Уличный гитарист.

POV Aoi Мне все же пришлось остаться на ужин. Мать, увидев мою разбитую губу, сделала страшные глаза и начала допытывать, что там у нас произошло. Я никогда не посвящал ее в наши с Каем дела, как не стал делать и в этот раз. Я все порывался уйти, довольно грубо отпихивая ее от себя, но она надавила на мою совесть, едва ли не со слезами на глазах попросив провести с ней хотя бы один вечер. Она пыталась вести со мной светские беседы, как настоящая мать с сыном, спрашивала об учебе, о девушке, но все мы понимали, что ничего не выходит, что все эти из пальца высосанные разговоры в тягость всем. Она научилась поддерживать иллюзии хороших отношений со всеми обитателями в этом доме, а может это была и не иллюзия, только вот не со мной. Ведь она даже не знает, почему я съехал от них. Да, она знает, что у меня произошла ссора с Каем, она даже пыталась нас мирить, но она и близко не имеет представления, какого рода ссора это была. Ее официальная версия – это то, что Кай испортил отношения мне с девушкой, которую я очень любил, а я по своей юношеской запальчивости взбрыкнул и собрал все свои пожитки. Как-то раз она сказала мне, что никакая девушка не стоит того, чтобы отказываться от семьи. Мама, мама… да никакая семья не стоит того, чтобы так поступать с людьми. Грустил ли я когда-нибудь по ним? Я грустил по самому раннему своему детству, когда мы жили с моим настоящим отцом, а не с этим ублюдком. Чек лежал в нагрудном кармане, но казалось, это там не маленький листок бумаги, а камень, булыжник, нечто крайне неподъемное. Ради Кою я готов сейчас на все, но условия Кая перечеркнут все наши отношения с ним. Я дам ему деньги, он спасет своего брата, но я больше никогда не увижу его. Условием Кая было то, что я приму должность управляющего одного из филиалов нашей компании, а для того, чтобы укрепить деловые связи, я буду вынужден жениться на дочке одного влиятельного человека. Интересно, а он не боится, что я и ее доведу до больницы? Хотя, в этом случае, мне уже волноваться не о чем будет, ведь я буду расфасован по черным пакетам. Папаша Мии – моей предполагаемой невесты - славится в определенных кругах, как любитель черных пакетов. Но что больше меня тяготило, так это угроза Кая о том, что он сам разлучит меня с Кою. С моим Кою, которого после вчерашней ночи я ни за что не хочу отпускать. Но увы, Широяма, тебе придется побыть благородным рыцарем и отпустить свою принцессу. Почему нам обоим с ним приходится приносить что-то в жертву? Он хотел отдать свою честь, я же отдаю свою любовь. А что, если он после моего исчезновения подумает, что все же он продался? Что я трахнул его, он получил деньги, а потом меня и след простыл. Кою, прости меня, ты не заслужил всего этого. Устав отвечать на глупые вопросы и не в силах больше вариться в собственном соку переживаний, я с совершенно небольшим облегчением отправился домой. Когда я добрался до квартиры, начинало уже светать. Будить Кою звонком я не хотел, потому что знал, как он выматывался, поэтому просто послал смс: «Встретимся завтра в 16-00 где обычно. Я принесу деньги». Хотел было еще добавить «Спи сладко, котенок», но сам же испугался своих нежностей и стер все, оставив в сообщении лишь сухое изложение информации. Все самое главное я скажу ему завтра. POV Uruha Я выхаживал по крыльцу больницы взад вперед вот уже битые 20 минут. Мне казалось, или у деловых людей не принято опаздывать? Видимо, у этих принято. Я достал очередную сигарету и закурил. Мои руки тряслись и, наверняка, я выглядел до ужаса не эстетично, делая быстрые и рваные затяжки, как подросток за школой, который быстрее хочет докурить и не попасться. Успокаивало ли это меня? Ни капли. Это все голимое вранье про курево, которое якобы позволяет сосредоточиться. Мои нервы были как оголенные провода, готовые замкнуть каждую секунду. И вот, когда я со злостью смял и выкинул окурок, у въезда на территорию больницы появилась черная блестящая машина. «Это они», - щелкнуло в голове. Но тут и экстрасенсом не надо было быть, чтобы понять это. Машина подъехала к крыльцу и встала. Просто встала. Из нее никто не выходил, никто меня к ней не подзывал, не происходило вообще ничего, но я чувствовал, что меня изучают, придирчиво осматривают из салона. Мне это не понравилось. Я даже нервничать перестал, а лишь замер с непонятной тревогой внутри. Кто они? Что я о них знаю? «Да ничего», - подсказывала мне моя интуиция. Могу ли я доверить жизнь моего брата им? Тут, прерывая поток беспокойных мыслей, все же отворилась водительская дверь, из которой вышел уже немолодой человек и поспешил открыть пассажирскую дверь. Я ожидал увидеть довольно плотного