Поездка в Германию

- Шайсе!!! - Ааааа!!! Говорят, что ничего с неба даром не падает. На меня едва не упало. Только вот не с неба. И не совсем упало. Кажется, вскрикнули мы совместно с падающим телом. Тело быстро поймали поперек торса, придерживая, затаскивая обратно на сцену, с которой то едва не слетело прямо на несчастного меня. Тело по пути туда и обратно успело извиниться, рассмеяться и выпучить на меня карие глаза. Многофункциональное тело. - Все в порядке? Ушибся? Голова не кружится? - Налетели с вопросами на забавного паренька, явно сконфуженного подобной ситуацией, глупо натянуто улыбающегося и ошалелым взглядом бегающим по залу, переводя дух, очевидно, приходя в себя. - Эээээй! - Ощущение, что мир плывет перед глазами, оказывается не таким уж и надуманным, меня действительно трясут за плечо, очевидно, тоже пытаясь привести в себя. Стефан обеспокоено заглядывает мне в глаза, скрытые за темными солнцезащитными очками, которые мне было лень снимать, пусть даже и в помещении. - Да -да -дааааа...- Все, что я могу выдавить, пока мой вестибулярный аппарат бьется в припадке. - Фух... Говорил же, что немцы агрессивны и бестактны, так бросаться со сцены не вежливо... - Бурчит он, направляясь к суетящимся подле аппаратуры людям, оставляя меня стоять столбиком подле сцены. Какая глупость, такое могло случиться только со мной. И с тем парнем, послужившим причиной такому конфузу. Кстати, тот уже куда-то делся. Ну и ладно, не мое дело. Черт, ну и зачем меня притащили сюда? Конечно, куда же нам, несчастным мученикам славы, без этого пафоса. Мало того, что мне пришлось тащится из своей любимой Англии в эту ужасную Германию, где каждый второй прохожий просто вгонял меня в праведный ужас. Моей нежной и утонченно душе ближе Париж, Франция, где фанаты более спокойные, журналисты не такие звери, да и жизнь течет медленно и лениво, поглощая своими красками и чувствами. Ну или родненькая Англия с ее любовью ко всему старинному и выдержанному. А тут я чувствую себя рыбой на берегу. Еще и мальчики со сцены сыпятся. Симпатичные мальчики. Но факта сего грубого поступка не отменяет. Нам выпала "огромная честь": сыграть на церемонии награждения. Насколько я понял, то мы открываем эту церемонию, а некие Tokio Hotel, глупее название я с трудом могу вспомнить, ее закрывают. У меня нет мании величия, присущей множеству моих коллег, просто я умею правильно себя оценить. Я просто делаю свою работу, просто пою, просто играю... Мне вообще нет ни до чего дела... - С подобными флегматичными мыслями я разворачиваюсь, на автомате улыбаясь ведущим шоу, направляясь к себе в гримерку, на всякий случай отходя от сцены подальше, а то вдруг... Черт!!! Ну как еще можно реагировать на этих снующих под ногами журналистов?! Я спокоен. Я спокоен. Да я же до сцены даже дойти не могу, какой тут я спокоен! - Скажите, что вы думаете об участниках... - Чувак, я пытаюсь дойти до сцены. - Я такой вежливый. Памятник мне. Из бронзы. Блондиночка с выпирающим "бампером", которым она так и норовит ко мне прижаться, просто вмять и утопить в ЭТОМ, наивно полагая, что я должен обкончаться на месте от восторга, обиженно замолкает и уступает дорогу. Спасибо вам, высшие силы, вы просто всемогущи, если сумели воздействовать на ее полное отсутствие мозга. Наконец-то я могу добраться до сцены. Наша музыка всегда расслабляет. Даже толпа бушующих фанатов притихла, наслаждаясь волнами нашей музыки, разливающейся по залу. Какая прелесть. Я даже прикрываю глаза, наслаждаясь процессом, жаль, что всего-лишь одна песня. Аккорды стихают, выпускаю из пальцев медиатор и оборачиваюсь на Стефана, улыбаясь ему уголком губ. Да. Мне понравилось. Можно забыть все недоразумения, случившиеся перед выступлением и пойти отдохнуть. К сожалению, этому не суждено случиться, нас просят остаться в зале и "насладиться" церемонией. Ладно, где-то тут были мои очки, можно поспать. Как-то тут все суетливо, поспешно, громко. Ну не привык я к подобному. Домашняя