Типичные будни принцессы

— Проклятый кошак, сколько раз я тебе еще должен сказать, чтобы ты не лез к нам с Аей в постель?! Доброе утро, принцесса... Выставив линада за дверь, как котенка, за шкирку, дракон раздраженно взъерошил волосы и душераздирающе вздохнул. Я только улыбнулась, поворачиваясь на другой бок и обнимая подушку, теплую и мягкую. Легкое одеяло приятно скользнуло по плечу и шее, где-то в ногах шебуршился Ото, любимый мужчина, судя по шелесту ткани и глухим щелчкам, надевал рубашку и потягивался. Уже почти декаду каждое мое утро начинается именно так. Наглый линад никак не мог смириться с тем, что, во-первых, Ян теперь спит не с ним, во-вторых, не пускает его к нам. Я бы не против, если бы кот-переросток мурлыкал с одной стороны, а с другой меня обнимал жених, да вот только кровать-то узкая, ящер вечно оказывается с краю и падает во сне на пол, отсюда и его нетерпимость. — Может, все же переедешь в мои покои? — присев рядом, Ян прижался губами к моей шее. — Сразу проблема решится. — Я подумаю, — в который раз увильнула от прямого ответа я. — Увидимся на завтраке, — вздохнул дракон, еще раз поцеловал меня в плечо и ушел. Я искренне считала, что он торопится. Да и мое личное пространство никто не отменял. Но и прятаться от жутко упрямого Римара, закатывающего скандал каждый раз, как видел Лорда в моей комнате, было не очень приятно. Ян вообще намекал, что его замок подготовят к свадьбе за пару дней, а то мало ли, что еще взбредет в голову Мурии или Дильмонтеру, но я упиралась. Я хотела спокойно доучиться, осталось меньше года. Да и старшая из законнорожденных принцесс добавляла нервозности — смотрела на меня, как голодный вампир, а еще ее эти покрасневшие от слез веки и круги под глазами... Да, понимаю, я отбила у нее жениха. Причем второй раз уже. Но предчувствие пакостей с ее стороны не покидало, а интуиция меня редко подводила. Эта массовая истерия вкупе с огромным количеством домашних заданий и непрекращающимися подлизываниями желающих приблизиться к моей теперь уже королевско-драконьей особе медленно сводили с ума. Благо, то, что я не понимала, жених в момент мне объяснял, а эссе по истории магии я писала под его диктовку. Дескать, после окончания Академии память он мне все равно улучшит, смысла нет сейчас учить. И за это я, если такое возможно, любила его еще сильнее. Перед уроком бытовой магии мы толпились в коридоре. Стайка магов гудела, как растревоженный улей. Мы же с близнецами сидели на подоконнике, они наперебой мне рассказывали свои сны. Вернее, их сон. Снится им не всегда одно и то же, но частенько. И в этот раз сон был действительно захватывающим. — Я все равно заберу его у тебя, — вклинился высокий голос, перебив Лива. Мы втроем изумленно уставились на бледную, осунувшуюся и выглядящую довольно измученной Мурию, за спиной которой стояли несколько ее "фрейлин". Остальные замолкли и дружно повернулись к нам. — Что, прости? — я, разумеется, сразу поняла, о чем, вернее, о ком она говорит, но решила уточнить. — Замуж за Яна выйду я, понятно тебе? — вздернула подбородок принцесса. — Знаешь, в моей жизни были несколько дней, когда я мечтала, чтобы именно так и случилось, но ты тогда упустила момент, а теперь, увы и ах, такого не случится, — улыбнулась я как можно дружелюбнее. Я могу начать говорить в ее стиле, но раздражают обычно таких, как она, именно спокойные, доброжелательные ответы на выпады. — Ты, ничтожество, — моментально вскипела Мурия, сжимая кулачки, — жалкая бастардка, как ты смеешь... — зло щурясь, девушка явно пыталась подобрать оскорбления пострашнее. И мне стало ее жаль. Она ведь ничего не может сделать. Даже если мой ящер и является предметом ее обожания, то только как красивая вещь, не более. — Знаешь, Мурия, — медленно начала я, скрестив