Новые приключения и любовь Соника

      Тейлс с Клевером потопали на кухню, немного переговариваясь по поводу игры и выигрыша Соника. Тейлс интересовался, что Клевер придумал для рисунка, но лисенок только отмахнулся, мол, завтра нарисую — покажу.       Придя на кухню, Клевер сел на диван, а Тейлс пошел доставать чашки и готовить чай, попутно спрашивая у найденыша, какой, с чем, как, с водой холодной, без. Пока Тейлс хозяйничал, он помахивал хвостами от расслабления и комфорта. Во время игры тревога, которая периодически заглатывала его подобно чудовищу, отступила, и он просто дурачился с Соником и Клевером.       — Я не думал, что ежи такие мягкие, — вдруг задумчиво сказал Клевер.       Тейлс обернулся на него и посмотрел немного удивленно, не ждав таких слов. Клевер поднял на него заинтересованный взгляд. Встретившись взглядом с ним, Тейлс улыбнулся и повернулся обратно.       — Да, он выглядит колючим. У него такие большие иглы кажутся. Но они как обычная шерсть, просто хорошо держат форму.       Он замолчал ненадолго.       — Соник очень добрый, — вдруг снова заговорил Тейлс, не отвлекаясь от готовки. — Он очень хороший друг, который всегда придет на помощь. Он всегда в нужном месте в нужный час. М, по крайней мере для своих друзей... — лис замялся. — Но он всегда старается помочь всем настолько, насколько может. Мир часто спасает. Даже странно, что ты его не знаешь.       Клевер опустил глаза на свои пушистые коленки:       — Я живу очень далеко...       — А где? — спросил Тейлс под видом "Кстати".       — Возле огромного Красного бугра. Я не помню адрес, — не заподозрив коварного плана разговорить его, ответил Клевер, продолжая рассматривать свои ноги от нечего делать.       — А как зовут твою маму? — решил продолжить спрашивать Тейлс.       — Оливия. Я сильно скучаю по ней.       — Сочувствую, — прикрыл глаза Тейлс. Он не знал, какого это, скучать по родителям, ведь он их даже никогда не видел, поэтому мог только пожалеть маленького лисенка, видя его боль и тоску. Чувство сострадания у Тейлса всегда было очень тонким. Он чувствовал малейшее изменение в настроении, видел даже крохотную искорку боли в глазах и всегда приходил на помощь, поддерживая и утешая.       Даже сейчас Тейлс очень хотел пожалеть Клевера, но все-таки побаивался его трогать, боялся испугать еще не привыкшего к его ласке лисеныша.       Так Тейлс и стоял, думая о том, как бы поднять настроение Клеверу. Но долго подумать он не смог, так как на кухню прибежал Соник с полотенцем на шее.       — Ага-а-а-а! Вы не ждали, а я приперся! Чаю мне! — шутливо воскликнул он.       Тейлс, услышав этот задорный голос, чуть засмеялся и привстал на носочки, чтобы дотянуться до навесного шкафчика и достать оттуда кружку Соника.       — Не виси на дверце - отвалится, — сказал Соник, подойдя к Тейлсу со спины и мягко отцепив его руку от ручки дверцы.       — Я не висю... Не вишу.. Не опираюсь на нее. Просто держусь, — улыбнулся Майлз и прикрыл глаза. Соник навис над ним, положив руку ему на талию, и сам достал свою чашку с обычным коричневым ежиком с яблоком и грибочком.       — Иди, садись, я сам налью.       — Да мне нетрудно, — начал отнекиваться Тейлс, слабо сопротивляясь рукам Соника, которыми он подталкивал лиса к стулу.       — Я пошути-и-и-ил. Иди, садись. Что у меня руки отсохнут, если я сам чай сделаю? Я же даже делал кашу и ничего, пока с руками, — подмигнул Соник, потом повернулся к столешнице и стал доставать пакетик, сахар, ложку. Тейлс немного обиженно пошел и уселся на стул, насупившись, поглядывая на своего парня. Соник глянул на него, увидел эту надутую мордаху, подошел, присел рядом на корточки, заглянул в глаза лиса, Тейлс на него. Непродолжительная игра в гляделки закончилась легкой смущенной улыбкой лиса и хитрой ухмылкой со стороны Соника. А потом еж ка-а-а-ак отряхнулся! Брызги от иголок разлетелись во все стороны и окропили и Тейлса, и Клевера, и все вокруг. От такого фонтана лисята сразу развеселились, стали прикрываться руками. Соник закончил и посмотрел на мальчишек. У обоих на шерстке в мягком и ярком свете кухонных ламп блестели шарики брызг, а в глазах плясали задорные искорки. Соник, довольный своей работой уселся с горячим чаем за стол. Попив чаю, при этом рассказывая смешные случаи из жизни, из битв с Эггманом, из опытов и работы в целом, звери после разошлись по комнатам, а Тейлс отправился купаться. Соник пошел в выделенную ему комнату для гостей, а Клевер в уже освоенную им комнату.       