мирная Англия казалась мне все большим идеалом. Не люблю шум вокруг своей персоны. О, да, безумно люблю Японию, они там все такие милые, а главное тихие и всегда внимательно слушают, не пытаясь доставать меня когда я не в духе. Хотя Стефан считает, что я всегда флегматичен. Ну, может это и так. Я почти уснул. На дружеском плече порой спать не очень удобно, но когда ты бежишь на концерт сломя голову прямо с самолета - даже такой сон покажется сладким. Разбудил меня звук низких басов и стук барабанов. Вздрогнув и резко открыв глаза, я подумал, что проспал наш концерт, но поняв, что музыка мне незнакома, успокоился, пихнув локтем в бок нагло ржущего барабанщика, поднимая взгляд на сцену, к которой, я, кстати, на свою беду, сидел довольно близко, вздрагивая снова, когда по ее краям вспыхнули столбы огня. Черчиль бы их побрал с этими дурацкими спецэффектами! Прямо передо мной, очевидно, их гитарист, переевший экстази перед выступлением, потому что больше я не могу ничем истолковать его лицо на грани оргазма, когда он всего-то перебирает струны гитары. Хотя, кто их знает, этих немцев. Может, он фетишист? При этой мысли я с интересом присматриваюсь к нему, но кроме ужасной одежды, больше похожей на паруса каравеллы, забавной кепочки и колечка пирсинга я к нем ничего примечательного не замечаю. Столб огня вспыхивает прямо перед ним, заставляя его сделать пару шагов назад, лицо тут же покрывается капельками пота, а губу с пирсингом он страдальчески закусывает. Боже, что же такого сделал этот странный юноша, что его так корежит прямо на сцене? Больно ущипнув Стефана за бок, мстя за его пошлую шуточку по поводу моего взгляда, я переключаю внимание на подскочившего к гитаристу парня. Это... выше моих сил. Даже столь спокойный, уравновешенный и мирный человек, как я, не смог бы сдержать приступ смеха. Единственное, что останавливает меня, так это осознание факта, что я в Германии. Молодой человек, страстно облизывающий микрофон, согнулся почти пополам, чтобы заглянуть гитаристу в глаза, что-то пристально пытаясь там увидеть, не отставая от несчастного почти половину песни. Правильно, зачем вообще обращать внимание на зал, пфф, какая мелочь, гораздо интереснее наблюдать за предоргазменным лицом фетишиста в парусах. Хотя, надо заметить, что солист, оказавшийся по совместительству почти упавшим на меня утром телом, выглядит довольно мило. И эта косметика, превращающее его лицо почти в женское, хорошо смотрится вкупе с шоколадными глазами. Он едва заметно косит, но это придает ему какой-то шарм. Мммм, я был бы не прочь познакомится с ним ближе. Да, что поделать, бисексуалам в жизни сложно. А с тех пор, как я признал свою ориентацию, все косятся на меня, словно на дикого зверя. Такое ощущение, что я просто валю всех мужских особей на своем пути и трахаю без разрешения. Но этот парень должен быть геем. Облегающие бедра штаны, подкрашенные лаком ногти, да и общий вид просто кричит об этом. Да, надо будет выловить его после. Тем более, что конец моих мучений близок, они уже почти допели, финальные аккорды, пафосный галоп по сцене и он замирает у самого ее края, восстанавливая дыхание после столь активного занятия спортом, явно не присущего его дистрофичному телу. - Das ist «Tokio Hotel»! - Раздается громогласный голос ведущего над истекающей слезами публики, состоящей в большинстве своем из фанаток, едва ли не читающих молитву на фотографии своих кумиров. - Can you speak to us... - Чо? - Моя бровь автоматически взлетает в вопросительном жесте, когда я пытаюсь понять ломанный английский подошедшего к нам репортера, мнущего в руках довольно объемный микрофон с логотипом неизвестного мне канала, потому я просто отрицательно мотаю головой, отвечая что-то вроде "Моя твоя не понимать, иди нафиг". Боже, ну мог бы и выучить язык, прежде чем лезть к звездам Англии. Как же меня это напрягает. Только сейчас понимаю, что меня отвлекли от симпатичного брюнета, который уже исчез в неизвестном