ноги в лодыжках и покачивая ими, — у меня, в отличие от тебя, есть друзья, а не подхалимы, и, как по мне, так это стоило того, чтобы родиться дочерью служанки, — едва не задохнувшись от возмущения, принцесса и не подумала обернуться на возмущенно зароптавших подружек, — и мне тебя, правда, жаль. Правда-правда. Только став принцессой, даже не совсем настоящей, я поняла, какая у тебя несладкая жизнь. Наверное, очень больно не получить желаемого, когда всю жизнь получала. Я тебя от всей души ненавижу за то, что между нами происходило за время учебы, но сейчас могу понять. Сама прошла через почти то же самое. — Ничего ты не понимаешь! — едва не плача, дрожащим голосом процедила она. И, резко развернувшись, ушла. Видимо, я была права и надавила на больное место. И стало гадко. Я сейчас поступила точно так же, как раньше поступала со мной ее свора — при всех унизила. И, если мне наплевать на мнение окружающих, ей оно очень важно. Ллуд, какая же я... — Это было мо-ощно! — выдохнул Вил, явно озвучив мысли всех, кто слышал этот разговор. Я же молча соскользнула с подоконника, оставив сумку, и пошла за ней. Очень хотелось извиниться, несмотря на то, что она мой враг с детства. В конце концов, я же не злыдня какая, чтобы вот так издеваться на людьми. Принцесса обнаружилась в ближайшем женском туалете. Стояла, опираясь ладонями на края раковины, и рыдала навзрыд, даже не пытаясь скрыть это. И на меня внимания не обратила, когда я вошла. — Эй, послушай... — протянув руку, чтобы коснуться ее плеча, я уловила, что она резко поворачивается, но отпрянуть не успела. Глубокий порез с идеально ровными краями обнажил кость чуть выше правого запястья. Еще мгновение — и из раны хлынула кровь. На полы рубашки, на брюки, на каменные плиты пола, собираясь ручейками в стыках. Хорошо, что рукава были закатаны, но, Ллуд, она могла отрезать мне палец... — Ненавижу тебя! — крикнула Мурия. Продолжая держать руку полусогнутой и чуть на расстоянии от себя, я подняла на нее взгляд. Встрепанная, разозленная, а в кулаке — мягко светящееся фиолетовым заклинание-ножницы. — И всегда ненавидела! Ты могла быть кем угодно и вести себя как угодно, и ты всегда была такой отвратительно веселой! Я! Я хотела быть простолюдинкой, как ты! — переводя дыхание, девушка занесла руку с заклинанием. — Чтобы делать, что хочется, чтобы летом путешествовать! И вот теперь я разозлилась. Я тут ее, значит, утешать пришла, а эта пигалица мне высказывает, что хотела бы пройти через все то, что пережила я! Левой рукой я дала ей такую пощечину, что сбила с ног. Приподнявшись на локте, она коснулась разбитой нижней губы, посмотрела на окровавленные пальцы и перевела испуганный взгляд на меня. — Давно пора было тебе по морде надавать! — я присела на корточки, все той же левой рукой схватив ее за волосы. — Я хотела перед тобой извиниться, но не стану. Потому что ты — избалованная девчонка. Думаешь, мне весело было голодать, убегать от стай вурдалаков и спать на голой земле? Ты правда думаешь, что это весело? Так попробуй! Ты же гребаная принцесса, никто и никогда тебе ничего не запрещал! Легко мечтать о приключениях, сидя в кресле с позолотой, а ты на своей шкуре перенеси! Отбросив ее от себя, я встала. И сразу нестерпимо заболела пораненная рука, от локтя до кончиков пальцев. Можно было бы сходить к лекарю, но зачем, когда есть Римар? Урок уже начался, так что в коридорах было пусто. Я, прижимая руку к груди и обернув порез рукавом, чтобы не наследить кровью, старалась идти как можно быстрее и молилась всем богам, чтобы мне не встретился никто. Или хоть кто-нибудь, но только не Ян. Постучав, я дождалась позволения войти и тихонько скользнула в гостиную покоев князя. — Боги, Ая! — Рим вскочил из кресла, книга с его колен шлепнулась на ковер. — Ты