Их Небо...

Холодные капли осеннего дождя срывались вниз и падали на землю, заставляя морщиться бывалых мафиози, что стояли рядом с одинокой могилой. У кого-то на лице была неприкрытая скорбь, кто-то делал вид, что ему плевать на все вокруг, но у каждого сжималось сердце при взгляде на холодный камень, на котором было выведено ее имя. Худощавый парень, чье тело было затянуто в мотоциклетный костюм, молча отпустил голову, зло прикусывая губу и пытаясь отогнать гнетущие его мысли. В его фиолетовых глазах яркими бликами смешивались непонимание и боль, вина и ярость. Он не верил, что их, нет, его Неба больше нет. Все время, что он так отчаянно цеплялся за мысль, что она жива, но сейчас.… Сейчас все оказалось ненужным, серым и бессмысленным. Как будто кто-то вынул из груди сердце, оставив рваную рану, которая медленно наполнялась пустотой, от которой хотелось бежать. Руки, судорожно сжимающие шлем, разжались, и по щекам фиолетоволосого покатились соленые капли. Каскадер, который всегда был равнодушен к смерти, теперь всей душой ненавидел отнявшую у него Небо старушку с косой. И он бы вновь поспорил со своей старой знакомицей, ходя по острому краю, если бы не слова, сказанные его любимой: — Ох, Скулл, почему же ты себя не бережешь? — Я никогда не умру, поэтому мне нечего бояться! — Конечно же, о великий Череп-сама, только не нужно больше так рисковать, ладно? Я же волнуюсь. Он больше не рисковал, а она? Парень, который любил деньги больше чем все остальное, пофигистично смотрел на надгробие. Казалось, будто его и не заботила кончина собственного босса. Он любил повторять, что его ничто не связывает с Аркобалено и его единственной семьей является Вария. Но сам вариец знал, что врет не только всем остальным, но и самому себе. Молодой человек, всегда крайне осторожный по отношению к другим людям, как-то слишком быстро стал доверять своему Небу, которое с теплой улыбкой окружало их своей заботой. Фиолетоволосый позволил себе грустно усмехнуться, глядя на слезы самого слабого из них. Он с удивление почувствовал, как замерзшее сердце вновь начинает биться, глухим набатом отдавая в висках, заставляя сжимать зубы от неожиданно возникшей боли. Боли, которая выедала изнутри, ломая сознание и открывая старые раны. Холод иллюзиониста таял, оставляя после себя горечь потери. Фиолетоволосый поднял скрытые капюшоном глаза к небу и вспомнил слова своего настоящего босса, которого он, несмотря ни на что, по-настоящему любил: — Вайпер, почему ты так относишься ко всем нам? — Заплатишь — отвечу. — Вайпер, пожалуйста, поверь мне. Он поверил, а она? Молодой человек с небольшой щетиной на щеках, раздраженно поправил сползающие на нос очки. Его зеленые глаза хмуро изучали пасмурное небо. Ему казалось, что его босс просто так глупо шутит и вот-вот выйдет из-за дерева, как всегда тепло улыбнется и скажет, что все это шутка. Но он знал, что этого не случиться, хотя бы, потому что все это было реальностью, но как же хотелось, чтобы оказалось сном. Дурным сном, проснувшись от которого ученый спустился бы вниз, приветствуя рано вставшего босса и с наслаждением пробуя завтрак, который он приготовил. Зеленоволосый хмуро вздохнул, прогоняя видения прошлого, что так упорно лезли в его голову. Он никогда не отличался особыми чувствами, но для его Неба не существовало закрытых дверей. Только рядом с ним он мог позволить себе быть более… нормальным?.. Ученый с силой сжал кулаки, слыша тихие всхлипы Облака, а сам Гроза лишь молча удивлялся собственному спокойствию. Ведь он не меньше остальных любил свое Небо, которое крепко привязало к себе: — Верде, может, ты будешь немного лояльнее к людям? Ну, пожалуйста. — Люди – это всего лишь материал для исследований. — Просто впусти в свое сердце дорогого тебе человека, и ты поймешь, что ошибался… Он впустил, а она? Если бы кто-то сказал доброму китайцу, что его оставит Небо, то он бы просто улыбнулся, на странные слова еще более странного человека. Сейчас же он смотрел широко раскрытыми глазами на надпись с именем, от которого сердце начинает биться чаще. Он самый первый из остальных сделал шаг к ней на встречу и первый же понял, что что-то не так. Нет, босс не подавал вида, но было