направлении, я так подозреваю, что в свою гримерку, смывать макияж и отдыхать от повседневной жизни рок-звезд, хотя вот роком его музыку я могу назвать с натяжкой, ну да чем бы дите не тешилось... А вот микрофон с логотипом "Bravo" заставляет меня насторожится. Этих мы уже знаем, и видеть мало хотим. в прочем. мня в очередной раз не спрашивают и просто тащут в сторону какой-то комнатушки. Комнатка приятна на вид и ощущения, я почти прослезился от ощущения тепла и уюта, исходящего от желтого света ламп и красных мягких кресел. Еще бы чего-нибудь горячего выпить и было бы вообще зашибись. Хотя, зашибись наступает при виде собравшихся. Tokio Hotel всем своим составом, непонятный чувак с хамоватым видом и знакомый до ужаса журналюга, хитро улыбающийся мне. Как же я рад видеть родное лицо на чужбине. Вот уж не подозревал, что его вышлют в командировку вслед за нами, а он уже понял по моему довольному лицу, что его рады видеть, и удобнее развалился в одном из кресел. Допрос начинают почти сразу. Сцепив пальцы на своей коленке, поковыряв ноготком шов сбоку, лениво вслушиваясь в болтовню сидящих рядом. У незнакомого мне мужика отвратительный голос, который не понравился мне с самого начала, зато хотя бы акцент меньше, чем у интересующего меня солиста, очевидно, пойманного прямо после выступления, так как макияж по краям слегка потек от пота, по губам часто скользит кончик языка, смачивая подсохшую кожицу, на миг демонстрируя пирсинг в языке. Какая вульгарность и позерство. - И так, давайте для начала познакомимся. И так, сегодня с нами здесь члены группы Tokio Hotel, Placebo и репер Bushido. Приходится оторвать руку от коленки, на которой та так удобно устроилась, и пожать руки "новых знакомых". Именуемый странной кличкой "Бушидо" как-то странно на меня косится, потом пошло улыбается и прислоняется губами к моей тыльной стороне ладони, хмыкая что-то вроде: - С бабами за руку не здороваюсь. Как банально. Меня попытались этим задеть. - Попрошу не слюнявить и все восхищение выдавать только восторженными вздохами. - Показательно обтираю руку об ткань джинс, мило улыбаясь репортеру. - Чего, стесняешься? - Хмыкает мне в ответ этот странный "Бушидо", каждый раз с трудом вспоминаю, съехав в кресле чуть ниже, широко разведя коленки. Вот так бы и пнул... между... Нет, это не садизм, это непревзойденная харизма и немного иронии. - Как это здорово! Оказывается, ученые были правы, называя реперов самыми отсталыми из всей музыкальной массы людей. - Вижу краем зрения, как репортер машет руками на камеру, очевидно предлагая пустить рекламу. Только сейчас вспоминаю о присутствии несчастных Токио Хотел, трое из которых, очевидно, впали в небытие, потому что у них полное отсутствия какого-либо присутствия здесь, а несчастный Билл, кажется это чудо назвали именно так, натянуто улыбается, не спеша вмешиваться. Кажется, я даже замечаю на себе вполне одобрительный взгляд. Как мне это льстит... Не я один замечаю этот взгляд. Меня уже тянут за плечо, чтобы я отвлекся от яростного задавливания взглядом ошибку природы репеского происхождения, но тот подливает масла в огонь, правда, к тому времени я успеваю вернуть себе полной спокойствие и флегматичность. - Мне нравится наблюдать за лесбийскими играми, можете продолжать. - Благосклонно улыбается он, окидывая нас с Биллом красноречивым взглядом. Брюнетик открывает рот возмутится, но затыкается, переводя недоуменный взгляд на меня после брошенной мной фразы: - Завидуй молча, потому что зрелище только для элиты. - Простите... - Все же напоминает о своем присутствии Вильгельм. Да, это имя мне нравится определенно больше. Вильгельм звучит красивее и пафосней, не то что какое-то покоцанное "Билл". - Мы можем продолжать? - Интересуется репортер, глядя на нас всех уставшим взглядом. Вот испытай на себе все муки ада, будешь знать, как будить меня. Все по очереди кивают, ну кроме троих выпавших в астрал. - И так! - Он оживляется, кивая оператору, чтобы он