Непроизносимое

Я рухнул. Сгорел. Растаял. Я кровью истёк, леденея. Обуглилась полуживая Душа. И глаза – за нею. Тогда я сказал: «Послушай, Ты, кто нёс на руках моё тело. Дай мне уйти». Стало суше В горле; в ушах звенело: Ты был отпускать не вправе, Не в силах был жить, смиряясь. Не спас, не сумел – и оставил?! Нет… ты бы умер, пытаясь. В горящую бездну я падал, Но я был – огарок… пепел… И ты появился рядом – Твою боль я, конечно, заметил. Ты прыгнул – смертный, бескрылый – Ты прыгал снова и снова, Что вряд ли приятно было… «Но, брат, нет пути иного». …и ты отыскал сонным Такого чужого брата, И попытался напомнить О том, что, казалось, свято, И чуть не погиб – стократно – В этой безумной спешке, Хоть душу не ставят, понятно, На кон из-за мелочи. Пешки. Но ты позабыл и душу, И жизнь, и судьбу-невезение (А в горле всё суше, суше). …и ты вырвал его, Спасение. Дотащил ты меня из бездны – Домой. Черноту разбавил, Растворил… Чтоб – как прежде. Вместе. Ни границ, ни дорог, ни правил. Из-под век моих ночь выгнал И зажёг мне глаза – снова. Был ли выбор? Да нет, видно, Нет у братьев пути иного. Мы разве иначе смогли бы? И только одно гложет: Я ещё не сказал «спасибо»… …а ты говоришь: «Не должен».