Пока Тейлс купался, он думал, как заслужить доверие маленького лисенка. Он не придумал ничего лучше, чем уложить его спать. Малышам ведь свойственно доверять тем, кто тихо и мягко читает им сказку в полутемной комнате и ласково гладит по голове. Тейлс, пока вспоминал, где у него лежит книжка со сказками, очень долго топтался под мягкими струями душа. В конце концов он вспомнил, что есть в откидном стеллаже, где скрыт вход в подземную лабораторию.       Тейлс немного высушился пушистым махровым полотенцем и прошел в комнату Клевера, чтобы сказать ему, что душ свободен. Лисенок тихонько сполз с кровати, осторожно, чтобы не зацепить хвостики, и побрел в ванную.       — А, Клевер, подожди секундочку, — окликнул его Тейлс, и когда лисенок обернулся, проскочил вперед него в дверь и остановился, — идем со мной. Мне нужно кое-что проверить, пока я опять не забыл.       Лис направился вниз по лестнице, Клевер пошел за ним. Он уже был вялый и уставший, и казалось, что он и в душ-то не особо хочет. Но от дневных блесток все же отмыться надо. Хоть халат и перчатки защитили его шерстку на теле и лапках, но основной удар, целый вихрь, приземлился именно на голову, запутался в челке, шерстке. Надо это убрать.       Тейлс же вспомнил, что опять не проверил наличие жучков на Клевере. Сегодня его отпустила тревога после того, как они с лисенком увлеклись опытами, а потом пришел Соник, а рядом с ним страх, подобный этому, никогда не посещал золотистого лиса. Поэтому, будучи в лаборатории, Тейлс просто забыл посмотреть маленькое тельце Клевера через аппаратуру. И сейчас он с каким-то чувством вины ведет Клевера в неприятное место, чтобы провести непонятную процедуру. Еще ничего не подозревающий Клевер спускался за ним по лестнице на первый этаж. Потом они прошли через гостиную к заветному стеллажу. Тейлс открыл дверь и прошел первым, чтобы лисенок не так боялся. Почти дойдя до низа лестницы Тейлс вдруг услышал тихий скулеж сверху и обернулся. Лестница очень крутая, поэтому найденыш случайно зацепился хвостиками за ступеньки. Даже небольшое прикосновение отзывалось колкой болью. Клевер уселся на ступенях немного боком, чтобы положить хвосты, и стал немного поглаживать по шерстке пострадавшие, едва приминая густую шерсть. Он поджал губы, поставил бровки домиком и готов был заплакать, но держался и чуть-чуть поскуливал. Тейлс подбежал к нему, сел рядом и погладил лисенка по спинке, жалея, потом осторожно взял его на ручки, поднялся и спустился вниз на хвостах, чтобы полетом отвлечь малыша от боли. Клевер, забывшись, сразу заулыбался. Тейлс нежно на него посмотрел и опустил на пол.       — Не волнуйся, Клевер, завтра же я приступлю к созданию препарата, чтобы твои хвостики перестали болеть и поскорее выросли, — серьезно сказал Тейлс.       Потом он дошел до двери, открыл ее и включил свет, дождался, пока Клевер зайдет внутрь и вошел сам.       — Мы снова будем делать опыты? — зевая, сонно пробормотал Клевер.       — Нет, что ты, малыш? Поздно уже. Мне только нужно кое-что проверить. Вот, заходи сюда, за этот экран.       Клевер послушно встал на приступочку, которую поставил ему Тейлс и его полностью спрятал большой, но тонкий желтовато-зеленый экран. Этот аппарат представлял большую темно-серую колонну, из которой сбоку на тонком держателе был прикреплен этот экран. Благодаря желобу в колонне, экран мог кататься вверх-вниз. Управлялось это все дистанционно с компьютера. Тейлс вполне мог управлять своим желтым планшетом с голубым экраном и двумя антеннами сверху. Он специально встал так, чтобы Клевер мог его видеть.       — Клевер, тут нет ничего страшного. Расправь плечи и встань поровнее. Вот так, молодец, — улыбнулся Тейлс и опустил взгляд в планшет, что-то там потыкал и стал внимательно всматриваться в движение сканера на панели управления и результатах его поисков. Напряженно следя за появлением результатов, Тейлс неожиданно выругался.       — Черт!       