включил камеру. - С вами снова я и наши гости. Двоим из них посчастливилось играть на этой удивительной церемонии! Каковы ощущения? - Он наугад протягивает микрофон в нашу сторону, Я не самый говорливый из своей группы, просто функция фронтмена обязывает, поэтому едва заметно болезненно кривлюсь при виде этой техники. Секундное молчание и его перехватывает Вильгельм, начиная быстро и немного сбивчиво говорить, но в принципе вполне успешно справляясь с функцией утопления мозгов зрителей в лживых эмоциях. - Это было потрясающе! На самом деле это было очень волнующе, нам пришлось много провозится со сценой, чтобы установить аппаратуру и я все время беспокоился о том, чтобы огонь не опалил мне одежду или волосы. - Наигранно смущенно смеется, поправляя черный хохолок на голове ладонью, улыбаясь всеми 36 зубами в камеру. - Но больше всего меня впечатлила публика. Она так хорошо нас приняла! Спасибо вам за эту прекрасную возможность сыграть здесь! Я хочу его к себе в группу. Будем держать до поры до времени в гримерке и выпускать на репортеров. Его явно хорошо надрессировали, как надо улыбаться и вести себя, чтобы фанаты плавились от умиления. Большой ребенок, честное слово. Мне все же приходится принять микрофон из его рук, взгляд карих глаз утыкается куда-то чуть левее моего лица, демонстрируя, что он очень заинтересован моей речью, на самом деле явно уходя куда-то в свои мысли. - Ну... ээээ... Мы очень счастливы играть здесь, Германия действительно красивая страна, и этот город... эээ... - Черт, как же этот город называется?! Ладно, упустим подробности. - Он очень хорош собой, к сожалению мы не успели многое увидеть, но рассчитываем на прогулку по нему. А церемония была впечатляющей. Да. - Быстро спихнуть микрофон Стефану, пусть тот тоже ляпнет что-нибудь умное, и можно расслабится. - Расскажите о своих ощущениях и вы! Каково это - вручать награду в одной из номинаций? - Микрофон опадает к явно скучающему реперу, отыскавшему какое-то пятно на своих джинсах, отскребающего грязь ногтем, поглощенный этим занятием. - Нуу... ээээ... это было круто. Кажется, я даже удивлено приподнял бровь. Как многословно и красноречиво. - И все? Просто круто? - Ведущий разделил мое мнение, планируя получить более развернутый ответ. - Ну да, это было круто, куча прикольных людей, с которыми можно побазарить, да еще и такие спецэффекты. Билли, я так переживал за тебя, когда ты подходил к столбу огня.- Этот наглец оборачивается к несчастному парню, вынужденному снова натянуть улыбку до ушей, вежливо благодаря мужчину за сопереживание, незаметно отодвигая коленку из под его широкой ладони. Я все больше поражаюсь его выдержке. - Что ж, наше время подошло к концу, надеемся снова увидеть группу Placebo в нашей стране и в скором времени встретиться с остальными участниками нашего интервью. О, да, я просто супер. Так умело оттянуть время, что у него его хватило только на один вопрос. Репер поднимается и уходит первый. Какая грубость. Едва успеваю схватить Вильгельма за рукав, пока тот не смылся. Тот оборачивается ко мне со своей извечной улыбочкой, которая так и не сползла с его лица за все время интервью, приподнимая тонкую бровь в вопросительном жесте. Его коллеги уже направились к выходу, но один из них тормознул у дверей, явно находясь в дурном расположении духа, едва ли не злобно глядя на меня и сочувственно на... брата. Я уверен в том, что они братья, только сейчас замечаю поразительную схожесть лиц. Как же я мог раньше не замечать. - Ты не мог бы показать мне город? - Выдаю я на ломаном немецком, мило улыбаясь. - Конечно. - Отвечает он на английском, оценив мои старания вежливым смехом. Ох, трудно будет до него докопаться. - Может, завтра? - Хорошо. Как найти тебя? - Ох, чувствую меня сожгут взглядом. Но парень все же называет телефон, после чего извиняется и направляется к своему брату, тот ну совсем не по братски обнимает его за плечи и буквально вытаскивает вслед за собой. Брат ли? - Ну ты