kiss me

Тяжёлый снегопад не был сенсацией для такой привычной к подобным зимам Швейцарии. Местные люди даже и не заметили того, что осадков выпало вдвое больше, чем в прошлые зимы, посему никто и не устраивал из-за этого паники, разве что несколько магазинов близ Андерматта закрылись на технический перерыв, ибо к ним невозможно было подъехать из-за непроходимых сугробов. – Нет, Стив, я не могу раньше, правда... Правда... Полиция просто не пускает, понимаешь? Дорог фактически нет из-за этого ёбанного снега, – расстроившись, рассказывал Гарри. – Да... Да, я сейчас попробую, у них должны быть свободные, наверное... Да, есть... Ну, карточкой... Да... Я постараюсь, Стиви... И я тебя... Не грущу... Всё, пока... Пока. Стайлс повесил трубку и тяжело выдохнул, пряча свои кудри под тёплый синий капюшон. Снегопад казался каким-то сказочным: в том плане, что реальный мир никогда не славился таким обилием красивых, полных и пушистых снежных хлопьев, кои сейчас украшали каждый миллиметр зимней Швейцарии. Атмосфера была бы домашней, уютной и даже волшебной для Гарри, если бы не переполняющие его голову проблемы, которые то и дело заставляли его на нервах листать меню телефона и теребить свои замёрзшие уши. – Здравствуйте, – дождавшись своей очереди, облокотился он о стойку рецепции. – Здравствуйте, – кивнула девушка, откладывая в сторону какие-то бумаги, на которые Гарри, почему-то, сразу же обратил внимание. – Э-э-э-м... – замялся Гарри, – у меня сейчас небольшая проблема... – Вы не можете добраться до дома, – кивнула девушка, заканчивая предложение. – Да. – Понимаю, у нас за сегодня уже десять номеров заняли и тринадцать забронировали по телефону по этой причине, так чем я могу Вам помочь? – Ну, эм... мне нужен номер? – усмехнулся Гарри. – Я понимаю, – в ответ улыбнулась девушка, – но если наш отель и сможет Вам предоставить свободную комнату, то это будет только на несколько ночей. – В смысле? – У нас остался лишь один свободный... номер? Но он VIP-класса, и его уже забронировали на первое число. – Да без проблем, разумеется, давайте мне этот номер, – Гарри засуетился и полез в сумку за паспортом, – мне бы хоть какой, только чтоб не на улице ночевать, понимаете? – Но VIP номер в два раза дороже и это не номер в гостинице, а рядом стоящий домик, по сути, – пояснила Лиза. – Оу, – Гарри сразу же сообразил, что он видел эти домики, когда парковал машину. Где-то позади ресторана и лавки с сувенирами располагался целый комплекс маленьких, уютных, словно появившихся из старых добрых рождественских фильмов, домиков. – Давайте... давайте, да, почему бы и нет? – Оу, – резко остановилась девушка, словно вспомнив что-то. – Мистер... – она заглянула в паспорт и подсмотрела там фамилию стоящего перед ней и обаятельного до боли в груди, юноши, – Стайлс... Простите, но... – Но я стоял перед Вами. Из ниоткуда появился не менее обаятельный, по-своему как-то излучающий доброту и радость, молодой человек, чьё, тем не менее, спонтанное и слегка нахальное появление оставило в неприятном недоумении Гарри. – Простите? – Я отошёл в туалет, но я стоял в очереди перед Вами, – спокойно разъяснял незнакомец, растянув свои тоненькие розовые губы в ироничную и, определённо, язвительную улыбку. – Это правда, – подтвердила Лиза, с жалостливым выражением лица протягивая Стайлсу его паспорт. – Простите, я забыла, но этот молодой человек действительно стоял перед Вами в очереди, и он действительно предупредил меня, что отойдёт в туалет. Это моя ошибка. Простите. Гарри цокнул языком и забрал свой паспорт. Он не знал, что делать, и куда идти, ведь это единственный крупный отель в данном округе, а до остальных дорога завалена непроходимыми сугробами. – Простите? – спустя некоторое время; которое Стайлс провёл в размышлениях, всё ещё стоя возле рецепции и покусывая свои алые губы; его позвала Лиза. – Да? – обернулся Гарри. – Мистер Стайлс, мне кажется, мистер... Томлинсон? – молодой человек, который был занят чем-то в своём телефоне, положительно покачал головой, не обращая, при этом, даже внимания на стоящего перед ним Гарри. – Мистер Томлинсон может разделить с Вами номер, если Вы не против? – М? – Ну, дело в том, что наши апартаменты состоят из двух комнат, фактически, и двух двуспальных кроватей с двумя персональными ванными, так что если Вы хотите, я могу заселить вас в один номер... вам не придётся спать в одной кровати друг с другом, не переживайте, просто выход будет общий, собственно, как и вход, ну, и балкон, разумеется, тоже один... Гарри осмотрел сверху-вниз своего новоиспечённого соседа, и Стайлс, в принципе, был только «за» это предложение, однако новоиспечённый сосед вёл себя слишком подозрительно инертно для решения такой, казалось бы, весьма глобальной, в плане личного пространства и случайных знакомств, проблемы. – Мне без разницы, если кровати не общие, и у Вас нет судимости за кражу, то я пойду Вам навстречу, – не отрываясь от телефона, пролепетал мистер Томлинсон, показывая всё свое безразличие и, казалось бы, наплевательское отношение к данной ситуации. – Спасибо, – улыбнулся Гарри, однако, кроме Лизы никто ему не ответил тем же, и это казалось весьма досадным, ведь Гарри искренне был рад тому, что новоиспечённый сосед повёл себя столь великодушным образом, но... искренним был он один, похоже. И улыбаться до сих пор умел только он один. Но, если оставаться честными, Гарри совершенно не заботил его сожитель, ведь голова его была занята совершенно другими проблемами, например, проблемой встречи с любимым человеком или проблемой семейного ужина, что обычно радовал его каждое Рождество... Но сейчас было ЧП, и Гарри почти перестал верить во что-то хорошее, ведь все его планы, надежды и мечты просто рухнули в одночасье, как старый, заброшенный и потрёпанный дом. В Гарри просыпалась некая обида и даже разочарование, ведь от времени чудес стоит ожидать чудес, а не... этого?

