Типичные будни принцессы

Вблизи столицы нежити не водилось, как и злобной нечисти, поэтому я передвигалась спокойно даже вечером и ранним утром, правда, меч все же держала под рукой, приладив ножны к спине ремнями, которые остались у меня от старого оружия, правда, пришлось немного повозиться — у этого клинка лезвие уже и немного длиннее. Правда, по весу он почти такой же, а к длине я быстро приноровилась. Качество металла тоже отличалось — вечером мне пришлось варварски использовать созданное убивать оружие для разделения сухого ствола деревца на полешки, так оно не то, что зазубринами не покрылось, даже не затупилось! Я была в восторге и не раз помянула кузнеца и его щедрость добрым словом, а доброе слово мага дорогого стоит. После ночевки на земле, которую от меня отделял только непромокаемый плащ, что не придавало ей мягкости, я первое время кряхтела, как дряхлая старушка, при каждом шаге. Ну ничего, это пара первых ночевок будут такими трудными, потом снова пообвыкнусь. Скривившись, я потерла стрельнувшую поясницу — обещания привыкнуть боль в ней не умаляли нисколько. Я шла не по обочине широкой дороги, а параллельно ей под прохладной сенью деревьев, заодно и ранними ягодами позавтракала, кислыми до того, что скулы сводило и слезы на глаза наворачивались. Хотя, мне и не таким приходилось питаться. — Деточка, ты совсем одна? — раздался слащавый голос справа, из леса. — На всем белом свете, — серьезно кивнула я. — Ути, бедненькая... А денежки есть? — заросший волосами и грязью человек (?) появился из-за дерева, и, о боги, спасите, в его руке был обломок меча — рукоять и кусок клинка. — Хотите пожертвовать бедной сиротке? — усмехнувшись, я скрестила руки на груди. — Не, я есть хочу, — я скептически оглядела весьма упитанное коротконогое тело. — А я коня хочу, и что? — кажется, местный аналог лешего удивился моему дерзкому высказыванию и вообще отсутствию трепета пред его шерстью возрастом и грозным орудием. — Хоти. А денежки гони, — дрожащая, явно с похмелья, рука протянулась ко мне ладонью вверх. — Последнее у сироты отнял! — со слезами в голосе упрекнула я, доставая из кармана морок двух серебряных и трех медных монеток. — Иди-иди, сирота! — прикрикнул на меня мужчина (?), жадно пересчитывая "отобранное" богатство. Фыркнув, я вышла на дорогу. Пусть только попробует сунуться в трактир или таверну — при прикосновении других рук монетки истают дымком. Зато, выйдя из леса, я увидела слева и впереди небольшую деревеньку с претензией на захудалость. Как обычно, я сразу направилась в таверну с дежурным вопросом. — Не нужно нам тут отродье темных богов! — грубо ответили мне. Та-ак, надо делать ноги, а то еще вздумают на костер посадить или на колу сжечь... Хм, кажется, я что-то путаю, ну да ладно, все равно, приятного мало. Приближаясь к околице, я заметила необъезженного жеребчика, которого пытались поймать в петлю трое мужиков. Боги, какой красивый! Белоснежный, а грива и хвост чернее ночи, красные глазищи с вертикальным зрачком, клыки изогнутые, торчащие из пасти даже в закрытом состоянии, тонкие сильные ноги, подтянутое брюхо... Загляденье! — Люди добрые! — крикнула я, облокотившись на плетень. — Продается красавец? — Да на живодерню отправим, приблуду мракову! — зло ответил мне один из крестьян, в очередной раз промахнувшийся веревочной петлей. — И сколько вам там за него дадут? — я уже улыбалась, чуя очередную дармовую и очень полезную находку. — Да от силы три золотых, и то, если повезет, — один из мужчин, что, видимо, поумнее, приблизился и чуть прищурился. — Вот смотрите, — я заправила прядь, выбившуюся из косы, за ухо, — у меня есть десять золотых, — крестьянин кивнул, — я сейчас иду к кожнику, покупаю недорогое седло, — еще один кивок, — а остальное отдаю вам и вы делите поровну. Идет? — я протянула ладонь. — Идет! — ударили по