(I) see fire

      Стоит лишь ощутить страх, почувствовать кислый вкус паники, подступившей к горлу сдерживающейся на невидимой привязи рвотным рефлексом, и тревожный шаг переходит в бег. Диппер пытается схватиться за пустоту, протягивает руки в неизвестность - он горит, но не так, как остальное: горит, источая бледно-зеленое пламя, почти невидимое, защищающее, он сам внутри этого очага, он - бешено-кричащее сердце пожара, отрекающее саму суть, умоляющее в очередном ритмичном стуке прекратить все это. Он никогда не желал, чтобы "Лавка Чудес" сгорела. Один раз они уже чуть не потеряли её, а вместе с ней и все остальное - живое , теплое и интересное в этом маленьком штате Орегон, в городке - Гравити Фолз. Диппер готов на все, лишь бы этот кошмар прекратился, он ищет, но не может найти - дневник разлетелся пеплом в его собственных руках. И что же он хочет найти? Оставшуюся на листве сажу, как воспоминание о пожаре? Он ищет что-то живое, но не может вспомнить - паникует, оседая на пол истощенным и погасшим.       -Я обязательно вспомню!- бурчит Диппер в полудреме, ворочаясь на кровати. И только ночь, как свидетель его кошмаров - молчит. Она всегда молчит и не каждому дано увидеть у её истоков жизнь, ведь попадя в холодные объятия так легко можно забыться, потеряться и уснуть. Навсегда. Там, во дворце, где тени сплетаются в узорах на лунных стенах замка, спит её аномальная жизнь, одну из которых посмели силком пробудить и вытащить наружу.       Билл Сайфер смеется сквозь плотно сжатые зубы, с горечью и с вызовом одновременно: для чего его вызвали сюда? Ради мелочной людской прихоти? Он прекрасно знал ответ на свой вопрос. У всего в этом мире есть своя цена, но цена дешевой игры с Демоном, который платил за спокойствие вечностью - слишком дорога, буквально бесценна. Не будь он таким великодушным - Гидеон бы сейчас сгнивал в остатках своего больного разума, но Билл умеет делать скидки, а вот приближающаяся тьма с таким понятием не знакома. Сайфер поправляет шляпу, резким жестом открывая небольшую деревянную дверь, до ушей доносится звонкое фальшивое подпевание: -Детка, просто будь со мнооой- обладатель голоса только что вышел из душевой кабины, протянул руки к полотенцу и растворился в белесом тумане, вызвав у наблюдателя со стороны небольшое негодование. Однако, именно в этом мире ничто не вечно, Диппер проснулся и ловить в его разуме мысли было слишком рискованно, ведь попадаться он не торопился. Пока что идти на риск смысла не было. Биллу смешон поток его рассуждений, он знал, что смысл спасет и оборвется алой нитью Ариадны, это всего лишь иллюзия. Готов ли был этот мальчик, привыкший действовать по плану, пойти на риск... ради иллюзий? Демон смеется от души, исчезая в золоте наступившего утра, но он еще вернется, вернется зимним холодом для того, чтобы увидеть в сгорающей сосновой роще этот светлый силуэт.       Летние дни продолжают идти без остановок на чаепития, вечера хладнокровны, но незаметны, пока есть свет неоновой лампы, дневник с нечитабельным почерком невидимыми чернилами, громкая Мейбл и работа в лавке, однако ночь - затишье перед бурей, ведь только для Диппера она перестала быть немой. И как бы он не желал обрести покой, или хотя бы иллюзию покоя, он не мог - кошмары начинали давить на не хуже неразделенной симпатии к Вэнди, даже сильнее: все блекло на фоне страха потери, душило, смиряло, загоняло в клетку с шипастыми прутьями. От глаз наблюдателя это не скрылось, он заметил сколь осторожным стало его поведение и теплый свет в зловещих сновидениях постепенно угасал, забирая с собой все остальное - так не могло более продолжаться. И Билл не мог понять, почему же, почему Диппера выводят из равновесия кошмары. И не понял бы. Только Пайнс каждую ночь принимал в себя один и тот же ужас, сгорая изнутри, теряясь в ночи, а по-утру собирая себя по частям вновь и вновь, изо дня в день, словно баран, бьющийся об одни и те же ворота, но с каждым днем все слабее и слабее. И когда что-то внутри разбилось, впившись в разум острой головной болью, Диппер начал избегать ночи любыми способами: прячась за работой, поглощая кофеин и засыпая лишь под утро, он заплатил за успех самим собой - кошмары исчезли в свете солнечных лучей. Но могло ли все так быстро закончиться? Увы, но от глаз Мейбл, Стена и Суса такое поведение не укрылось. И рано или поздно, но Диппера настигнет ночь. А когда она доберется до его слабости, она выпотрошит из этого тела все живое, заберет его к себе. Но пока что Пайнс-младший осознавал, что дышит, что он жив, что ничего вокруг не изменилось. И поэтому он решил идти до конца не только для себя и своего спокойствия, но и для чего-то еще, ведь он, хоть и немного, но понимал, что у его желания жить есть какая-то неизвестная почва, чем она являлась - любознательностью, отвагой или интересом к разгадке новой смертельной загадки - он не знал.