***

Размещение в «номере» оказалось весьма своеобразным процессом, ведь надо же было измудриться, контактируя друг с другом всем, чем только можно и стукнув даже друг друга пару раз чемоданами, ни разу не обмолвиться ни словечком... Домик оказался поистине уютным изнутри, а снаружи он напоминал пряничное жилище эльфов из детских мультиков про Санту, что заставило Гарри вновь немного улыбнуться и порадоваться тому, что он проведёт свой праздник в таком милом и атмосферном месте, в то время, как Луи, чуть ли уже не до слёз расстраивался из-за того, что он не сможет приехать в гости к своей семье на Рождество, ведь видятся они и так на удивление редко, а сейчас ещё и минус пару счастливых дней вместе. Распаковывая чемоданы, Гарри и Луи совершенно не разговаривали – каждый находился в своих мыслях и каждый сам с собой разговаривал. Не вслух. Именно. Разве что они успели перейти на "ты".

***

– Ты ешь пиццу? – осторожно спросил Гарри, ступая на порог гостиной со свежеприготовленным угощением в руках. – М? – обернулся Луи. – Я исследовал плиту, – неловко ответил Гарри, – и, вот, пиццу сделал... хочешь? Луи потерянно пожал плечами и грустно вздохнул, продолжая щёлкать кнопкой на пульте. – Ты чем-то расстроен? – заботливо спросил Гарри, присаживаясь рядом и ставя тарелку себе на колени. Луи снова пожал плечами и ничего не ответил. Очевидно, да, он был чем-то расстроен. Даже очень расстроен. – Съешь пиццу, – слабо улыбнулся Гарри, – может, поднимется настроение, м? – Не уверен, – прошептал Луи. – А я уверен, – Гарри взял один кусочек угощения и протянул Луи. – Не хочу, Гарри, спасибо, – отныкивался он. – Нет, надо, я же не зря её делал, – Гарри протянул пиццу прямо к губам Луи и задорно улыбнулся. – Буду кормить тебя с руки, если сам ленишься, – усмехнулся он. – Гарольд, я не ленюсь, я просто не хочу, – закатил глаза Луи. – Тебя никто не спрашивает. Представь, что это лекарство. Мне же обидно, в конце концов, – Гарри пытался хоть как-то оживить грустного Луи, ведь тот грустил, грустил накануне такого замечательного праздника, а грустить, по мнению Гарри, не должен никто и никогда, тем более в столь волшебный и радостный период. – Ну Гарри... – скорчил жалостливую мордочку Томлинсон, поднимая на него свои полные грусти и печали глаза. – Давай, – улыбнулся Стайлс, начиная кормить Луи. Он наблюдал за тем, как Томлинсон вкусно пережёвывал кусок пиццы, пробовал его, хмурился и улыбался, смущался... Гарри засмеялся, когда оливка упала на штаны Луи, пачкая их и вызывая забавную ярость в Томлинсоне. – Вкусно, – закончив тереть пятно на своих штанах и пережевав до конца пищу, ответил Луи, смущённо улыбаясь. Он не привык хвалить кого-то, и даже очаровательные ямочки не помогли уйти его смущению, а лишь наоборот усилили его. – Спасибо, – ответил Гарри, счастливо улыбаясь. Ему действительно было очень приятно от того, что Луи оценил его готовку. – Так... чего ты... грустный такой? – Да забей, – сразу же отвернулся юноша, вновь утыкаясь в мелькающую картинку телевизора. – Что-то случилось? – Всё хорошо. Гарри сначала не решался продолжать разговор, ведь несмотря на то, что Луи даже поел из его рук, юноша всё равно оставался очень зажатым по отношению к Стайлсу. И это было понятно, они едва были знакомы. Но всё же Гарри спросил. Что-то личное и укромное, наверное: – Ты из-за праздников так расстроился? Луи опустил глаза и поковырял край пульта. – Есть немного. – М? – не унимался Гарри. – Я привык проводить эти дни с семьёй, знаешь... а сейчас всё так... по-дурацки как-то. Луи сказал это, откашлялся и вернулся к телевизору. Словно он топил в этом ящике все свои проблемы. – Лу, ну... у меня тоже проблемы с этим. Но, блин, ты не должен сидеть и грустить здесь все праздничные дни. Это неправильно. – А что ты предлагаешь мне делать? – возмутился Томлинсон, пожав плечами. – Радоваться тому, что я нахожусь в полной заднице во всех смыслах этого слова?! Встречать Рождество, как ни в чём не бывало, словно все члены моей семьи здесь?! Словно завтра я проснусь рядом с ними, наконец?! – Я предлагаю не губить своё настроение ещё больше. Мне кажется, намного выгоднее сделать эти праздники приятными, чем самыми худшими, знаешь? – Как я их сделаю приятными?! Прости, твоя пицца, конечно, шикарна, но она не настолько шикарна, чтобы заменить мне мою семью. – Я и не хочу, чтобы моя пицца заменяла тебе семью. Но пицца может быть одним из аспектов счастливых праздников, так что... – Я в это не верю. – Я тоже не верю. Но это так. – Ладно, Гарри, – выдохнул Луи, – ты очень добрый, и спасибо, но... всё это не то. Стайлс поджал губы, не зная, что ответить. Он погрустнел, опустил глаза и, чтобы не испытывать больше эту неловкость между ним и его соседом, удалился из комнаты. – А знаешь что? – спустя время всё же выглянул из кухни он, обращая на себя внимание пялящегося в телевизор Луи. – Я взял с собой диски в дорогу, давай посмотрим фильм вечером, м? – Фильм? – скептически вопрошая, поднял брови Томлинсон. – Фильм. – Что за фильм? – Можем посмотреть «Пилу»? – Ты серьёзно? – В смысле? – Рождество и «Пила»? – Тебе не нравится? – флиртовал Гарри. – Нравится, но... – Слишком необычно, да? – улыбнулся Стайлс. - Да... пожалуй, да. – Значит, смотрим, – подмигнул Гарри, получая в ответ лишь очередное вялое пожатие плечами.