Аппарат показал, что в правое ушко Клевера вживлен крошечный чип. Он оказался один, но он есть. Разобравшись с результатами всего сканирования, Тейлс позволил выйти Клеверу и усадил его на свой крутящийся стул. Ничего не понимающий лисенок слушался. Тейлс поднес свой планшет к его правому уху и начал сканирование, жутко опасаясь, что это чип, передающий информацию о местоположении. К его ужасу, это оказался именно он. Опустив планшет, и прикусив фалангу пальца, лис стал думать, как уничтожить этот чип, не навредив Клеверу. Он стоял так минут пять, перебирая варианты. Два основных заключались либо в извлечении чипа прямо сейчас, либо пока Клевер спит. Тейлсу ужасно не хотелось пугать Клевера, делать ему больно, когда он только-только стал более-менее доверять Тейлсу, но и действовать тайно и обманывать его он не хотел, ведь это спровоцирует недоверие со стороны малыша. Собрав всю силу в кулак, Тейлс медленно сказал:       — Клевер, дай мне посмотреть твое правое ухо.       Ничего не понимающий лисенок только кивнул. Он точно заметил напряжение Тейлса и сам напрягся, но ухо подставил. Тейлс снял перчатки, и осторожно начал ощупывать маленькое черное ушко лисенка. И действительно, на пушистом и мягком ушке с самого края было тонкое плоское уплотнение. Клевер немного зажмурился от неприятных ощущений, даже несмотря на то, что Тейлс очень мягко и осторожно сжимал пальцами чип.       — Клевер, понимаешь, тут есть одна проблемка... И избавление от нее будет весьма неприятным для тебя. Понимаешь, в твоем ушке есть такая металлическая полоска, которая дает сигнал доктору Майклу о том, где ты находишься. И мне нужно его вытащить и сломать. Ты извини, малыш, но, чтобы нас не нашли, это нужно сделать, — уверял Клевера Майлз, виновато глядя ему в глаза.       — Я знаю. Это будет сильно больно? — неожиданно спокойно прикрыл глаза лисенок.       — Я только сделаю маленький укольчик обезболивающего. Это не страшно. Чип в ушке, поэтому оно не будет болеть. Небольшой дискомфорт будет, но не более. Я обещаю. Ты позволишь?       Клевер кивнул.       — Лучше это, чем опять оказаться в том страшном месте! — зажмурился лисенок.       — Не бойся. Пока ты с нами, ты в полной безопасности. Ты очень храбрый! Я бы испугался, —доставая аптечку, говорил Тейлс. Здесь у него всегда была аптечка на случай травм во время сборки и работ со всякого рода инструментами. Мало ли что?.. Хотя Тейлс всегда был предельно осторожен в работе. Его движения всегда точны и аккуратны, он редко допускает ошибки. Любые, и в том числе те, что могут нанести вред не только его нервам. Эта аптечка была гораздо шире обычной с препаратами первой необходимости, вроде таблеток от головной боли, активированного угля, геля от желудочных расстройств, всяких мазей от ушибов, ожогов, ран и прочего. В этом белом чемоданчике с красным крестом дополнительно хранились бинты, шприцы с разными иглами, стерильные перчатки, обезболивающее, иголки, нити для зашивания ран и прочее. В общем, не простая аптечка, а тяжелая артиллерия. Тейлс сразу достал малюсенький шприц и ампулу с обезболивающим, маленький скальпель, осторожно простучал по носику ампулы, провел по кругу скальпелем и сломал, набрал немного в шприц. Отложил шприц пока в сторону и надел стерильные перчатки, взял ватку и спирт. Далее промокнул спиртом вату, снова осторожно ощупал место, где вживлен чип. В черной густой шерсти очень легко его потерять, ориентиром служит кремовая полоска поперек ушка — чип был прямо под ней с краю. Тейлс еще раз наклонился к Клеверу, зажимавшему нос руками от резкого запаха спирта:       — Сейчас не бойся. Я быстренько. Будет не больно.       Клевер кивнул, а Тейлс промазал спиртом шерсть на ухе, которое сразу дернулось и задрожало от холода, и вдруг почувствовал, как Клевер обвил его талию руками и ткнулся носом ему в живот. Лис сильно удивился, но решил не тянуть, чтобы не нервировать ожиданием боли Клевера, осторожно ввел самый кончик тонюсенькой иголки под кожу и впрыснул немного лекарства, так, что образовался крошечный пузырик, и тут же приложил сухую ватку.       — Ты как? — спросил Тейлс, положив руку на плечо Клевера, а другой рукой немного массируя ушко.       — Это было страшно… Но не особо больно. Как комарик укусил, — поднял голову Клевер, опершись подбородком на пушистый живот золотистого лиса.       — Вот видишь. И знаешь, все уколы, за исключением некоторых, совсем безболезненные.       — Нет! Уколы — это страшно! И очень-очень больно! — внезапно вскрикнул найденыш и прижался обратно.       — Но ведь сейчас ты был очень храбрым мальчиком, — удивился Тейлс.       — Потому что… Это делал ты…Ты не страшный, а очень добрый… — едва слышно пробормотал Клевер, пряча глаза.       Тейлс заулыбался. Очень захотелось опуститься на корточки и крепко обнять лисенка, но не сейчас. Рано.       — Ну, как? Немеет? Я трогаю сейчас, ты чувствуешь что-нибудь? — спросил Тейлс спустя минут пять, когда шарик на ушке был растерт.       — Я чувствую, что трогаешь, но ухо будто распухло и стало ватным… — прислушиваясь к ощущениям, медленно и задумчиво сказал Клевер.       Это была обыкновенная местная анестезия, действовала быстро и точно, и отходила тоже довольно быстро. Поэтому Тейлс даже немного спешил. Он очень боялся этого чипа и лелеял надежду, что, возможно, злодей запамятовал на старости лет и не смотрел на местоположение чипа. И в животе Майлза металась раскаленная тревога, что доктор Майкл может вот-вот посмотреть, поэтому надо поторопиться и уничтожить чип. Да и Клевер уже совсем сонный, ему давно пора спать, поэтому надо поскорее заканчивать и идти его укладывать.       — Клевер, сейчас закрой глаза, а лучше уткнись снова в меня.       — Что теперь? — со слабым любопытством спросил лисенок.       — Теперь я достану чип. И мы вместе его сломаем, хорошо?       — Угу…       — Прячься, — сказал Тейлс, и как только четверохвостик снова обнял его, достал скальпель, протер его спиртом, тоже самое проделал с щипцами, и поднес к ушку Клевера. Руки дрожали. Было страшно. Тейлс никогда не делал ничего подобного с кем-то. Машины — да, а вот другие звери — нет. Ну, разумеется, машины он не этими скальпелем и щипцами обрабатывал, а своими примочками. Вдруг заморозка плохо сработала? Вдруг он взял не тот препарат? Для верности Тейлс проверил ампулу. Ну, да, обезболивающее.       «Так, Тейлс, не разводи панику. Клеверу тут еще хуже, чем тебе. У него со всеми этими медицинскими делами связаны чудовищные воспоминания, а ты тут совсем малюсенький надрез сделать не можешь! Даже же крови толком не будет! Не трусь! Но… Это ушко такое тоненькое… Ладно, уши заживают хорошо и быстро, ты сам это знаешь. Давай!» — собравшись с духом, Тейлс глубоко вздохнул, взял ушко Клевера тремя пальцами левой руки, а правой осторожно надавил лезвием где-то сбоку от чипа. Скальпель легко скользнул по коже, срезав шерстинки, и открыл доступ к чипу. Край маленькой пластинки слабо блеснул серебром в свете яркого лабораторного освещения. Крови действительно было совсем немножко, Тейлс задел всего пару маленьких капилляров.       — Клевер, не больно? — обеспокоенно спросил Прауэр у затаившего дыхание лисенка.       — Нет, холодно. И жутко…       — Умничка. Сейчас вытащу, я его хорошо вижу.       Тейлс взял щипцы и легко подцепил край малюсенькой пластинки, медленно вытянул ее. Пару раз пришлось перехватывать, металл соскальзывал с гладкой поверхности чипа. И вот, немного испачканный кровью, на ватке лежит чип. По размеру он был меньше мухи, а по толщине всего в миллиметр, серебристый и блестящий, без всяких надписей, просто однотонный кусочек металла со сглаженными гранями и углами.       — Ну? Все, берем молоток и идем его бить? — подмигнул Тейлс Клеверу, с любопытством разглядывающего то, что было у него в ухе.       — А мое ухо? — недоуменно расширил глаза лисенок.       — Я его обработаю сразу же, как мы уничтожим вот это, — Тейлс кивнул на чип и пошел к шкафу с инструментами, взял два молотка, побольше и поменьше, вернулся, один дал Клеверу, а другой крепче сжал в руках, взял чип и понес к тискам. Они металлические, им ничего не страшно. — Я первый ударю, хорошо?       Лисенок кивнул, а Тейлс замахнулся и приземлил молоток точно на чип, тот с хрустом сломался. Тейлс уничтожил его с одного мощного и точного удара.       — Кажется, он еще жив… — задумчиво сказал Тейлс, приблизившись к покореженному чипу. — Давай, бей ты.       Клевер неловко и не без усилия поднял молоток над головой и с силой опустил его вниз, но промахнулся и просто ударил по чугунным тискам.       — Давай еще раз. Нужно его скорее сломать, чтобы он больше не представлял для нас опасности!       