Жутко.

Обычный светлый денек, тянущий своим чередом за собой лишь ночной летний дождик. Июль шагал по ступенькам календаря, не торопясь, переставляя теплые ступни, не занимал никакого значимого места в событиях прошедшего полугодия. Может, в чьи-то жизнях и случились безвозвратные перемены, счастливые и печальные, трагически неисправимые и долгожданные, неожиданные и предостерегающие. Женитьба на любимом в разгар жарких деньков, кому-то повезло в без выигрышной лотерее, удалось впервые лицезреть солнце с маленьким ребеночком на руках или попрощаться с миром в аварии… Но это лишь начертания некоторых, что не относят месяц к важному. - Мам, ты уверена? – на пороге деревянного дома, состоящего из двух этажей и фаянсового балкона, из-за двери выглядывала молодая девушка, хотя если спустится глазами ниже лица, виден чисто мужской торс с наличием пусть и небольших, но кубиков пресса. Красновато-черные, цвета скорее неба безлунной ночи, глаза всматривались в ладони, в одной из которых был крепко сжат вытянутый нож для разделки твердого мяса, а во второй и сам кровавый продукт, бардовая жидкая масса которого покрывала не только руки подростка по локти, создавая жуткую картину его деятельности, но уже начинала переплывать с крыльца по найденной лазейке между рыхлыми досками на родительские клумбы, быстро стекая с обезображенной сырой тушки. - Алоис, прими гостей сам, я опаздываю, пока! - Снова я… - Приятного время провождения! – вновь перебив ребёнка, блондинка спрыгнула с порога, пачкая каблук в приготовлениях к приходу новых соседей, и вылетела вместе с калиткой за пределы дома. Светловолосая женщина – Субару Кана, мать-одиночка, семнадцать лет растившая миловидное чудо, которого хоть и беспамятно любила, как все матери, не смогла уследить всего раз. Пожар – трагичные последствия. Беготня по этажам, бессмысленные поиски. Регистр мозга сработал неправильно, когда матери с месячным малышом на руках довелось увидеть, как сгорает под основополагающей балкой дома ее муж. Ринулась вытаскивать любимого, оставив ребёнка в предполагаемо безопасной кроватке…

***

«Работа и только работа» - с этими словами паренёк в шортиках в след матери буквально выжал мясо на крыльцо. - Не знала, что кровь является удобрением, - голос из-за выломанной калитки прозвучал женской стрункой с переливами в ехидный смешок. Слишком заинтересованный происходящим смешок. - Новые соседи, точно. - парень вернулся в дом. - Ню-ню, не уходи, полей еще цветочки! Уверена, им очень нравится купание в этой гадости, - противный смех по виду непростой девочки пропал лишь после ухода Алоиса за входную дверь. Это был бы хороший разговор для исключительного знакомства, но за уходом парня с порога, за девочкой показалась ее мать, которая помешала молодой шалунишке продолжать дразнить дом.

***

- Выглядит действительно вкусно, можно? - Конечно, пробуйте, это в честь знакомства. Вы ведь переехали на соседнюю улицу, мама говорила. – После последней попытки убрать прядку за ухо нервы парня сдали, и пришлось сделать хвостик на макушке, напоминавший пучок травы. - Ню-ню, а почему ты не перекрасишься в нормальный цвет или любишь быть седым, Мяско? – разговор уходил в никуда, да и с самого начала не складывался правильно. Оборвав вновь весь смысл беседы, девочка в голубом королевском платьице с подвязочками на ногах, будто горничная, схватила вилку как маньяк нож, указав блюду в круглой тарелочке, которое вероятнее всего было готово к такому повороту событий, свое оружие. - Нельзя, их цвет не изменится. – Парень проигнорировал обращение «Мяско», закончил приготавливать чай, подал его и сел рядом с гостями за обед. - «Неисправимая эгоистка, не поладим». - Почему, ню? – вновь с видом всезнайки подтвердила любопытность юная маньячка, на вид сейчас которой не дашь больше одиннадцати. В детстве они сгорели в огне, навсегда утеряв надежду принять любую краску, сохраняя только цвет смоли. Такой же темный, как и глаза, они придавали Алоису вид серой мыши или бездомной дворняги. Разве такое скажешь ребёнку? Хотя ее поведение говорило обратное. - Как насчет поиграть? Нина, тетя Каноэ? У нас завалялось много настольных игр… - женщина, понимая, что разговор стал собеседнику неприятен, повела дочку в направлении гостиной, на что парень улыбнулся и, наконец, поменял фартучек на футболку, которая была менее соблазнительной, но шла ему явно больше.