***

Просмотр фильма был до чёртиков тёплым, если правильно понимать эту фразу. Луи в первый раз за всё то время их недолгого знакомства улыбнулся, причём не из-за мрачного сюжета фильма, а из-за нелепых замечаний и шуток Стайлса, на каждую из которых ему хотелось закричать «Что-о-о???» и залиться громким смехом, что, в принципе, так и было. Ещё Луи рассказал, что в первый раз он смотрел этот фильм в кино со своим парнем Брюсом, у которого неприятно пахло изо рта после осушенной вмиг Пепси-Колы, и он, к тому же, ещё отказывался от мятной жвачки. Луи заверял, что это было ужасно, в ответ на что Гарри рассказал про своего первого парня, Стэна, чьи усы над верхней губой постоянно щекотали губы Гарри и жутко его раздражали. Они смеялись и почти даже не смотрели фильм – а зачем, когда рядом есть интересный собеседник и приятный человек, который являлся почти спасением в такой неприятной ситуации? Зачем смотреть фильм? Можно же просто делать вид.

***

Тот день выдался невероятно снежным. Встав с кровати, Гарри первым делом поморщился и натянул свой самый тёплый свитер (не после замечания Луи, конечно же, о том, что Гарри ходил совсем голышом по дому). Стайлс успел поймать грустный взгляд своего соседа, из-за чего у него сразу в голове появилась установка сделать ещё один день приятным для Луи. Ведь он такой очаровательный, красивый и солнечный, что невозможно было видеть эту грустную мордочку вместо лучистой и заводной улыбки. Нужно было срочно что-то делать. Гарри начал с того, что сварил им кофе по особому рецепту его мамы, которому она научила его лет десять, наверное, назад. Точнее, она научила Джемму, сестру Гарри, а маленький интересующийся мальчик просто стоял рядом и подглядывал, набираясь ценного жизненного опыта. Луи, очевидно, не привык к такому вниманию к своей персоне, и он воспринял вкусный завтрак с ароматным кофе и маршмеллоу, как что-то странное. Это потому, что Луи уже давно ни с кем не встречался, и никто не оказывал ему такого внимания. Об этом он рассказал за завтраком. И правда, Луи начал очень быстро открываться Гарри, например, во время их дневного просмотра второй части «Пилы» он рассказал о том, что вырос без отца и, что он обожает фотографировать, а запах цветов сводит его с ума. Гарри постоянно поправлял воротник свитера Луи, отчего парень чувствовал себя очень неловко и зажимался, наоборот натягивая свой многострадальный голубой свитер чуть ли не до колен. Они действительно провели весь день в обществе друг друга, совершенно не выходя на улицу, ведь такая метель могла и вовсе убить их, а в этом домике было тихо, тепло и безопасно. Да ещё и хороший человек рядом. Что могло быть лучше?