С этого момента, каждый дневной сон стал для него тревожным.       Новые сны отличались от предыдущих лишь своей пустотой, они напоминали белоснежный лист бумаги и в какой-то степени, пугали его, но с каждым пробуждением Диппер находил для себя что-то новое. И в последний раз, он отчетливо запомнил смех. Зловещий, обволакивающий внутреннюю пустоту, заполняющий её новыми оттенками. Мальчишка поднимается с дивана, скупыми шагами направляясь к кухне, во рту сухо и хочется пить, а еще хочется вспомнить об обладателе голоса, однако что-то подсказывает ему, что разгадка совсем близко: летает перед носом, только вот поймать он её не может. Не может или же не хочет?       Вечереет, Диппер садится на диван, быстро листая дневник, останавливаясь на залитой кровью странице, ответы на вопросы сами приходят на ум: " Какое существо может пробираться в чужие сновидения, буквально обитать в чужой голове?". Теперь он знает кто за этим стоит, но для чего? Разве у Демона есть веские причины для убийства, ему казалось, что такие существа не убивают по прихоти, или же вообще без причины. Он не бездушный зомби, он - разумное создание. Диппер не мог понять - зачем все это нужно, новые вопросы привели его в очередной тупик.       Там, за темнеющим горизонтом, в заброшенной гномьей шахте Билл восседает на статуе цератрозавра, толпящиеся у рельс человечки водят хороводы вокруг его "трона", Сайфер зевает, опуская взгляд - внизу лежат лишь окровавленные кости и только небеса в мертвенной тишине смеются за него. Все блекнет, исчезая перед ним; Билл понимает, что игры закончились, когда краем глаза замечает, как Мейбл укладывает Диппера спать.       Расплата за побеги от кошмара приходит к Дипперу в обличии родной сестры, которая насильно укладывает спать истощенного брата, только вот, уж слишком хороша она для облика расплаты: садится на край кровати, в своем вязанном светло-зеленом свитере, да напевает мелодичным голосом колыбельную. Он никогда не ожидал от своей сестры такого несвойственного её натуре поведения, он никогда не...       Диппер открывает глаза, но не видит пожара, перед ним расстилается пурпурная дорожка и ничего не остается, кроме как идти вперед, ведь он не может свернуть на повороте, не может оглянуться назад, кругом нет ничего, кроме темноты. Пайнс ступает медленно и осторожно, словно боясь вновь провалиться в темноту и даже когда впереди виднеется слабый свет - шаг не ускоряется. Он идет к свету медленно и неуверенно о чем вскоре сожалеет, перед глазами расплывчатые образы становятся четче: он видит повешенных на виселицах друзей и семью, до ушей доносится смех, рука в бледно-желтом рукаве мелькает перед глазами, дотрагивается кончиками пальцев до посиневшего лица сестры, девочка хрипло кричит, хватаясь за петлю, царапая себе горло, пытаясь сделать жадный вдох. Билл поочередно касается каждого - даруя им капельку жизни и тут же убивая. Диппер смотрит на это зрелище, не в силах отвести взгляда, словно все они рядом, усадили его перед телевизором и заставили смотреть черно-белые ужасы из прошедшего века. Дипперу кажется, что он умирает вместе с ними каждый раз, стоит лишь Биллу коснуться их - он начинает задыхаться. Его легкие превратились в мешок для мусора. -Ах точно, твое место.- Сайфер разминает пальцы, хрустя косточками, исчезая. Диппера накрывает темнота, ухо обдает холодное дыхание смерти: - Что ты видишь?- Пайнс ничего не видит, он молчит некоторое время, а затем говорит, с уверенностью в голосе, все равно терять ему было нечего: -Петлю. Я вижу смерть в этой петле, в этой петле - темнота. Ты хочешь убить нас?- Удовлетворенный ответом Билл убирает руки с лица мальчишки. Тот висит в петле, нелепо свесив ноги, но не задыхается. Просто висит и смотрит в пол. Сайфер опирается одной рукой на трость, по рукам повешанного ползают жуки-мертвоеды, кожа Диппера гниет, на ней вырастают мухоморы. И Билл хочет еще. В темноте кружат белые стервятники, виселица рассыпается песком, Диппер оседает на пурпурную дорожку. -Что ты чувствуешь?