рукам. Лавку кожевенных дел мастера я видела напротив таверны, так что бегом отправилась туда. Седло вышло мне в два золотых и три серебряника, еще золотой — уздечка с поводьями. На семь серебряных я купила сырой говядины, но ее в сумку спрятала, чтобы не попасть под гнев нелюбителей магии. — А вот и я! — запыхавшись, я принеслась обратно к загону, который явно был посторен для скота, но использовался для удержания хищной лошадки. — Это вам. Шесть золотых тут же разделили, мне ехидно пожелали удачи. — Ну, привет, зайка, — я вошла в загон, бросив сумку у входа, конь настороженно застыл посреди овальной площадки, тяжело дыша, — не бойся, я хорошая, иди ко мне. — видимо, подействовала спокойная ласковая интонация — робко и осторожно коняшка стал приближаться, мелко переступая темными крупными копытами. — Какой же ты красавец, зайка мой, умница такой... — я аккуратно, плавно протянула руку ладонью вверх, давая ее обнюхать. Шершавый раздвоенный язык прошелся от пальцев до запястья, заставив хихикнуть от приятной щекотки. — Мясом пахнет, да? Ну-ка, подойди поближе. — всхрапнув, жеребец попятился, приседая на задние ноги, стоило только мне поднять руки с уздечкой. — Ну, зайка, я не сделаю больно. — Подойдя поближе к забавно прижавшему уши коню, я мягко разжала ему зубы и аккуратно вставила удило в пасть, не зацепив клыки. — Зай, ты высокий, — словно поняв намек, он опустил голову, и я смогла спокойно закрепить все ремешки. — Умница! — я от души чмокнула красавчика в лоб. — Пойдем, ну же. И мы пошли. Я держала его под уздцы, а Зайка мерно и неторопливо переставлял ноги, покачивая головой в такт шагам. Попались навстречу двое из трех "укротителей", едва не уронившие в дорожную пыль челюсти. А я все улыбалась — такой конь всего за шесть золотых! Мне слишком везет. Отойдя на приличное расстояние от деревни, я решила пообедать на полянке, заодно и оседлать ретивого. — Только учти, — я с умилением смотрела, как конь доедает говядину, — я не всегда смогу покупать тебе мясо, ты уже большой и должен охотиться сам. Мелькнула мысль, что можно было бы оставить немного мяса ему на ужин, но она разбилась о логику — жарища неимоверная, испортилось бы. Я мирно жевала свои сухари, сидя в тени дерева, а Зайка гонялся за бабочками. Удивительный. Есть три магические породы лошадей, но он не похож ни на одну из них. Наверное, родился в месте с высоким магическим фоном, единственный в своем роде. Тем временем мою лошадку заинтересовало, что же это у меня такое хрустящее. Обнюхав протянутый сухарь, жеребец с отвращением фыркнул и вернулся к своим бабочкам. Усмехнувшись, я сгрызла сухарь и поднялась. — Зайка-а, иди ко мне, — он застыл в причудливой позе, недоверчиво оглянулся, дожевывая бабочку. Я с седлом стала подкрадываться к нему, а коняшка стал так же медленно отходить. Потом мы бегали кругами, потом Зайка уворачивался от летающего за ним седла. Потом я устала, бросила седло и потник, подхватила сумку и демонстративно пошла в сторону дороги. Вслед мне донеслось удивленное фырканье — видимо, он считал это игрой. У меня едва слезы не навернулись на глаза от собственного бессердечия, когда обиженно-зовущее ржание сменилось топотом копыт. Между лопаток мягко ткнулось что-то. Подчеркнуто нехотя обернувшись, я увидела стоящего на коленях и низко склонившего голову Зайку. — Что же ты, вставай скорей! — это он сам догадался или кто-то так заставлял просить прощения? — Больше не будешь? Конь виновато вздохнул, выпрямившись, и я бросилась его обнимать и целовать, едва не выбив себе глаз изогнутым его клыком. Проблема исчезла — Зайка смирно стоял, пока я набрасывала ему на спину потник, пока мучилась с подпругами, пока вскарабкивалась ему на спину. — Мы с тобой еще будем играть, но к оседлыванию это не относится, ладно? — Он кивнул, тихо заржав. Я умилилась — ну какая же умная коняшка.