***

И всё же к вечеру Гарри таки вышел на улицу, сопровождаемый непрекращающимся снегопадом и лёгким ветерком. Стайлс хотел подышать воздухом, как-никак, а метель, вроде бы, немного спала, уступая бесконечно падающим снежным хлопьям. Гарри натянул шапку себе на уши и встал прямо под снег, начиная щуриться и смотреть на небо. Снежинки красиво ложились на его плечи, путались в ресницах и ловко устраивались в шоколадных кудряшках, ничуть не делая Стайлсу холоднее и не покалывая своей ледяной природой – зачем? Гарри отряхнул стоящий рядом маленький пенёк от снега и неловко присел на него, желая любоваться этой зимней красотой, как можно дольше. Гарри обводил взглядом заснеженные и согнутые под тяжестью белых пушинок деревья, рассматривал домик через дорогу, в верхнем окошке которого уже горел тёплый желтоватый свет... – Красиво, да? – появился из ниоткуда Луи, застёгивающий куртку и держащий в зубах сигарету. – Господи, – удивился Гарри, – тебе колокольчик нужно носить, ей-богу. Что за привычка всё время из-под земли восставать?! Луи засмеялся и потянулся в карман за зажигалкой. Он прикрыл рукой от ветра сигарету и поджёг её у основания, затягиваясь горьким дымом и выдыхая его в снегопад. – Сегодня мне можно, – задумчиво сказал он, опуская голову. – В смысле? – повернулся Гарри. – В смысле-в смысле... – пробормотал себе под нос Луи, рассматривая сигарету и стряхивая пепел, – сегодня как бы... мой день. – Чего? – Ну... сегодня мой день рождения, Гарри, – как-то чересчур скромно и зажато заявил Луи. – Что? – вскочил Гарри. – В смысле?! День рождения?! – Да, день рождения, – улыбнулся Луи. – Бля-я-я-я-я... почему ты не сказал? ... – Не видел надобности. Мы же просто... соседи? – Луи поднял глаза, чтобы посмотреть на реакцию Гарри. – Да брось, – начал он, морщась. – Ты очень милый и хороший человек, Лу, и, блин, теперь мне стыдно. – За что? – удивился Луи, затягиваясь по новому дымом и выдыхая его куда-то в сторону, чтобы не дай бог он не попал на Гарри. – За то, что я даже никак тебя не поздравил. – Это мелочи, – отмахнулся Луи. – Нет, не мелочи, – настаивал Стайлс, – я не такой человек, я должен был тебя поздравить. – Не такой человек, у тебя все плечи уже в снегу, – усмехнулся Луи, немного смутившись чего-то и отряхнув снежинки с плеч Гарри. – Что я могу сделать для тебя, Лу? Мне правда очень-очень стыдно... давай, я приготовлю нам что-нибудь? Или, может, схожу в магазин, куплю тебе какую-нибудь вещь на память? Что ты любишь? ... – А ты можешь... поцеловать меня?.. – едва слышно предложил Луи, ни в коем случае не смотря Гарри в глаза. Он слишком стеснялся своего предложения. – Что? ... – Можешь поцеловать меня, Гарри?.. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал... пожалуйста? Гарри посмотрел на Луи, у которого была опущена к ногам голова, а на весёлой шапке с помпоном осело уже приличное количество снежинок, добавляя Луи невинности и ребячества в его и без того не особо взрослый вид. Поцеловать? Гарри стоял в ступоре примерно минуту, пока Луи окончательно докурил сигарету и бросил её в сугроб, так и не посмотрев ни разу на Гарри, так и не решившись перебороть своё смущение. Гарри нежно взял Луи за подбородок и с особой мягкостью прикоснулся к его губам, позволяя снежинкам падать себе за шиворот и пускать электрические, леденящие заряды по всему телу. Луи стоял с опущенными руками и задранной кверху головой, в то время как Гарри, наоборот, зажимался и наклонялся к Луи, держа его за скулы и осторожно, как-то слишком ласково сплетаясь с ним языками. Спустя некоторое время, когда под кофтой Гарри уже образовался сугроб, он оторвался от необычайно сладких и мягких губ Луи, заглядывая ему в глаза и стараясь понять в его взгляде хоть что-то, хоть какие-то отголоски хоть каких-то чувств. – Это был лучший подарок для меня, – хрипло прошептал Луи, кошачьими глазами смотря на Гарри, после чего он откашлялся и очень неуверенно обнял Стайлса, вжимаясь щекой в промокшее насквозь пальто. А снег всё шёл и шёл, уже темнело, и деревья отдавали своим характерным запахом хвои, который добавлял атмосферы ситуации и волшебства. «Спасибо,» –повторяли про себя юноши, благодаря не понятно, кого, или не понятно, что, но совершенно очевидно, за что.

***

Утро следующего дня началось с напоминалки в телефоне Гарри. «Рождество!!!!!» гласила она, вгоняя парня в ступор и заставляя его со страхом смотреть на укутавшегося в одеяло Луи, который лежал рядом с Гарри, начиная со вчерашнего вечера. (Да, они уснули вместе). Луи промурлыкал, как мартовский котик, хватая ладонь Гарри и накрывая себя рукой Стайлса: – Всё хорошо, я рад, что это Рождество я проведу здесь, – сонно прошептал он, укладывая Гарри рядом с собой. Так, чтобы Гарри его обнимал. Нетрудно догадаться, что Стайлс проигнорировал звонок своего бойфренда, впрочем, как и звонки своей мамы, своего отчима, сестры... просто потому, что не хотелось ему знать ни о чём, что было вне этого домика. Сейчас он находился здесь, с Луи, а значит... а значит, ничего не было снаружи, и ничего не будет здесь, когда Гарри будет там.