порезалась? Как это случилось? Иди сюда! Брат затащил меня в ванную, усадил на пуфик и осторожно отлепил пропитавшуюся кровью ткань от раны. — Пожалуйста, не говори ему, — тихо попросила я. Римар поднял голову, заглядывая мне в глаза, укоризненно вздохнул, но все же кивнул. Коротким заклинанием остановив кровь, следующим он соединил края пореза, правда, остался довольно заметный розовый рубец. — Завтра к утру он превратится в тонкий шрам, так что, если сможешь спрятать от Яна, все будет выглядеть так, будто он у тебя давно, — я кивнула, баюкая свою разнесчастную правую руку, — я схожу в твою комнату за одеждой, а ты пока подумай, как будешь объясняться. Ты, конечно, неуклюжая, но не настолько, чтобы порезать ту же руку, в которой держала заклинание. Проклятье, а я все так и собиралась объяснить... Страж покинул покои, а я подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. Стало еще гаже, чем было до неудачных извинений. Мурия — избалованная завистливая сволочь, я — тоже сволочь. Наверное, семейное... — Не знаешь, кто Мурии такое устроил? — за обедом Ян кивнул в сторону хмурой принцессы. Ни одно лечебное заклинание не действует мгновенно, поэтому синяк еще был заметен, хоть и пожелтевший. — Понятия не имею, — пожала плечами я, нервно распиливая отбивную столовым ножом на кусочки. Мы сидели за столом вдвоем — Римар что-то обсуждал со старшим братом, подсев к нему за столом преподавателей, а близнецы умотали в библиотеку дописывать эссе для Лилит. — Ая, боги, я не собираюсь тебя отчитывать, во-первых, для этого есть Римар, во-вторых, я всегда на твоей стороне, ты же знаешь, — теплые пальцы дракона сжали мое запястье, он попытался заглянуть мне в глаза. — Ну, мы взаимно наговорили друг другу гадостей, она расплакалась, — забубнила под нос я, не поднимая взгляда, — я хотела ее утешить и получила еще порцию лестных выражений о себе, и... В общем, все сразу как-то навалилось, я не сдержалась. Я вообще мало похожа на себя прежнюю, да? — криво и ненатурально улыбнувшись, я прикрыла глаза и потерла лоб. Ян ведь полюбил веселую пакостницу, а сейчас вынужден быть с вечно невыспавшейся, озлобленной и безынициативной грубиянкой. Но сказать ему всю правду — все равно что своими руками убить эту несносную принцессу. — Тебе так кажется, — с улыбкой в голосе ящер поднес мою кисть к губам и поцеловал тыльную сторону, — ты ведь пошла ее утешать, и даже не подожгла за то, что она тебя порезала, — я вскинула голову, глядя на него с ужасом и удивлением, — а я подожгу. Думаешь, я не учуял твою кровь еще из коридора? — Ян, слушай, не надо, ничего серьезного же... — залепетала я. Потому что по его глазам и сузившимся до невозможности зрачкам было предельно ясно — подожжет. — Война же будет, Ян... — Если ты будешь лгать мне из-за нее, — в моем запястье что-то хрустнуло под напором его пальцев, — я выжгу все ваше дрянное племя, а тебя посажу под замок, и ничего мне за это не будет. Отпустив меня, ящер резко встал, так и не притронувшись к еде. А я уткнулась лицом в ладони. Кажется, скоро Мурия добьется своего... Все дело в том, что я воспринимаю его человеком, равным мне. Забываю о его чудовищной силе, о зверином обонянии, о слухе, зоркости, возрасте и знаменитом драконьем высокомерии. Чего уж говорить о собственничестве и жадности — никому, даже королевским особам, не позволяется трогать и, уж тем более, царапать его сокровища. Легко забыться, когда он такой обходительный и по-домашнему милый, особенно утром. И даже демонические глаза не отрезвляют. Привыкнув к его дурашливости, я на самую дальнюю полку памяти положила знание о жестокости драконьей натуры и воспоминания о том, каким он был в первые дни нашего знакомства. Влюбленный или нет, Ян навсегда останется драконом. В самом худшем смысле этого слова.