- В ответ он получает скупой жест - пожимание плечами. Сайфер не понимает этого поведения, не понимает, почему он не боится, не кричит и самое главное, почему же не ищет спасения, Билл щурится внимательно глядя на Диппера, который сидел, успев вытянув ноги вперед, дорожка под ним переливалась цветами радуги. Человек перед ним искал ответы на вопросы.       Билл хочет сожрать его. За дерзость, за особенность, за неуважение, ему слишком мало обычного существования в Диппере, он должен забрать все, ведь он - Диппер. Диппер, который скалится, оттягивая уголок рта вбок, чтобы обнажить отросшие пожелтевшие клыки. Диппер, который смотрит на самого себя во сне, разлагающегося под слоем влажного мха. Он заберет все лишь прикоснувшись к нему, но прикосновений мало. Он хочет забраться пальцами внутрь, ласково погладив влажные от крови ребра, услышать их хруст, поочередно ломая каждое, он хочет лепить из тела Пайнса-младшего, как из глины, он сделает из него ресурс, который обеспечит всю планету самим собой.       Диппер говорит, что ему больно, когда Билл открывает глаз во лбу с вертикальным красным зрачком. Но Билл не может остановиться. Он не хочет. В глаза бросается цилиндр, который парит чуть выше его головы - блестящий, но потертый у основания. Диппера выворачивает наизнанку снова и снова - по замкнутому кругу, он протягивает руки к своему мучителю, хватается за его штанину, часто и шумно дыша, поднимает взгляд. К щеке прикасается холодная рука, проводит ниже, к шее - гладит по ней. Пайнс задыхается, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек - ему больно. Когда Билл снимает с него футболку - Дипперу еще больней. Когда Демон склоняется, касаясь губами плеча и резко вгрызаясь в него - он кричит, запрокинув голову наверх. Наверху темнота и только стервятники немо кричат, Дипперу кажется, что ему сочувствуют.       После эшафота он ничего не чувствовал кроме пустоты. Он вспомнил о том, что искал в своем сне. Боль заполняет пустоту изнутри. Стук сердца, хруст костей, чавкающие звуки со стороны, шумное дыхание создают неприрывную мелодию - все расплылось в одно черное пятно со светло-желтым проблеском: Диппер не понимает, что с ним сейчас делают - кажется, у него откушена добрая четверть грудной клетки, но почему тогда он еще жив. -Потому что это сон, сосновое деревцо- Диппер захлебывается в собственной крови, до ушей доносится шуршание. Его дергают, разрывают. Сначала медленно и неспешно, но с каждым разом все сильнее, все больше, чаще и больнее, а потом заполняют. Заполняют теплотой, со своеобразной заботой взъерошивают волосы.       У Диппера дыра в груди. Она затягивается не сама по себе, её зашивают: бережно и осторожно, словно боясь сломать. Картина обретает более четкий смысл: Биллу больно от того, что он пошел на поводу у своего голода. Голода к этому человеку, а Диппер вновь стоит лицом к лицу к своему кошмару. -Наше сосновое деревцо замучал кошмар?- Диппер молчит, опуская взгляд вниз, на тлеющий под пламенем пол. -Ну иди же сюда, обниму.- В голосе Сайфера слышна издевка, однако мальчишка подходит, протягивая руки к источнику жизни в его сне, обхватывает его за ноги, утыкаясь в них носом и тихо выдыхает, жмуря глаза. Билл ожидал чего угодно, но не такого поведения со стороны этого человека: ведь совсем недавно он сжирал его заживо. Такое поведение раздражает. Теперь ему вообще не понятна эта живая система. Один поступок меняет все: в голубых глазах с желтым белком глаз, обладатель каштановой макушки приобретает ценность, насильно забирает её своим присутствием из глубин самой вечности. Демон усмехается, с иронией. Кажется, ему становится понятно, зачем он был призван в этот мир. Сможет ли Диппер подарить ему что-нибудь кроме иллюзий?       Небо затягивают тучи, Билл наклоняется, подцепив мальчишку за подбородок - целует в губы. Выходит мокро и нелепо. Диппер цепляется за него, как за спасение. Держится за свою смерть. Кажется, он потерял грань между двумя составляющими жизни. Поцелуй отвлекает от раздумий о пережитом. Сайфер садится на пол, притягивая Диппера к себе, утыкается носом в лоб, касаясь его тонкими холодными губами, проводит раздвоенным на конце языком по родимому пятну-созвездию. Поцелуй убивает века.       Билл обнимает его, закрывая глаза, он засыпает. Но не так, как засыпал он в той ночи, что царствует на Земле. Он засыпает в кошмаре Диппера, совсем не на долго. Засыпает, как настоящий человек. Он обязательно проснется. Он обязательно вернется к нему.