отколол. - Я уже хотел было обернуться и возмутиться, как мне смеют такое говорить, но передумал, просто посмотрев на знакомого мне уже репортера из родной страны. - Ну не мог же я промолчать. - Кажется, немцам придется перечитать книги про Англию. Слишком уж у них были удивленные лица. - Командировка? - Вежливо интересуюсь я, мечтая поспать. - Угу. Ладно, не буду доставать. - Махнув рукой, уходит, оставляя меня одного. Одного, потому что кроме меня все давно ушли. Ну и ладно. Я не гордый, дойду до гримерки сам. Мечта поспать остается несбыточной - меня затаскивают на afterpaty, где я якобы должен засветиться, мне уже втолковали список людей, с которыми нужно подойти поговорить, так что вечер обещает быть насыщенным. Радует, что в клубе, где проходит вечеринка, собрались только сами участники церемонии, никакой толпы фанаток. Ну, и, конечно, как же без репортеров. Мои "знакомые" тоже тут, Вильгельм мило болтает с этим хамлом Бушидо, закуривая сигарету от его зажигалки. Это тут так принято? Или может у них отношения гораздо глубже, чем мне показалось на первый взгляд? Я чувствую, что во мне шевелится какое-то странное чувство. Нет, до ревности тут еще далековато, а вот легкое разочарование вполне может быть. Не думал, что он вообще заговорит с этим грубияном, а он вполне счастливо улыбается, слушая вполне эмоционально рассказывающего что-то репера. Рука мужчины ненавязчиво приобнимает паренька за талию, но тот делает вид, что потянулся за стаканом напитка, выскальзывая из объятий. Не плохо. Меня иногда отрывают от созерцания этой странной парочки. Кто-то из персонала просит оставить автограф заведению или другу, кто-то просто, очевидно, пытается вытащить из темного угла, на что мне приходится вежливо отнекиваться. Почти все знают английский, кто-то очень коряво и плохо, но все равно на пару фраз расщедривается, видно, что они привыкли находится в компании иностранцев, я чувствую себя даже как-то неудобно. Вильгельм поднимается с небольшого диванчика, направляясь в сторону туалетов, репер подрывается за ним, дождавшись, когда тот отойдет на пару шагов. А вот это уже интересно. Неосознанно отставляю бокал с напитком на столик, поднимаясь и направляясь следом, наткнувшись по пути на парочку знакомых лиц, пообещав вернуться к ним позднее. Зачем я туда иду? Кто бы мне ответил на этот вопрос... Здесь непривычно тихо и светло. Глаза режет неприятный яркий свет, отражающийся от белоснежного кафеля стен, кое-где обшарпанного, но чистого. Множество зеркал, кабинки, ничего интересного. Тихо вздохнув, подходу к раковине у зеркала, чтобы набрать воды в ладони и освежить горящее после душного и шумного зала лицо. И только когда я выключаю воду, собираясь уходить, то слышу тихий вздох и шуршание одежд. Резко оборачиваюсь, пытаясь найти источник глазами. Ну да, противный я, везде мне надо сунуть свой нос. Тишину разрезает тихий всхлип и недовольное шипение. Вот теперь я точно отсюда не уйду, пока не узнаю в чем дело. Собственно, мое внимание привлекает четыре ноги, просматривающиеся в проеме между полом и дверцей одной из кабинок. Через секунду я понимаю, что ошибся - они стоят за кабинкой, почти в самом углу комнаты, репер зажимает мальчика в стену, вклинив колено меж его довольно тонких ног, зажимая широкой ладонью рот, недобро косясь в мою сторону. Вильгельм смотрит напугано, после такого взгляда все мысли о обоюдном согласии на подобное действо отпадают. - Чего встал? Не видишь, мы немного заняты. - Шипит Бущидо, почти пронзая меня на сквозь наглым и самоуверенным взглядом. Я лишь меланхолично приподнимаю бровь. - Да ладно? Так мне уйти? Парень едва заметно мотает головой, сделать это более явно не позволяет рука. О, да, мое самолюбие просто ластится от этой мольбы в карих глазах. - Что, так долго доходит? Дуй отсюда, пока я сам не выкинул. - Пффф.... - Все, самый содержательный ответ, какой я могу выдать на такую неправдоподобную угрозу. Нет, ну что вы, я не сомневаюсь в его