***

Весь последующий вечер был потрачен на ехидство и уговоры таки самой настоящей маленькой девочки. Победа за ней – ночёвка. - Мне ужасно стыдно за нее, прости… - Всё хорошо, пусть переночует, да и мама сегодня хотела к подруге съездить, неохота одному ночь коротать. Можете спокойно идти. – Резко погладил девочку по голове. - Спасибо, так выручаешь, и покормил и день целый потратил. Тогда, пока, Нина, не мешай только новому другу спать. – Брюнетка покинула коридор, скрывшись за дверью, что вела во тьму и к некоторому свечению фонарей. Дверь закрыта, на часах настало время влюбленных, а добрый мальчик отправился мыться. Пройдясь с шеи на плечи, тщательно вытирая дневную усталость и изредка приходящие мысли несвязанные с его нормальным взглядом на мир, рука скользнула к талии, несколько раз накрутив кругов на животе, планы двинулись между ног. - Ню, я буду мыться с тобой! – хлопнув защитником голого тела, дверью, подготовившаяся Нина запрыгнула в наполненную ванную, которой парень не пользовался, а предпочитал душ. Чем-то такое поведение было ожидаемо и заставляло парня сохранять равнодушный взор на четкую выпуклость в районе груди, что не соответствовала возрасту и скрывалась за корсетом все прошлое время. - А ты, оказывается, не плоская. – Алоис со слегка похотливой улыбкой отвернулся к стенке и стал намыливать голову. - Да как ты, ню, разговариваешь со мной, ню! – девочка погрузилась в воду по подбородок, открывая при этом обзор на не менее женственные ножки. Сколько там ей лет? Не смешите бедняжку Алоиса. – Мне, кстати, ты не спрашивал, тринадцать го-одиков, ню-ю. – ласковая протяжка, - И мне не нравится этот раздевающий взгляд. Мяско, ждал ведь моего голого тела в ванной? - Нет. Мойся. – Давно уже наблюдая боковым зрением, парень ждал принятия Девушкой душа, все же, такое недетское развитие и изыски женственности овладевали инстинктами мужского рода. Интересно было посмотреть на какие еще сюрпризы ему рассчитывать. Пару минут проведя в тишине, только иногда слушая бульканья со стороны ванны, парню стало жарковато, да и пенную корону на голове надо было бы смыть. Неожиданно повернувшись передом к душу и, тем самым, к другому телу, единственному помимо него в доме, Алоис показал свою милую красную мордочку, увидев, как девушка тоже поднялась, дабы вылезти. - Неплохо! – в один момент проговорили представители разных полов, опустив зрачки на выразительность друг в друге. - Мяско-о, ню-ю. - Преодолев грань, разделяющую ванну от пола, и расстояние от нее до душа, Нина прикоснулась к чужой груди обеими руками, прощупывая прежде мягкую кожу, дальше, слегка проскользнув пальцами по соскам, сместилась к животу, водя ладонями массажные узоры и прогибая фаланги в районах боков, девочка, резко ставшая девушкой, различала, где находится вода, где стекают пузырьки пены, а в каких местах выделился пот. - Э-эй, м-м-м… - поменявшись ролями, девушка ласкала пока торс парня, а тот мог лишь чуть постанывать от первых в его жизни страстных ласок. Всё бы, возбуждение возбуждением, желание желанием, но начавши спускаться ниже девушка, в глазах Алоиса вспыхнула объектом отнюдь не страсти. Ему стало противно, возбужденный и готовый подхватить парень почувствовал ощущение не телом и даже не принявшим сие момент разумом, чем-то иным. Захотелось пнуть тушу перед собой, взять утренний нож и продолжить готовку. Просто избавиться от мерзкого куска человечинки, который напоминал приставучую шлюху. - Я начинаю, Ало… Грубый удар по обнаженным ребрам девушки, прикосновение ее мягкой груди о ногу, стало еще неприятнее. Так же как начало тех ласок, первый раз парню стало так хорошо, что желание продолжить издеваться над бездушной игрушкой завладело всем сознанием. Схватив девку за мокрые волосы, что-то бесчеловечное потащило ее на кухню, не слушая криков, не видя слез, не ощущая атмосферы страдания в душе жертвы. - Прекрати, пусти, больно! – дергания Нины не давали смысла и надежды достучаться до тянущего ее за собой психа. Ноги расставлялись в разные стороны, пытаясь зацепиться пальцами за любой небольшой уступ, но таковых на ровной поверхности линолеума не было, руки крепко сжали корни волос, подтягиваясь за ними. Остановившись перед столом, Алоис перебрав тонкими пальчиками все ножи в подставке по порядку возрастания и выбрав самый большой, отпустил локоны, обернулся назад к оставленному водному следу и, мягко улыбнувшись, сказал: «Пошутил. Поверила?»

***

- Доброе утро! Алоис, спасибо, что дал ключик, а то ждать пока вы проснетесь, наверное, долго, Нина у меня соня! – пройдясь в оставленных в коридоре тапочках до гостиной, женщина, передумав будить детей до обеда, прошла на кухню, помещение которой через окно освещалось летней круглосуточной лампой, название которой - солнце. На столе по тарелочкам было разложено приятно пахнущее мясо, не до конца остывшее благодаря жаркой погоде, и лежала записка: «Тётя Каноэ, угощайтесь, вечером мы с Ниной решили порадовать вас, ведь знали, что утром зайдёте. Я, наверное, просплю долго, и Нина сказала тоже, поэтому позавтракайте без нас. Доброе утро, кстати!» Растянувшись в теплой, как сам день улыбке, Каноэ принялась за угощение, как и вчерашним утром объевшись всего одной тарелочкой, она про себя поблагодарила Алоиса и понесла посудину в раковину. Над краном стояла еще одна записка. «Уверен, вам понравилось!» - начала читать женщина, кивая головой в знак волшебных кулинарных способностей паренька. «Мы с Ниной очень старались! Правда, я не особо заморачивался с волосами, они могли случайно попасть в мясо. Ну, она все таки слишком сопротивлялась, от всех избавится не удалось… Знаете, я назову это блюдо "Нина после ванной". Может, найдете мне еще одну для тренировок со вкусом?» - ...Или попробуем Каноэ по-утреннему? Ня-м-м.