***

– Осторожней, Луи, это третья игрушка уже, ну! – выругался Гарри на третью разбитую неуклюжим соседом игрушку. – Ну прости, она сама, – улыбнулся Луи, смеша своим хитрым, но довольным лицом Гарри. – Не прощу,– Гарри притянул Луи к себе за талию и посмотрел ему в глаза, сцепив пальцы замком за его спиной. – Никогда не прощу, понятно? Луи улыбнулся и опустил глаза. Это был слишком близкий и интимный момент, он не привык к такому. Гарри это насмешило и он легонько чмокнул вздёрнутый носик Луи, начиная его тискать и обнимать, как плюшевую игрушку. – Ты такой комфортный, – сказал Гарри, позволяя своим пальцам спускаться по талии Луи к его попе. – Ты тоже... – не зная, что ответить, сказал Томлинсон, поднимая ладонь Гарри и устраивая её на своей талии. Не нужно ему было спускаться ниже. Луи был пока не готов.

***

Всё, что было внутри домика, остаётся внутри домика. А внутри домика сейчас было всё самое приятное, доброе и волшебное. Поэтому даже ресторан тогда был внутри домика. В смысле, Луи заказал еду прямо в пряничный домик (так они решили называть это место). На удивление, телевизор в доме был отключён, также телефоны были отключены, никакого радио, планшетов и прочего, только два счастливых на тот момент человека. Только Луи, Гарри и много вкусной еды, которой, как нетрудно догадаться, они кормили друг друга с рук. Гарри ни с кем не был таким романтиком, как с Луи, ровно, как и Луи никогда и ни с кем не был таким нежным, как с Гарри. Просто друг для друга. Просто только в то время. Просто только в том домике. И всё. Тш-ш-ш-ш...

***

Рождество как-то растворилось в Гарри и Луи. Оно как-то перестало быть важным для них. Просто после того, как Луи поцеловал Гарри ровно в полночь, а Гарри поцеловал Луи, держа того за бёдра... вкусная еда потеряла свой вкус, а аромат праздника не витал в воздухе – он исходил уже лишь от тел Гарри и Луи.

***

В час ночи произошло волшебство.