физической силе, а вот смелости ему вряд ли хватит. Репер с тихим злым шипением отдергивает руку ото рта Вильгельма, я успеваю заметит скользнувший меж губ парня язычок с блеснувшим шариком пирсинга, Бушидо обтирает ладонь об джинсы. Кажется кого-то покусали. - Отпусти. - А то что? Пожалуешься всему миру, что тебя в туалете клуба трахнул самый крутой репер? Давай, подтверди слухи о своей гейской натуре. - Хмыкает Анис, кажется, это его имя, хотя я не уверен, ну да вряд ли сейчас время вспоминать чьи-то имена. Мне надоедает стоять без дела и я резко хватаю репера за рукав его футболки, отдергивая от прикусившего губу младшего Каулитца. И как его только брат отпустил? Мужик не ожидал от меня активных действий, споткнулся от ноги Билла, так как его колено до этого упиралось ему в пах и он просто не успел отставить ногу в сторону, и фактически полетел на меня, едва успев схватиться за угол кабинки, чтобы не рухнуть грузной тушкой на пол. Я едва успел вжаться в стену, все таки место мало предполагает подобные маневры. Непонятный мне набор слов на немецком, явно ругательного характера, нисколько не смущает меня, тем более что обижаться на то, чего не понимаешь, благодарно тихое спасибо этого стоит. - Две лесбиянки, тоже мне. - Фыркает Бушидо, гордо задрав нос. Ой-ой, как обидно. - Как я уже говорил, под элиту ты даже с натяжкой не попадаешь, так что не надейся на зрелище. - Что ты ко мне привязался? - недовольно выдыхает младший Каулитц, забившийся подальше в угол, поправляя сбившуюся одежду и прическу. - Нефиг одеваться как девчонка. - Резонно отвечает мужик и я в какой-то мере соглашаюсь с ним, у парня действительно весь видок намекает на его нетрадиционную ориентацию. - Отстань от моей одежды, даже если и как девчонка, вовсе не означает, что сразу дам. Вот. Тут в осадок мы выпали совместно. Даже милашка-Вильгельм, тремя секундами позже понявший, что сказанул. Повисла неловкая тишина, которую нарушил смех неудавшегося насильника. - Оп-па, какие заявления. В следующий раз приду с цветами и коробкой конфет. - Отстань. - Почти злобно шипит мальчишка, стремительно краснеющий и явно впадающий в ярость от всей этой ситуации. Мне не остается ничего, кроме как засмеяться, умиленно наблюдая за этой парочкой. - Знал бы, что в Германии так весело - давно бы здесь поселился. - Тихо выдыхаю, облокотившись спиной на стену, тем самым не позволяя ни Каулитцу выйти из угла, ни Бушидо прижать его снова. Шлагбаум хренов. - Ты, я так понимаю, тоже у нас не натурал? - Обращает свое внимание на меня репер, раздобревший после всего этого конфуза. - Бинго. Года так четыре назад признался прессе, как же долго до тебя доходит. - Театрально вздыхаю, якобы скучая от всего этого разговора. Он удивленно приподнимает брови. - Признался прессе? - Ну да. - Пожимаю плечами, кидая не двусмысленный взгляд в сторону притихшего Каулитца, понявшего, что он как минимум влип, потому что меня припугивать разоблачением уже не выйдет. - Выпустите меня. - Тихо проговаривает парень, делая шаг в мою сторону, переводя взгляд шоколадных глаз поочередно на каждого из нас. Я уже приподнимаюсь, чтобы и впрямь отпустить его, не насильник же я, чтобы принуждать ребенка, но рядом с моей головой припечатывается к стене широкая грубая ладонь, не позволяя мне этого сделать. - Ну щас. Сам со мной заигрывал в зале, теперь отдувайся. - Эй, я здесь при чем? - Недовольно сдвигаю брови, понимая, что уже и меня приписали к процессу. Как у немцев все быстро.... - Я не заигрывал, я пытался просто поговорить, это ты полез меня лапать! - Мммм. Ну-ну. Давайте, девочки, порадуйте взгляд, или я вас отсюда не выпущу. - Он хмыкнул, выразительно глянув на меня. Понял, не дурак. Рука сдвигается выше, позволяя мне все же нормально встать и обернуться к Вильгельму. - Кажется, он не шутит. - Что? Нет, я против! Извращенцы гребанные. - Он снова вынужден вжаться в угол, выставляя руки с поразительно тонкими запястьями вперед, пытаясь защититься