Джеффри Чосер

Скотт вытащил из стаканчика с трубочками красную и голубую соломинки и с энтузиазмом пошлёпал за другом, несущим поднос. – Эй, как насчет кино сегодня после пары? Юноша плюхнулся рядом с другом и кинул ему соломинку. Голубой – говорящий цвет. Стайлз опустил трубочку в свой фраппучино и громогласно потянул по ней жидкость. Скотт вытащил из кармана потрёпанных джинс мобильник и отыскал в интернете список сеансов. – Смотрим Ватсона в качестве Бильбо*? Стайлз вздохнул и затянул кофе по своей голубой соломинке ещё недовольнее, чем минуту назад. –Не могу, у меня сегодня дела. Очень важные. Скотт уже открыл рот и глаза пошире, чтобы как следует возмутиться, но на их столик опустились две тяжелые ладони, и широкая тень загородила свет флуоресцентной лампы. – Да, МакКол, у мистера Стилински сегодня очень важные дела с английской поэзией конца четырнадцатого века. Стайлз мысленно попытался вспомнить, где его бита. Некоторые белозубые улыбки без неё не собьешь. Некоторые ехидные зеленые глаза без нее не разобьёшь. – У меня, вообще-то, другие планы, мистер Хейл, но если вы хотите скрасить своим блистательным присутствием мой вечер, я с удовольствием поучу с вами конспекты. Скажем, в какой-нибудь мало-мальски приличной кафешке. А можно и у меня. Скотт выполнил эпичный жест, в народе прозванный "рукалицо", а Стайлз кокетливо(!!!) улыбнулся собеседнику. – Ну что вы, не смею вмешиваться в ваши планы, мистер Стилински. Как я могу отвлекать вас? – О, вы совсем даже не отвлекаете, – и как можно более незаметно положить пальцы на его ладонь. Молодец, Стайлз, твой тухлый флирт пока еще можно употреблять с приправами. – Нет-нет, напротив, – Хейл отчего-то драматически свел брови на переносице и накрыл его ладонь другой, сочувственно пожимая. – Совесть замучает меня, если мой студент завалит семинар из-за наших совместных походов по кафе. Или "к нему". У Стайлза где-то внутри, в лучших традициях Поттерианы, ухнуло филином сердце и скатилось в район самой привлекательной части его тела. – Какой семинар? – не смог он удержать рот закрытым и удивленно вылупился на преподавателя. А Дерек, зараза жемчужнозубая, продолжил ласково, словно волк, готовящийся сожрать зайца, улыбаться. – Внезапный. Завтрашний. Голос Хейла можно было на мед по нотам разбирать, а Стайлз глазами отыскивал предмет потяжелее. – Удачного вечера, мистер Стилински. И, отпустив его руку, он поспешно удалился восвояси (читай – на часть преподов и аспирантов). Ладони Стайлза по-прежнему лежали друг на друге. Зато горестно-бормочущее настроение сменилось припадком тихой ярости, смешанным с неудовлетворенным сексуальным желанием. – Вот ведь... козел! – Козел? – бесстрастно приподнял брови Скотт. Ему бы на актерское, какая молекулярная биология... – Чем тебе не нравится козел? – в тон ему ответил Стайлз. Вопросом на вопрос. Ещё одного теряет театр. Скотт показательно взглянул на угнездившегося за столиком рядом с шикарной блондинкой преподавателя. – Чувак, мне казалось, ты третий месяц по нему сохнешь. – Я не виноват, что этот козел, – рука пошла в сторону "козла", – самое сексуальное, что случалось на кафедре. Видеть улыбку на перекошенной челюсти Скотта было ну очень странно. Чуть менее пугающе, чем улыбку Хейла перед семинаром, и все же... – У, да ты никак злишься на него? – С чего ты взял? – Стайлз кромсал кончик соломинки зубами. – Потому что буквально неделю назад он был самым сексуальным существом на планете. – Он катится в пропасть, как современная литература, – пробурчал Стайлз, хмуро глядя на свой стаканчик фраппучино. – Вот же задница, теперь мне весь вечер придется учить "Кентерберийские рассказы"**. – Или "Смерть Артура"***, - загоготал Скотт, ударив себя по коленям. Стайлз состроил мину. – Это пятнадцатый век, идиот. Скотт придал своей перекошенной мордочке выражение "Зачем я дружу с задротом" и показательно потянул сладкий, как волосы Лидии Мартин, латте. Стайлз взглянул на часы и досадливо застонал. – Ладно, бро, мне еще нужно выучить туеву хучу конспектов и переделать все дела. – О каких делах ты всё время бубнишь? Но вопрос Стилински успешно (филология, чувак, по части языкоболтания её переплюнет лишь философия) оставил без ответа и засобирался. – Пока, Скотти. Стайлз подхватил рюкзак, забросил его на плечо и чмокнул друга в макушку. В ответ тот запихнул ему в ладонь купленное яблоко и шлепнул по заднице. Получив мотивационного пинка, Стайлз поспешил к выходу из университетского кафетерия, ловко лавируя между вприлипку наставленными столами. – Глаза сломаешь, - пропел сладенький голос над его