***

Луи притянул к себе Гарри за ворот рубашки и буквально уложил его на себя, обхватив ногами, как обезьянка. Он прижимался к Стайлсу, описывая телом волны, создавая искусственное трение между двумя возбуждёнными юношами; расслабляясь... Луи чувствовал каждым своим нервом, каждой своей клеточкой нескончаемое волнение, словно как перед первым, самым-самым первым разом. – Может... – Всё будет хорошо, – прошептал Гарри, оставляя слабый поцелуй на шее Луи, – всё будет прекрасно. – Всё будет прекрасно, – повторил Луи, пробегаясь пальцами по изгибу спины Гарри, пощипывая его кожу, что была вся в мурашках, и оставляя невесомые поцелуи за ухом. – Ты мне нужен, – бормотал Гарри в грудь Луи, отползая к ногам парня, и закатывая низ его свитера. – Очень-очень нужен. Оголив загорелый и слегка выпирающий животик Луи, Гарри принялся выцеловывать его, языком очерчивая невидимые линии, засасывая в некоторых местах нежную и почти бархатную кожу и немного, совсем немного покусывая отдельные участки. С каждой новой секундой Луи волновался всё больше, потому что он относительно стеснялся себя, своего тела и так было всегда, сам он не знает, почему. А Гарри беспрерывно продолжал раздевать его, бессовестно заполняя языком впадинку пупка и ведя им к пуговице джинсов. – Всё будет хорошо, – сам себе под нос прошептал Луи, рефлекторно хватая руку Гарри и с силой сжимая её. – Всё будет хорошо, – поднял глаза Гарри, стараясь успокоить волнующегося Луи, несмотря на то, что сам он волновался не меньше – и это казалось абсурдным, непонятным и странным, ведь их первый сексуальный опыт был лет пять, а, может быть, и десять назад, почему именно сегодня было таким особенным? Гарри переместил свои большие ладони на талию Луи, чувствуя то, как идеально они подходили для изгибов его тела, словно так и надо было. Он немного сжал бока всё ещё поднимающего кверху то бёдра, то живот парня, и через джинсы поцеловал его возбуждающийся член. – Я хочу тебя Гарри, – в пространство шепнул Луи и дрожащими пальцами заправил волосы за ухо Гарри. – Я тебя тоже, – ответил тот, за бёдра ближе притягивая к себе Луи. Гарри старательно расстегнул пуговицу джинсов, после чего опустил вниз «собачку» ширинки и, зацепив за бока джинсы, медленно стянул их с Томлинсона, хмурясь при этом и напрягаясь каждой клеточкой своего тела. Луи потянулся к низу футболки и постарался прикрыть ею пах, так как он действительно стеснялся своего тела. Это показалось Гарри забавным и он убрал ладони Луи, улыбаясь ему и наклоняясь к его полустоящему члену. – Всё отлично, ты очень красивый, – подчеркнул Гарри, облизывая губы и сглатывая. Он опустился к члену Луи и поцеловал небольшую родинку, что красовалась на правой ноге, под едва заметным шрамом, про который Гарри обязан будет потом спросить, а пока он повторил контур шрама языком, пальцами щупая кожу на животе Луи. «Прекрасный, прекрасный, какой же прекрасный» – повторял про себя Гарри, пока всё ещё разглядывая тело Луи, словно оно было каким-то особенным и невероятно нежным. – Может... – начал Луи. – Да, прости. Гарри откашлялся и перестал с интересом разглядывать член Луи. Он оглянулся назад, словно что-то забыл, а затем повернулся обратно и расположился прямо над встающим органом Луи покрывая его своим горячим, влажным дыханьем. Гарри открыл рот и принял член Луи до конца, буквально засасывая плоть, путая, возможно, с наивкуснейшим леденцом, отчего у Луи закружили звёздочки перед глазами. Он не ожидал, что будет ТАК хорошо... Гарри мягко посасывал член Луи, втягивая щёки и хмурясь, бесконечно хмурясь, словно его мучило это действие, хотя было это вовсе не так. Ему нравилось, даже очень нравилось то, как Луи прогибался под ним, в нос постанывал и пытался себя сдерживать, всё ещё стесняясь и теряясь между желанием оттянуть вниз футболку или наоборот открыться Гарри, показать себя и позволить ему делать со своим телом всё, что тот захочет. Гарри пошло хлюпал слюной и нарочито громко дышал носом, постоянно перемещаясь на коленках то вправо от ног Луи, то влево, соблазняя его, тем самым, видом своей широченной спины, из-за которой рубашка в районе плеч натягивалась до складок. Луи сдерживал стоны, вместо скулежа изворачиваясь и выгибаясь, ибо он не хотел, чтобы Гарри слышал, как он стонал, ему его стоны казались «дурацкими» и «противными, словно скрип двери». В это время Гарри делал всё, чтобы заставить Луи издать хоть малейший звук. Про себя он молил: «Ну же, Лу, тебе не нравится? Пожалуйста, хоть выдохни шумно, пожалуйста». Стайлс одной рукой ласкал талию и животик Луи, описывая ладонями круговые движения, надавливая, потирая, и при этом другой рукой помогал своему рту, тактично гладя член Луи у основания. Он до слёз уже мечтал услышать голосок своего партнёра, он старался носом и подбородком касаться паха Луи, он заглатывал до такой степени, что член Луи упирался ему в глотку и давил на желудок, Гарри так хотел сделать Луи приятно; он возбудился бы, наверное, в тысячи раз сильнее, если бы только услышал сладенький, хриплый, полный удовольствия и красоты стон Луи. И как только Гарри выпустил член Луи изо рта, чтобы спросить его как раз о том, всё ли в порядке, Луи закатил глаза, поджал плечи и до мурашек громко заскулил, неприлично откинув назад голову. Луи кончил себе на живот и попал спермой на край футболки. Достаточно отойдя от оргазма и перестав ныть и трястись после потрясающих ощущений большого, горячего, мокрого рта Гарри на своём члене, Луи понял, что он кончил. Что он кончил раньше времени, а это было плохо. Томлинсон сразу засуетился, начиная вновь стесняться своего расслабленного и такого неловкого состояния. Он оттягивал уже мокренькую в некоторых местах футболку вниз, чтобы прикрыть себя, но это было слишком. Слишком забавно и уютно для Гарри. – Всё хорошо, – пробормотал он, – тише. Гарри выглядел таким сексуальным с этими растрёпанными и разбросанными по всему лицу волосами, с опухшими, пошло-красными губами, томным взглядом и приоткрытым ртом. Взгляд Луи, как только он отошёл, застыл именно на блестящих от влажности алых губах Гарри, которые сейчас так сильно хотелось поцеловать, как никогда. Луи раздвинул ноги и обхватил ими корпус Гарри. Он поднялся из лежачего положения, сразу же хватая Гарри за ворот рубашки и жадно целуя его в горячие полные губы, пока кудрявый водил пальцами по спине Луи, всё ещё восхищаясь идеальными изгибами его тела. – Можно теперь я? – оторвавшись от сладкого и жадного поцелуя, поинтересовался Луи. – М? Томлинсон улыбнулся и, переместив ладони на пояс Гарри, осторожно перевернул его спиной к подушке и уложил крепкое тело на белоснежные простыни. Спустя некоторое время молодец-Луи раздел Гарри по пояс, после чего он, сверкая дьявольски довольными глазками, наклонился и, смахнув чёлку набок, взял член Гарри у основания, покрывая букетом из поцелуев яички своего партнёра. Гарри выдохнул через нос и скомкал ткань, что была под ним, в кулаке, пытаясь расслабиться и мечтая не застонать во всё горло от ощущения великолепного (наверное, хорошо приспособленного к подобному) рта, что будет обволакивать его бархатный член со всех сторон и во всех пространствах. Луи разомкнул губки и сразу же, с громким глотающим звуком, до конца насадил свой рот на большой и покрытый узорами из вен член Гарри. – Ё моё, – выругался Стайлс, вжавшись головой в подушку и желая слиться сейчас с кроватью, ведь он даже и представить не мог, что будет так хорошо. Луи втягивал щёки так, что они, наверное, должны были тереться друг о друга внутри ротовой полости. Он посасывал член Гарри так интенсивно, так аппетитно и жадно, словно он был олимпийским чемпионом в минетах, не иначе. И Стайлс даже не смотрел на Луи, он не поднимал своей головы, потому что он боялся кончить от одного вида этого мокрого лба, втянутых щёк и