заметно, что далеко не все так хорошо, как им казалось. Он помнил, что когда все спохватились, было уже слишком поздно. Молодой человек знал, в чем была их ошибка, знал, что им нужно было сделать и от этого становилось лишь больнее. Миллиардами звезд, вспыхивали все новые и новые картины, прошлого, где Небо было еще с ними, где не было уродливой могилы, не было убитых страшной новостью, оборвавшей последние надежды, Аркобалено. Брюнет опустил взгляд на дрожащие руки, которые как всегда были закрыты длинными рукавами. Он бы и не остался, скорее всего, со своей семьей, если бы не их босс: — Скажи, Фонг, а что для тебя значит семья? — Это люди, которых ты подпускаешь к себе настолько близко, что можно понять даже мысли родных тебе людей. — Тогда, увидь в нас свою семью. Просто поверь, что каждому из нас нужна семья, где его не предадут. И он увидел, а она?.. Высокий блондин и суровая брюнетка, они оба яростно сжимали кулаки, гневно смотря в обычную надпись. Молодые люди не могли понять, как Небо могло бросить их. Им хотелось вновь услышать хрустальный смех и увидеть бесконечно добрые и такие понимающие глаза. Бывшие военные принимали своего босса и уважали, нет, не за силу, а за мудрость, умение помочь ближнему и бескорыстную любовь к своей семье. Они бы хотели ответить тем же, но тогда им еще были еще не понятны собственные чувства. Им казалось совершенно нормальным брать тепло Неба, не давая что-то взамен, приходить и переворачивать все с ног на голову в жизни собственного босса. А Небо лишь улыбалось и привычно успокаивало разбушевавшийся Дождь. Сейчас бывшие военные пытались не смотреть друг другу в глаза, чтобы не последовать примеру Облака. Они молчали, лишь по щеке брюнетки скользнуло несколько прозрачных капель. Голубоглазый посмотрел на свою спутницу и досадливо поморщился, поняв, что не сдержал обещание, которое давал Небу. А девушка закрыла лицо руками, как будто стыдясь своих эмоций. — Лар, что с тобой? — Все нормально. — Это не нормально! Лар, милая, не плачь. Чтобы не случилось, завтра будет легче. Колонелло, пожалуйста, сделай так, чтобы Лар не плакала. Я же знаю, что вам обоим будет лучше, если вы будете жить вместе с минимальными ссорами. Они старались жить рядом, а она? Высокий брюнет сильнее надвинул на глаза шляпу. Язвительная усмешка застыла на его губах, совершенно не отражая настоящей сути происходящего внутри. Боль тысячами осколков пронзило каменное сердце лучшего киллера в мире. Знал ли он о ее смерти?.. Конечно, знал, но, наверное, до последнего момента в груди киллера жила надежда, которая осенним дождем выпала на землю, практически лишая его способности адекватно мыслить. Он уже видел сотни смертей, да и посещение кладбища для него не было откровением, вот только все равно душа невыносимо рвется на части от невыносимой боли. Итальянец всегда больше остальных тянулся к Небу, защищая от любой опасности, но до конца уберечь так и не смог. Злая усмешка так и не сошла с губ лучшего в мире киллера, когда он услышал тихий плач Дождя и громкие всхлипы Облака. Он сам не собирался плакать, во всяком случае, при таком количестве свидетелей. Молодой человек действительно любил свое Небо, и не был готов потерять его, но это была мафия, где не место чувствам, которые могут навредить. И он отодвинул чувства на задний план, погрузившись в работу и не позволяя себе вспоминать о боссе. Когда он опомнился, было уже слишком поздно. И именно за это черноволосый корил себя, смотря в синие глаза следующих Небес… — Реборн, а что если бы тебе признались в любви? — Я не верю в любовь. И тебе не советую. — Мистер параноик, я люблю тебя. И он тоже полюбил, а она?.. А она просто обожала их всех, щедро даря свой свет и материнское тепло. Она была той, кто создал для них дом, той, которую любили, той, которую не предавали. Она всегда была с ними, всегда прощала и оберегала таких разных людей, объединяя их в семьи. Она молчала, когда ей было плохо, скрывая боль за привычной улыбкой. Она мягко обнимала, давая советы, которые старалась соблюдать сама. Она уходила с привычно улыбкой, жалея лишь о том, что не успела сказать им, как любит. Она уходила, улыбаясь, как настоящее Небо. Их Небо.