телосложения мужчину с презрительным выражением лица, а может быть, даже ожидал увидеть на лице мужчины оттенок брезгливости и отвращения, потому как такой влиятельный человек вынужден был общаться с каким-то сиротой с калекой на руках, но никак не ожидал увидеть молодого и подтянутого бизнесмена с… ослепительной улыбкой на лице. - О, простите, пожалуйста, за ожидание, по дороге пришлось заскочить по еще одному делу. Вечно кручусь в заботах, - зачастил он, протягивая руку в приветственном жесте. – Такашима-сан, я правильно понимаю? - Д-да, он самый, - я пожал ему руку, но его хватка, как мне показалось, была уж чересчур сильной. – А Вы? – я замялся. - Ах да, я не представился. Уке Ютака, - он вновь улыбнулся. – Ну что, перейдем к делу? У меня крайне плотный график. И он пошел внутрь здания, увлекая меня за собой, а я не мог понять, что именно мне не нравилось в этом человеке. Приятной наружности, не напыщенный, пафос не сквозит в каждом слове, весь такой располагающий к себе мужчина, от которого меня бросает в дрожь. Мы прошли в кабинет главного врача, где медсестры тут же начали порхать вокруг почетного гостя, но он остановил их жестом и дал понять взглядом, что они мешают. - Добрый день, Амидзиру-сан, - начал разговор Ютака-сан, - по телефону мы с Вами уже все обговорили в общих чертах. Ничего не изменилось? - Нет-нет, Ютака-сан, все так, как я и говорил. Мальчику требуется срочное хирургическое вмешательство, иначе мы не сможем его спасти. Однако, наша больница не имеет должных условий и аппаратуры, чтобы провести ее. - Сколько ему осталось жить? – будто бы мимоходом поинтересовался гость. - Неделю. От силы две, - опустив голову, сказал врач, а я аж вздрогнул и побледнел от такого заявления, особенно, когда заметил, как удовлетворенно кивнул Ютака-сан. - Отлично, - задумчиво протянул он, - значит, мы успеваем. Такашима-сан, наша компания сотрудничает с одной немецкой клиникой и Амидзиру-сан сказал, что они смогут сделать нужную операцию и поставить Вашего брата на ноги. Вы согласны на это? – он повернулся ко мне. - Ооуу, - ничего более содержательного я выдать не смог, переваривая полученную информацию. Клиника в Германии? Не слишком ли это для простого рекламного хода компании? Что я и озвучил, правда в более мягкой форме, - Это… наверное, очень дорого стоит… - Такашима-сан! – в его голове сквозило негодование. – Что за вопросы? Какие разговоры о деньгах, когда на кону стоит жизнь ребенка?! – доктор кивнул в знак согласия на это заявление. Я как болванчик повторил за ним, но в голове звучало: «Ложь». Наконец я понял, почему меня воротило от него. При всей этой его дружелюбности, открытости, заботе, взволнованности, глаза оставались холодны. Его «зеркала души» были пропитаны даже не безразличием, а каким-то злорадством. - Такашима-сан? – меня выдернули из раздумий. – Подпишете? – передо мной на столе уже лежал лист бумаги и ручка. Оперативно, однако. Меня терзали сомнения. Большущие такие сомнения. И я не мог их побороть. В любой другой ситуации, я бы отказался, сказал вежливое: «Нет, спасибо, я уж как-нибудь сам». И я бы правда как-нибудь сам, если бы не неделя. Всего каких-то семь дней отделяют меня от того, чтобы остаться совсем одному и потерять последнего члена своей семьи или же от того, чтобы вновь услышать его смех и увидеть улыбку. Как можно думать дольше, когда стоит такой выбор? И я выдохнул, как перед прыжком с высоты, и расписался на договоре о переводе в другую клинику. - Дело сделано, - тут же поднялся на ноги Ютака-сан, забирая договор из моих рук. Он был доволен и это… это было действительно так. Никакой фальши в этот раз. – Мне уже пора, но нам с Вами нужно обговорить кое какие детали. Вы не против сделать это в машине? – обратился он ко мне. - Без проблем, - пожал плечами я. – Только… можно я зайду к Таке? На минуточку. - Ээ… да-да, конечно, - он улыбнулся своей фирменной улыбкой, но от меня не укрылась мелькнувшая на его лице тень раздражения, что дало повод еще раз усомниться в правильности своего решения. Мне выделили пять минут на посещение брата, практически все из которых я просил у него прощения. «Прости меня, Така. Это все ради тебя», - раз за разом повторял я как мантру, надеясь, что он услышит, что поймет. «Прости, что отдаю тебя в руки этим странным людям, но они тебе помогут», - шептал я ему, перебирая его мягкие волосы. Когда в окно палаты постучали, я поцеловал его в лоб и вышел, отгоняя мысли, что это, может быть, последний раз, когда я его вижу. На выходе меня уже поджидала машина, водитель услужливо открыл мне дверь и пропустил в салон, чтобы через минуту уже тронуться и уехать подальше от больницы.