тоненьких розовых губ, которые ласкали сейчас член Гарри в каждом его миллиметре. Закончив с идеальным минетом, Луи переместился к прессу Гарри и начал выцеловывать влекущую к себе кожу на животе Стайлса, не упуская ни одного квадратного сантиметра и изрядно намочив живот Гарри своими мокрыми и страстными поцелуями. – Ты такой хорошенький,– прошептал Гарри, прочёсывая волосы Луи, который всё ещё не мог оторваться от, стало быть, по особому вкусного тела Гарри. – Я хочу тебя попробовать изнутри, малыш. Луи остановился и посмотрел в глаза Гарри, пугая его своим неуверенным и снова смущающимся взглядом, после чего без слов стал в коленно-локтевую позу, оставляя Стайлса в лёгком недоумении своей вопиющей покорностью. Но Гарри не растерялся и, немного дав своему сердцу успокоиться, устроился позади готового Луи и нервно сглотнул. – Точно, Лу? – спросил он. – Точно, Гарри. Я хочу тебя, – прошептал он, шумно втягивая нос воздухом. Гарри нахмурился и развёл ягодицы Луи в стороны, открывая себе вид на горячую, работающую дырочку, которая невероятно влекла к себе... невероятно влекла к себе ноющий член Гарри. Стайлс набрал побольше воздуха в грудь и описал языком кружок вокруг дырочки, не позволяя пока себе проникать внутрь и подразнивая, тем самым, Луи. Томлинсону это понравилось и он обернулся к Гарри. Он был манящим, как никогда: весь красный и смущённый, прикусывающий нижнюю губу и чуть ли не хныкая уже то ли от непривычной открытости партнёру, то ли от желания ощутить в себе длинный, толстый член. Гарри протолкнул свой язык в открытую дырочку Луи, замечая, как тот опустился на локти и с силой поджал на ногах пальцы – это значило, что ему было немного неприятно. Гарри знал, что сначала всегда возникал дискомфорт – это нормально и естественно, поэтому парень не остановился и продолжил интенсивно проталкивать в Луи свой напряжённый мокрый язык, расслабляя того поглаживаниями по выгнутой спинке. Томлинсон мурлыкал под ласками Гарри, он всё больше расслаблялся и постанывал. По ощущениям ему всё это напоминало небольшую щекотку в районе паха – было приятно и неприятно одновременно, но именно это сносило крышу. – Ещё, – едва выдавил из себя Луи, подаваясь назад. Ему стало стыдно за то, что это вырвалось из него, и он поспешил извиниться, – прости... Гарри улыбнулся, не переставая облизывать вход Луи, и шлёпнул того по пружинящим ягодицам. – Ты прекратишь уже стесняться, Лу? – оторвавшись, недовольно спросил он. – Да, прости... Гарри закатил глаза и облизал свой палец. – Ты готов? – спросил он, приставляя палец к розовенькой дырочке Луи. – Мга, – кивнул тот, удобнее расставляя ножки. Луи сейчас был таким красивым и чудесным, что у Гарри аж в груди заныло. Парень стоял перед ним на коленях, с оттопыренной кверху попой, его член касался пупка, а свои яйца он старательно прижимал к лобку, что возбуждало, безумно до дрожи возбуждало Гарри. Гарри всего лишь продвинул палец на пару фаланг вперед, а по коже Луи уже пошли крупные мурашки. Стайлсу нравилось, что Луи так реагировал на каждое его прикосновение – это даже льстило. Гарри с лёгкостью пропустил весь палец вперёд даже без смазки, и теперь мурашки пошли уже по его коже. Луи был каким-то особенно горячим и плотным изнутри, отчего Гарри непременно хотелось войти в него поглубже уже своим до неприличия вставшим членом. – Всё нормально? – спросил Гарри. – Да, – сдавленно прошипел Луи, хватая Гарри за ладошку, сводя два его пальца вместе и начиная самостоятельно их проталкивать в себя. Гарри не сопротивлялся решительным действиям Луи, он лишь заметил, что двум пальцам было уже сложнее входить в парня, поэтому он потянулся за смазкой, что стояла на краю тумбочки. Выдавив немного себе на пальцы, он взял ладошку Луи и положил её на свою, желая снова посмотреть на то, как Луи будет краснеть и самостоятельно трахать себя его пальцами. Томлинсон не заставил себя долго ждать и своими потными пальчиками обвив два смазанных пальца Гарри, ввёл их в себя, хмурясь и жарко выдыхая. – Всё хорошо? – ещё раз поинтересовался Гарри. Анальный секс – это как раз тот случай, когда нужно постоянно заботиться о своём партнёре, мало ли что. – Хорошо-о-о-о, – протянул Луи, отпуская ладонь Гарри и вновь становясь на локти. – Б-б-боже, – шёпотом выдавил он, начиная двигаться взад-вперёд. С каждой новой подачей то к пальцам Гарри, то от пальцев Гарри, Луи всё сильнее либо насаживался на них, либо слезал. Гарри с открытым ртом наблюдал за этим действительно жарким зрелищем, не веря тому, что это вообще происходит с ним. Что самый сексуальный парень в мире сейчас трахал себя его пальцами. Боже... Спустя некоторое время Гарри всё же остановил Луи, уступая место внутри пульсирующего и горячего парня своему уже готовому излиться прямо на кровать члену. Луи пошире расставил ножки и сдавленно выдохнул. Гарри обратил внимание на загорелую кожу парня, по которой снова пробежались мурашки, и он наклонился и поцеловал Луи в щёчку, чтобы тот хоть немного расслабился. Стайлс смазал свой член и, приставив его к дырочке Луи, начал подаваться бёдрами вперёд. Сердце Луи могло уже выпрыгнуть из груди, а от контраста разогретого тела и холодных простыней, парень начал дрожать. Но тем не менее он решил не мучить себя тягостными ожиданиями и опять же самостоятельно принял в себя член Гарри до конца, жмурясь до слёз и ягодицами вминаясь в пах партнёра. – Лу-Лу-Лу-Лу, – зашипел Гарри, пытаясь оттолкнуть Луи чуть вперёд, ведь тот настолько глубоко принял член Гарри, что плоть, наверное, должна была давить парню на горло и заставлять неустанно кашлять, кашлять и кашлять. Но Гарри было так хорошо и жарко, что он с трудом мог контролировать себя и своё тело. – Не надо, Хазза, – прошипел Луи, покручивая бёдрами, как в сексуальном стриптиз-танце. – Дай привыкнуть. Гарри прильнул к спине Луи, пальцами пробежался по его ключицам и погладил затвердевшие горошинки сосков. Луи словно обжигали, обжигали лавой, укутывали ей и заливали внутрь. Всё тело кололо, оно стало жутко чувствительным к любому прикосновению, к любому действию Гарри и даже его дыханью. Стайлс пока размеренно и слабо двигался внутри Луи, слыша как хлюпала смазка, и хрустели свежие простыни. Луи стонал себе в кулак, прикусывая словно мраморные костяшки и стараясь не давать слезам стекать по щекам – не для этого они всё начинали. – Малыш, ты как? – снова спросил Гарри, чувствуя электрическое напряжение, которое пронзало каждый кубический миллиметр тела Луи, каждую его ресничку и волосинку. – Пожалуйста, не останавливайся, Хазза, – выдал он смешанную с нытьём фразу. Гарри последовал словам возлюбленного и расслабил, наконец, своё тело и свои чувства, позволяя себе двигаться в таком темпе, в котором только будет угодно. И стоило Гарри чуть ускориться, как Луи сразу же изменил подачу своих невесомых стонов, превращая их в грязные, громкие и неприличные, от которых Стайлс предавался божеству, чуть ли не теряя сознание. Под их коленями сминались и всё ещё похрустывали, как свежий снег, педантично чистые и выстиранные простыни, кровать слегка поскрипывала, создавая дополнительную мелодию их действиям; по лбам, запястьям и шеям крупными дождевыми каплями стекал солёный пот, растворяясь на середине пути или капая на подушки с покрывалом. Гарри сливался с Луи, идеально проникая в его тело, выжимая из него последние стоны и слёзы, доставляя ему космическое удовольствие и лаская себя его же податливым и ненасытным телом. С последним и самым интенсивным толчком Гарри Луи вздрогнул и собрав губы трубочкой заскулил, забрызгивая спермой до неприятия новые простыни. Почувствовав то, как Луи сжался вокруг члена Гарри, Стайлс расслабил плечи и, с зажмуренными глазами приоткрыв рот, он кончил глубоко в своего Луи, ощущая как того подёргивало и всё ещё крутило от сумасшедшего оргазма.