ухом. – Ничего я не сломаю, - в лучших традициях тигра Диего прорычал Дерек, хмуря брови. Эрика проследила за его взглядом и демонстративно щелкнула языком. – Бесишь уже, – сообщила она Дереку, притягивая, наконец, его внимание. – Три месяца уже от этого девственника из штанов выпрыгиваешь. – Эрика! – Что "Эрика"? Ходите, как две собаки в гоне, слюни пускаете. Но ладно Стайлз, он худо-бедно флиртует с тобой, но ты-то!... – Он мой студент. Еще чуть-чуть, и он точно выбьет татуировкой эту фразу на каждой доступной ему части тела. Зеркально на лбу, чтобы читать мантру, глядя в зеркало по утрам. На руках, чтобы не тянулись загребуще к Стилински. На члене, желательно, но он боится, что не выдержит такого татуирования. – Еще один повод его трахнуть. Парню ведь нужно окончить университет! – гнула свою линию Эрика, прекрасно зная, что его мысли вертятся вокруг коленно-локтевой. – Я веду у него Средневековье и Возрождение до конца года, –процедил Дерек и чуть было сам себя не порешил от этой мысли. Еще шесть месяцев терпеть вечно влажные и искусанные блядские губы Стилински на первой парте. Он не выдержит. – Если за год ситуация изменится, и Стилински будет дрочить на светлый образ Спенсера****, я возьму свои слова обратно и скажу, что ты не создан для того, чтобы его трахать. Но пока в его руке член, а в голове твое лицо, а не Филиппа Сидни*****, можешь и не убеждать, что парнише интересны твои семинары. Дерек уже хотел было попросить девушку прекращать смотреть дешевое гей-порно во время истории английской литературы, но рядом с ними опустился третий персонаж драмы. – Что, Эрика опять промывает тебе мозги по поводу вашей со Стилински весьма неплатонической любви? – улыбнулся во всю ширину рта Питер Хейл. Да Платон бы скончался от разрыва сердца, узнав, какие чувства Дерек испытывает к своему студенту. – Сидит у меня уже в самом нелитературном месте. – Говорил я тебе, не водись со студентками, - Питер наклонился к девушке и легонько тронул ее за подбородок. Эрика одарила его ослепительной улыбкой "еще один жест – и вырву тебе яйца" и уложила пышный бюст на столик. – Тебе совершенно не повезло, что твоя лучшая подруга учится с малышом Стайлзом на одном потоке. – Да об этом уже весь универ знает! - воскликнула Эрика, возмущенно округляя глаза. – По крайней мере, все, кто видел вас на лекции или в коридоре. - А что с нами не так? – нелюбезно поинтересовался Дерек, строя наиболее серьезную и устрашающую мину. Эрика демонстративно провела слюнявую дорожку изо рта к подбородку и состроила самый влюбленный взгляд, на который была способна. Питер закатил глаза, спрашивая небеса, за что, почему и с какой целью, а затем заговорил вновь. Ценные советы никто не отменял. – Тебе просто нужно отвлечься. Я не стану спрашивать, когда у тебя был последний секс, дорогой мой библиотекарь... – Я не библиотекарь, я аспирант... – Да-да, очень интересно, – вот здесь к фирменному хейловскому закатыванию глаз присоединилась Эрика. – Дерек, тебе нужно смотреть на кого-нибудь помимо студентов. Я понимаю, что ты последние семь лет из аудитории не вылезал, но теперь ты уже не студент, ты – преподаватель. Ты можешь смотреть на кого-нибудь посолиднее сопливого первокурсника. – На кого посолиднее? – язвительно вскинула брови Эрика. – Сходить на вечер "Мне уже за сорок, я все еще девственник"? Питер, может, дашь ему визитку? Лучше всего на свете Питер Хейл делал две вещи. Первая – это комплименты Лидии Мартин, вторая - игнорирование приколов Эрики с гомосексуальным или эйджистским подтекстом. – Вспомни, что тебе всего лишь двадцать пять! – глаза весьма нетоскующего по молодости Питера загорелись. – Что тебе мешает... ну не знаю... сделать что-нибудь необычное? – Перетрахать весь дом престарелых? – вяло поинтересовался Дерек, припоминая, как однажды в "окно" решил прогуляться по территории университета и забрел на спортплощадку. Нет, какие уж тут престарелые, если он уже видел обтянутую светлыми шортами задницу Стилински на физкультуре и его природный талант к вращению тазом. – Это уже ориентируйся на вкусы. Я наводку кинул. А ты, – взгляд строгого дядюшки метнулся к тихо хихикающей Эрике, – марш на немецкий, иначе расскажу профессору Лейхи, кто закидывает порно на сайт университета. Эрика оперативно собрала свои конспекты и сделала Дереку большие глаза. – Но оно же на немецком... Питер зыркнул на студентку, и та, упаковав бюст обратно в блузку, поспешила на свидание с немецким языком и любимым профессором. Ладонь старшего Хейла легла на плечо Дерека и театрально его сжала. – Расслабься, Дерек. Спусти пар.