от домогательств. Что поделаешь, нефиг заводить окружающих своим видом. Бушидо хмыкает за моей спиной, делая шаг ближе, пространства становится меньше и мне приходится сделать шаг навстречу напуганному парню, аккуратно опираясь по бокам от него только пальцами. Тот замирает, жалобно глядя мне в глаза. Какой взгляд... Я бы ушел, если бы сзади на меня не напирал этот озабоченный грубиян, чье предложение так заманчиво. - Не надо... - почти выдыхает мне в губы, и я тут же прижимаясь к ним своими, тонкие руки упираются мне в грудь, прося отстраниться, а вот сзади более сильные приобнимают за талию, намекая на совсем обратное. Это будоражит сознание - детская невинность и грубая сила, что еще нужно конченному извращенцу для счастья? Не совсем думая, что делаю, проталкиваю язык внутрь его ротика, ровные белые зубы размыкаются, а шоколадные глаза закрываются, желая отстраниться от реальности. Шарик пирсинга такой же температуры, как и язычок, гладкий и небольшой, приятно касающийся кончика языка. Одна из рук на моей талии перемещается на спину, проходясь по линии позвоночника, скользя к линии брюк. Дернувшись прочь, сильнее наваливаюсь на протестующе пискнувшего Вильгельма, едва ощутимо укусив его за губу, даже не повредив кожу, просто чтобы не подумал сомкнуть зубы, пока я даю ему шанс вздохнуть. Тонкие пальцы вцепляются в ворот рубашки, грозя оторвать верхние пуговицы. Я наконец-то отстраняюсь, дожидаясь, когда Каулитц приоткроет глаза, чтобы взглянуть на смесь эмоций в них. - Ах*еть, мечта извращенца. - Хмыкают позади меня, мне остается только расплыться в довольной улыбке. До тех пор, пока пальцы не сжимают мои бедра. - Пусти, сволочь.- Шиплю, оборачиваясь через плечо, вынужденный затихнуть от грубого поцелуя. Мама Виктория, мой рот только что изнасиловали языком. А приятно-то как. Билл смотрит на нас во все глаза, даже не предпринимая попыток смыться, просто наблюдая, заметно покраснев даже под слоем косметики от смущения. Только не говорите, что у него даже девушек не было. Я же себя растлителем малолетних чувствую. - Что, и тебе поломаться надо? - Хмыкает Анис, отпуская мои губы, скользнув языком напоследок по ним. Ох, не до шуток мне уже, когда меня вот так зажимают между двумя весьма не дурными немцами. Можно сказать, что я почти интернациональная шлюха, но как говорится, если процесс приносит удовольствие, то на обстоятельства можно не обращать внимания. А удовольствие уже очень явно выпирает под тканью джинс. И не я один это заметил. Шоколадные глаза снова наполняются паникой и страхом. Прости, котенок, но вряд ли ты уйдешь отсюда так быстро, как хотел бы. Снова приникаю к его губам, но сейчас те плотно сжаты, мальчик боится за свою невинность. Приходится придать ему смелости, опустив одну руку на его ширинку, поглаживая сквозь ткань. Мою шею подло покусывают, кажется, мне придется долго проходить в свитере под горло, но от ощущения теплых ладоней на талии я отказаться не могу, потому терпеливо молчу, продолжая свое черное дело - соблазнение малолетних. Черт, ему точно есть восемнадцать? Не так много усилий мне понадобилось приложить к тому, чтобы парень издал сладостный вздох, а следом и полный удовольствия стон, поддавшись бедрами навстречу ласкающей ширинку руке. В мои бедра тоже вжалось что-то твердое, и я в принципе уже смирился с тем, что быть мне оттраханным. Припадаю губами к выступающей косточке ключицы, скользнув языком по шее, чуть оттянув ворот туники парня, прикусывая ее, наслаждаясь жалобным всхлипом. Бушидо забирается рукой под мою рубашку и мне приходится отстраниться от Каулитца, запрокинув голову назад, вжимаясь бедрами плотнее в пах репера, издав тихий стон, когда тот сжал сосок меж своих грубых пальцев. Вильгельм потерся об меня всем телом, прикусив губу, требуя внимания к себе, тоже заметно возбудившись. Я успел расстегнуть его пояс и ширинку, когда нас настиг звук открывшейся двери. Все затихли, насторожившись. Нам не повезло. Крупно. - Козлы, отошли