***

Они были близкими, они были другими, они были уникальными, и, да, произошло чудо. Самое приятное чудо в мире. Спасибо, Санта.

***

Луи еле разлепил утром веки, если одиннадцать часов можно было назвать утром. Лучшее утро. Лучшее именно потому, что началось оно в одиннадцать. За окном привычно падал снег, освещая своей белизной всё вокруг, и странным было лишь то, что на кухне никто не гремел сковородками. Да, это правда было странным, ведь Гарри всегда готовил с утра для Луи - всегда. Сладко потянувшись, Луи всё же пересилил себя и, опустив ноги в тёплые тапочки, побрёл на кухню, чтобы застать там Гарри. Застать, обнять, поцеловать и похвалить его завтрак. ... И, знаете... ужасным было то, что Гарри на кухне не оказалось. Ни на кухне, ни в ванной, ни в гостиной - нигде его не было. Началась суета. Луи бегал по комнатам, проверяя каждый угол, на нервах проверяя все шкафы и полки. Разумеется, Гарри не мог туда спрятаться, но Луи просто не мог поверить в то, что Гарри в доме не было. Где Гарри?! Луи решил позвонить своему соседу, но проблема состояла в том, что номера его у Луи не было. У Луи не было никакой связи с ним, никаких контактов, ведь всё, что было в домике – оно было внутри домика, снаружи ничего не было. Их объединял только домик и ничего больше. Томлинсон начал до слёз паниковать, не собираясь верить тому, что Гарри ушёл. Как он мог уйти? После этого? После всего этого? Как он мог даже не попрощаться?! - Лу? Входная дверь шумно открылась и на пороге появился Гарри Стайлс, кудряшки и пальто которого были покрыты тающими снежинками. Юноша держал в руках ресторанную еду и две подарочные упаковки с шоколадными конфетами "Милка". С любимыми шоколадными конфетами Луи.