Лисенок повторил и на этот раз попал прямехонько по чипу. Еще больше распластавшись, чип стал совсем плохим на вид.       — Еще по разочку и хватит с него, — улыбнулся Тейлс и снова стукнул молотком, на этот раз по выпуклому краю, чтобы и его тоже сломать.       Через какое-то время бывший аккуратный прибор для слежки превратился в блин. Опасность ликвидирована. Теперь остается только ждать. Нужно скорее лечить Клевера и искать его маму, чтобы он был в безопасности.       — Так, а теперь твое ушко…       — А, да… — отвлекшись от рассматривания сломанного жучка, рассеянно кивнул Клевер, пошел и сел на кресло. А Тейлс взял и выкинул лепешку в сжигатель, потом вернулся и быстренько обработал место надреза антисептиком и намазал зеленкой, чтоб наверняка. Но так как зеленка очень коварна, и ею практически невозможно ничего намазать аккуратно, то светлая полоска на ушке Клевера в одном месте позеленела.       — Эй, Клевер, раз я зеленку достал, может, тебя в лягушку перекрасить? — помешивая ватной палочкой содержимое темного пузырька, спросил Тейлс, загадочно и хитро улыбаясь.       — Н-нет, не надо… — боязливо спрятавшись за спинкой кресла и выглядывая из-за нее, пискнул Клевер.       — Ха-ха-ха! Я шучу! Пойдем. Заморозка к утру пройдет. Ушко болеть тоже не будет.       Выйдя из лаборатории, лисы направились на второй этаж.       — Все, иди в душ, Клевер, — кивнул на дверь в ванную Тейлс.       Найденыш зашел в ванную и успел только прикрыть дверь, как тут же приоткрыл ее, вспомнив кое о чем и окликнув Тейлса:       — Тейлс, а ухо мочить можно? — спросил Клевер, высунув голову из щелки.       — Можно, только старайся не попасть в ранку шампунем, а то щипать будет, — сказав это, Тейлс дождался, когда Клевер закроет дверь в ванную, и пошел в его комнату.       Расстелил его постель, взбил подушку, потом вспомнил, что забыл книжку и быстренько слетал за ней, заодно прихватив два стакана воды — себе и Клеверу. Ну не может лис ночью без воды. Лень ему спускаться вниз, чтобы попить. Куда проще чуть привстать и попить, чем вставать, включать свет, плестись вниз, там свет включать, доставать чашку, наливать воду, пить, споласкивать чашку, выключать свет, подниматься наверх, выключать свет и ложиться обратно спать. Ужас как все долго и нудно, и при этом еще и хорошенько проснуться успеваешь.       В общем, принес воду, книжку и уселся на кровать, ждать. Пока ждет, решил пролистать сказки, чтобы выбрать, какую будет читать, или хотя бы ознакомиться с оглавлением, чтобы вспомнить, какие там вообще есть и дать Клеверу право выбора. Множество интересных сказок, которые заставляли Тейлса в детстве быстро засыпать, отдаваясь мечтам. Но он всегда запоминал, где остановилась Салли, чтобы на следующий вечер ей напомнить.       Он сидел в теплой комнате, с кремовыми обоями с блестящими бороздками разводов, шоколадной мебелью, мягким пушистым ковром цвета крем-брюле, который занимал всю комнату. Напротив входа было большое окно, задернутое тяжелыми шоколадно-молочными шторами. Справа стала полуторная шоколадная кровать спинкой к стене, охраняемая двумя высокими тумбочками. Слева, ближе к окну расположился простой шоколадный стол с парой ящиков. В комплект к столу было небольшое кофейное кресло на колесиках. Главным освещением в комнате сейчас был настольный торшер со скромным бежевым абажуром с ромбовым рисунком, где на каждом стыке ромбиков был маленький страз. Этот торшер мягко светил, ровно и бархатно освещая темную комнату.       Задумавшись о своем счастливом детстве, Тейлс даже немного испугался, когда дверь открылась и на пороге стоял мокрый Клевер, замотанный в полотенце.       — Ой, — только и смог сказать удивленный Клевер. Он как-то не ожидал увидеть Тейлса здесь, решив, что Прауэр сразу же ушел в свою комнату. Не тут-то было.       — Хей, ну, снова привет, — улыбнулся Тейлс. — Не ждал, да?       — Угу… Что ты здесь делаешь? — войдя в комнату и легко толкнув дверь ногой, чтобы закрылась, спросил лисенок.       — А я вот тебя спать сегодня уложить решил. Тебе мама сказки читает перед сном?       — Читает, но чаще стихи.       — Ух ты. Здорово. А мне в детстве сказки читали. Стихи редко, только если не успевали купить или взять новую книжку со сказками, — задумчиво поднял глаза к потолку Тейлс. — У меня тут есть книжка со сказками. Какую бы ты хотел послушать перед сном?       — А как называется сказка про бобы? Я часто о ней слышал, но названия не знаю. Там в окно выкинули бобовое зернышко, и оно за ночь выросло в огромное дерево до небес.       — «Джек и бобовый стебель»? — спросил Тейлс.       Клевер кивнул.       — Хочешь ее послушать?       — Угу.       — Давай посмотрим, есть она в этой книге? Должна быть, — листая страницы и пытаясь попасть на оглавление, бормотал Тейлс. — А, вот, точно, есть. Давай сначала высушим твою шерстку. Ты можешь простыть, если ляжешь спать мокрым, — зачем-то напомнил Тейлс. Все и так об этом знают.       Майлз взял с тумбочки притащенный заранее бесшумный фен, дождался, когда лисенок подойдет и сядет на кровать, и начал потихоньку сушить рыже-бежево-черную мягкую шерсть лисенка. Это пока еще был детский пух. Такой мягкий и приятный, что хочется уткнуться в него лицом и застыть, вдыхая приятный запах шампуня с зеленым чаем. Но нет, нельзя. Это как минимум будет странно. Такой фокус пройдет только с Соником. Они оба молчали. Тейлс был сосредоточен созерцанием, как красиво дрожит под струями фена уже сухая шерстка. Клевер думал о чем-то своем, опустив голову. Видимо, кому-то уже о-о-о-очень сильно и давно хочется спатки. Тейлс сам себя окрестил как-то «Ночным животным» и ему спать не хотелось решительно совсем. Через десять минут, полностью сухой и очень сонный Клевер забирался под одеяло. Честно, ему не особо нравилась идея сказки, которую он выбрал, поэтому он хотел развеять свою неприязнь. Мало ли она очень интересная, а он так плохо о ней думает, даже не читая ее? Хотя, признаться честно, ему не особо-то хотелось слушать. Уж очень клонило в сон — раз, и сказка неприятная — два (хотя не факт).       Тейлс начал читать. Он читал с выражением, с интонациями, озвучивал героев разными голосами, как когда-то делала Салли. Клевер с любопытством его слушал, но ему был не так интересен сюжет, как чтение Тейлса. На середине сказки Клевер чуть повернул голову направо, где рядом сидел на кровати Тейлс в полуобороте и где лежал один из его хвостов, и неловко взял его хвост в руку, едва заметно сжав. Но, Тейлс хорошо почувствовал и перестал читать, с вопросом в глазах повернув голову к лисенку. Клевер встретился с ним глазами и стал в них смотреть, а Тейлс смотрел в его. Клевер рассматривал некое удивление в лазурно-голубых глазах уже почти взрослого золотистого лиса, а Тейлс пытался прочесть во взгляде этих чуть расширенных серых глаз, что хочет от него найденыш. Но в серых глазах всегда трудно что-то увидеть. Уголки губ Клевера были опущены, но вот эти расширенные глаза давали Тейлсу понять, что перед ним обычный задумчивый ребенок, а не жертва жестоких опытов. Прауэр в самом взгляде ничего не мог понять, но на самом деле Клевер смотрел на него с доверием и любопытством, и даже с каким-то удивлением.       — А где твои родители? — вдруг спросил он, не отрывая доверчивого взгляда.       — Мои родители? — Тейлс даже моргнул. Но потом все же оправился и неуверенно заговорил, повернувшись обратно и подняв глаза, смотря на стену перед собой. — Я не знаю. Наверное, очень-очень далеко. А может их уже и нет на этом свете.       — А почему ты не знаешь?       — Я никогда их не видел, — повернулся к нему Тейлс и посмотрел странным, будто безнадежным взглядом. — Я родился слепым и глухим, как и все лисята, и не мог ни видеть, ни слышать их. Куда они делись потом я не знаю. Помню только, что жил на планете-яслях в джунглях, где меня сильно обижали мои сверстники. Потом я там встретил Соника, последовал за ним, но упустил, — Тейлс рассказывал тихо и вдумчиво, все также глядя перед собой. Его взгляд был очень глубоким и задумчивым, полным разных, но приглушенных эмоций. Тут он улыбнулся, — но зато я вышел на его самолет. Будучи еще маленьким и упустив хозяина самолета, я не мог спросить разрешения, а изучить самолет было очень интересно. Я придумал, как можно его улучшить. Но, честно сказать, мне не следовало сразу браться за работу, без разрешения. Когда прибежал Соник, я думал, что сейчас мне влетит, но, к огромному счастью, ему понравился синий цвет, в который я решил перекрасить самолет. Мне несказанно повезло, что я встретил его. Он старше меня на семь лет, но взял под крыло в качестве младшего брата. Видимо, он прилетел на эту планету ненадолго, потому что раньше я его не видел, и улетел он тоже очень скоро, забрав меня с собой. Здесь, на Мобиусе, у меня появилось много добрых и взрослых друзей, которые заботились обо мне и помогали мне развиваться. Соник дал мне уверенность в себе и теперь я вполне могу постоять за себя. Собственно, именно благодаря ему я стал тем, кем я стал. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы мимо тогда не пронесся синий ежик.       Тейлс прикрыл глаза. Все это он рассказывал, нежно улыбаясь, и явно вспоминая свои светлые моменты из детства.       — Я всегда считал свои хвосты наказанием, — продолжил Тейлс, — пока Соник не показал мне, что они — мое достоинство, они — то, что делает меня Тейлсом, они так полезны. Все ими восхищаются, а раньше только смеялись и показывали пальцем, называя меня мутантом. Наконец, все это в прошлом.       — И ты не скучаешь по родителям? — спросил Клевер.       — Знаешь, я даже не знаю, по кому скучать. Это как скучать по чему-то неизвестному.       — Над моими хвостами тоже все будут смеяться? — понурив ушки, со страхом спросил лисенок.       — Ты знаешь, это зависит от твоих друзей. Дети часто бывают жестоки. Но если это настоящие друзья, они никогда не будут насмехаться над тобой — они поддержат и будут защищать от нападок других детей.       — А мама?..       — А сам как думаешь? Сможет ли самая родная зверушка сказать что-то плохое о тебе? — немного нагнувшись и заглянув в глаза Клевера, спросил Тейлс.       Клевер посмотрел на него, скромно улыбнулся и потупил взгляд:       — Нет, конечно, нет…       — Запомни, Клевер, нет никого добрее мамы. Мама — это самое родное, самое близкое, что есть на свете. Она примет тебя, каким бы ты ни был, ведь она любит тебя больше всего на свете, — с нежностью глядя на малыша, тихо и мягко говорил Тейлс, напоминая ему о самом важном и тем самым отгоняя его страх. — Мама защитит тебя от всего, а ты должен защищать и беречь ее.       Лис ласково погладил Клевера между ушей. Тейлс не знает этого чувства любви мамы, ее заботы, но говоря все эти всем известные слова, он живо представил его. В груди защемило от нежности и трогательности, в глазах и носу закололо от подступающих слез, и захотелось кого-то крепко обнять, выплеснуть эти эмоции, поделиться ими с кем-нибудь. Поэтому он гладил Клевера по голове ласково и заботливо. Он оживился:       — Ну, что? Читаем дальше?       — Н-нет… Мне не нравится… Наверное, я еще не дорос до этой сказки, — Клевер хотел сказать как можно мягче, чтобы не обидеть Тейлса. Двухвостый читает просто восхитительно, но сама сказка очень так себе.       — Ну, ладно. Тогда, может, что-то другое?       — Нет… Я очень хочу спать, — признался Клевер и потер сонные глаза.       — Хорошо, — Тейлс закрыл книжку, поднялся с кровати, расправил простынь, натянул повыше и огладил одеяло и, еще не отойдя от того сладкого наваждения, не удержался и легонько поцеловал Клевера в лоб. Быстренько отпрянул, улыбнулся и пошел к выходу вместе с книжкой и феном.       — Спокойной ночи, Клевер, — сказал он, будучи почти в дверях.       — Мики, — коротко бросил Клевер, снова уставившись на Тейлса своим немигающим, но доверчиво-удивленным взглядом.       — Что?.. — не совсем понял Тейлс.       — Зови меня Мики, — снова робко и коротко сказал лисенок.       — Хорошо, Кле… Ой! Мики! У тебя чудесное имя, но давай я буду продолжать звать тебя Клевером? Просто мне так уже привычней, — Тейлс неловко вжал голову в плечи и чуть улыбнулся.       — Хорошо. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи. Сладких снов, — сказал на прощание Тейлс и вышел из комнаты.       Закрыв за собой дверь, он как можно тише облегченно вздохнул, прикрыв глаза. Но тут он заметил Соника, который стоял напротив него, опершись на стену спиной, заставив ногу за ногу и скрестив руки на груди, и загадочно улыбался. Он стоял рядом с дверью в свою комнату, дверь в которую была не прямо напротив двери Клевера, а немного правее.       Коридор был обклеен бежевыми обоями, а по низу стены, до середины, шла коричневая панель. Пол застелен паркетом под цвет панелей, а в белый потолок были встроены маленькие светильники.       — Ты тут? — шепотом сказал Тейлс. Соник кивнул и будто отшатнулся от стены, опустил руки. — Подслушивать нехорошо.       — А я и не подслушивал, — улыбнулся шире он. — Я все это время стоял здесь и слушал сказку в твоем исполнении, но потом невольно прислушался к вашему разговору. Значит, я тот, кто изменил твою жизнь и сделал тебя тем, кто ты есть сейчас? — спросил он, глядя на парня взглядом полуприкрытых глаз и медленно подходя к Тейлсу, заставляя его задирать голову все выше.       Немного удивленно поглядев на такого довольного Соника, Тейлс смягчил взгляд и смущенно улыбнулся, сделав шаг вперед и ткнувшись лбом в грудь Соника.       — А ты как думаешь?.. — даже по голосу было понятно, что Тейлс очень смущен, а на его губах играет робкая улыбка.       Вместо ответа Соник глянул на макушку лиса, его чуть опущенные уши, которые затронул румянец, а потом легким медленным движением притянул лисенка к себе, обвив руками его плечи и талию.       — Мальчик мой, — нежно прошептал он, положив голову щекой на макушку Тейлса.       Тейлс еще больше раскраснелся, но все же очень неловко, но приобнял своего парня, прильнув к нему целиком. Он потерся мордочкой о пушистый мех на груди Соника и тихонько замурлыкал. Совсем тихо, едва слышно, но Соник слышал.       — Я люблю тебя, — сказал еж и чуть крепче сжал Тейлса в объятиях. — Я счастлив, что твоя жизнь стала лучше с моим появлением. Но я лишь был рядом, всю работу над собой, над своими навыками, знаниями ты делал сам.       — М-м-м-м… — промычал Тейлс, ласкаясь, — я тебя тоже люблю. Спасибо тебе.       Постояв так еще немного, Тейлс поднял голову и посмотрел на Соника. Еж тоже открыл глаза, заметив шевеления Тейлса, и опустил взгляд на него. И глядя на эту скромную улыбку Тейлса, на его румянец и опущенные ушки, захотелось как-то изменить это смущенное выражение мордочки. Соник наклонил голову к Тейлсу, коснулся ладонью его щеки и осторожно, будто нежные лепестки, поцеловал губы лисенка. Майлз прикрыл глаза, чуть наклонил голову вбок и немного подался вперед, делая поцелуй более весомым. Лис все же не привык к поцелуям и очень разнервничался, но сделал поцелуй чуть крепче и затих, наслаждаясь проделанной работой. Все-таки отдаваться этому смущающему проявлению нежности проще, когда в голову бьет температура… А тут приходится пытаться беречь нервишки, что крайне сложно, когда морально готовишься к хорошему поцелую, а получаешь лишь легкое касание.        Еж поглаживал большим пальцем щеку лиса, даже немного путаясь в его шерстке и усах. Тейлс долго не продержался и подался назад, разорвав этот непродолжительный поцелуй. Он чуть ли не горел от стыда. Соник только смотрел на него и улыбался совершенно довольной улыбкой.       — Иди сюда, а то вообще вспыхнешь, — заметив еще большее смущение (куда же больше-то?) у Тейлса от его взгляда, Соник снова притянул его к груди, чтобы тот немного остыл. — Ты мое чудо, — тихо признался он.       Они стояли так минут пять, пока Соник гладил своего парня от головы до талии. Тейлс зашевелился, зевнув.       — Пора спать уже, Тейлс, — заметил Соник. — Времени уже много.       — Да, ты прав. Нужно идти, — отстраняясь от ежа, с некоторым сожалением, заглушенным новым зевком, сказал Прауэр. — Спокойной ночи, — улыбнулся он, поворачиваясь к своей комнате. Ему нужно было пройти по коридору немного дальше двери в комнату Клевера, чтобы дойти до своей спальни.       — Спокойной ночи, — ответил Соник и проследил за ним взглядом.       Уже дойдя до двери и приготовившись повернуть ручку, Тейлс снова обернулся и посмотрел на своего парня взглядом, полным любви. Соник решил несколько оживить обстановку и это «тяжелое» прощание одним фокусом. Он щелкнул пальцами, сразу же показав указательными пальцами на Тейлса, при этом еж закрыл один глаз и широко улыбнулся. Тейлс едва громко не рассмеялся, но успел зажать рот рукой и позволил себе тихо засмеяться. Смеющимися глазами глядя на Соника, Тейлс показал пальцами «V» и зашел в комнату. Соник, довольный, счастливый и гордый за свою идею спокойно удалился к себе.       Все-таки зря он тогда думал, что проявлять нежность — сложно. Это не сложно. Стыдно, но не сложно, а очень тепло и приятно.