от моего брата! - Старший из Каулитцев оказался ужасен в гневе, нас буквально выдернуло из облюбованного угла, Томас, кажется он Томас, диким зверем метнулся к младшему, у того заметно дрожали плечи и едва ли не катились слезы по щекам. Мне даже стыдно стало бы, если бы я не видел несколькими мгновениями раньше затуманенного взгляда почти черных глаз. - Черт, ну и чего тебя сюда потянуло? - Ай! Между прочим больно! - Я выдергиваю руку из захвата сильных пальцев Стефана, мечущего молнии взглядом. Ой, не встану я завтра... За моей спиной Бушидо точно так же отчитывал какой-то мужик, которого наш герой-любовник назвал Флер, видимо, это его кличка. Я бы засмеялся, если бы не злобный Стефан рядом. Пришлось быстро приводить себя в порядок, поправляя одежду, кидая быстрые взгляды в сторону Каулитцев. Том уже привел внешний вид брата в норму, прижимая за плечи к себе, тихо и ласково отчитывая. Я даже позавидовал, меня вот никто так не обнимает и не успокаивает. У младшего сильно вздрагивают плечи, и судя по тому, что лицо он спрятал и брата на шее, а тот иногда морщится, то макияж мальчика восстановлению не подлежит. - Насмотрелся? - обрывает мои мысли шепот над ухом, вовремя вспоминаю про Стефана, мило улыбаясь ему отработанной за года улыбкой, позволяя утащить себя сначала из туалета, а потом и из клуба. Чую, попадет мне в отеле... *** - Что б я тебя еще раз одного оставил... - недовольно бурчит мой мужчинка, щелкая каналы по телевизору, сидя на диване напротив ящика, взобравшись на него с ногами. Тихо хмыкаю и наклоняюсь к нему, стоя за спинкой дивана, обнимая за шею. - Брось, ну поиграл я с двумя очаровательными немцами, ничего ведь не случилось? - Ничего не случилось только потому, что меня из бара выдернул старший Каулитц, требуя чтобы я пошел с ним. - О как. А он откуда узнал? - Вопросительно приподнимаю бровь, пытаясь сложить мазайку воедино. - Дружок репера сказал, что Билл ушел с Бушидо, вот они и подняли панику, а когда узнали, что ты направился следом и ни один из вас не вернулся, то и пошли выяснять в чем дело. Еще бы чуть-чуть... - Он злобно прищурился, глядя в мою сторону. - Что? Между прочим, я просто пришел вызволить мальчика из лап грубого насильника... - И изнасиловать сам... - Фыркает, отворачиваясь. Ну зачем же так грубо. - Он был не против. - Он был выпившим и напуганным. Как у тебя вообще совесть не зашевелилась ребенка насиловать? - Он снова оборачивается ко мне, перекинув руку через спинку дивана, глядя в глаза. - А он совершеннолетний? - Наконец-то задаю я мучивший меня довольно долго вопрос. - Да. - Ох, камень с души. - Но не так уж и давно. - Добавляешь, очевидно, счастливая улыбка выдала меня. Да какая разница - давно или нет, сам факт. - Вот видишь. Значит уже не ребенок и может сам за себя решать. - Самодовольно хмыкаю, обходя диван, присаживаясь на него. - Не наткнись на старшего, я тебя потом от стен отскребать не буду. - Хмыкаешь, якобы сильно меня пристыдил. Ну-ну. Но что-то мне подсказывает, что лучше тебе поверить. Мы случайно сталкиваемся в магазине. Они в очках и обычной одежде, я даже не сразу признал их. Младший тихо поздоровался со мной, когда меня заметил, и отвел взгляд, придвинувшись ближе к брату. Мда, кажется, мы правда тогда переусердствовали, но сделанного не вернешь. Томас замечает это и поднимает взгляд на источник беспокойства Вильгельма, то бишь на меня, недовольно хмуря брови, приобнимая младшего за плечи, прижимая к себе и отводя дальше, всем видом показывая, что не начавшийся разговор так и не состоится. Черт, вот глядя на такую братскую любовь, невольно умиляешь и даже пошлых мыслей не возникает. Что ж, не буду надоедать, к тому же все, что мне было нужно, я уже купил, а рейс у меня через каких-то три часа, не хорошо опаздывать и злить Стефана. Надеюсь, что когда я в следующий раз вернусь к Германию, все выйдет не так сумбурно и печально. Хотя было весело, это несомненно. Я явно начинаю любить эту страну.