Типичные будни принцессы

Эльфы молчали, прячась от ненавистного им солнца под капюшонами. Видите ли, кожа нежная, быстро обгорает, а загар для эльфа и вовсе дело неслыханное. Немочи бледные. Молчал и посерьезневший Римар, только оглядывался хмуро и то и дело касался рукояти меча, видимо, для успокоения. Чего он волнуется? Целый отряд эльфов рядом, линад впереди бесшумно рысит, и вообще мы на территории драконов, куда ни один более-менее мыслящий разбойник не сунется, а совсем тупой — не дойдет. Это чтоб ящеры позволили кому-то приблизиться к своим сокровищам? Ха, ха, ха и еще раз ха! Мне очень хотелось спросить братца о том, на что намекнул Ян, но я не решалась, чтобы не портить и без того не радужное настроение стража. Из-за того, что поздно легли и рано встали, я то и дело зевала в кулак, потирая слезящиеся глаза. В отряде людям досталось место в аръергарде, на нас даже не смотрели. Интересно, они со всеми или только с незаконнорожденными принцессами так обращаются? Хотя, если верить слухам, со всеми. А ведь драконы — их создатели, как могли остроухие переплюнуть ящеров в высокомерии и самолюбии? И за одного из них я должна выйти замуж? Вот уж увольте! Зря я, что ли, приучала Яна к тому, что у смертных тоже есть чувства? Радовали только виды. Да и Зайке явно нравится идеально вымощенная дорога, петляющая между отвесных скал и глубоких ущелий. Глядя вниз, я даже дыхание задерживала — все реки равнины берут начало в драконьих горах, и, оказывается, здесь они в разы красивее. Даже издали кажутся такими непокорными и буйными... Снова я поддержала драконов в их выборе места для ящерьей Империи. — Не наклоняйся так, — попросил Римар, хватая меня за косу, когда я в очередной раз свесилась с седла в сторону обрыва, — ты, может, и не упадешь, но сердце у меня не каменное. Рассмеявшись, я послушно выпрямилась. Рим, все же, отличный брат, терпит мое детское поведение. Держу пари, он будет отличным отцом. — Слушай, — решилась я, — Ян сказал, что, если он женится на мне, несмотря на мою влюбленность в другого, получится как у короля и королевы. И сказал, что ты объяснишь. — А, это... — парень помрачнел, с тихим вздохом провел ладонью по волосам. — В общем, Ее Величество королева Идисса — моя и моего старшего брата мама, — мои брови сами собой медленно поднялись, — Дильмонтер, едва став королем, августейшим указом расторг этот счастливый брак и сам женился на маме. Чужие чувства его всегда волновали в последнюю очередь. Да уж, это я уже успела заметить. — А они любили друг друга? — тихо спросила я. — До сих пор любят, — горько усмехнулся князь, — но самое большее, что может себе позволить отец — это поцелуй руки Ее Величества. — Но... — я беспомощно теребила поводья, глядя на уши Зайки и лихорадочно соображая. Вспомнив один из законов, я вскинула голову: — Ведь она тоже может развестись! — По истечении ста лет? — уточнил парень. Я кивнула. — Ничего не выйдет, мама простолюдинка. Снова поникнув, я отвела взгляд. Значит, она не маг и столько не проживет. Жаль. Князю Кристеру сейчас под пятьсот, Ее Величеству, наверное, около сорока. Они в одной поре. Но Идисса скоро начнет увядать, и никакими заклинаниями это не остановить. Очень обидно. Просто возмутительно! Почему мой отец такой бесчувственный? А я и не знала, что королева из простых людей, она всегда казалась мне такой красивой и возвышенной, да и черты лица у нее тонкие, как у потомственной аристократки. Стало понятно, почему корона досталась младшему из принцев, а не князю Кристеру. До сих пор ходят толки о том, что старший — прирожденный правитель. Значит, ради женитьбы на любимой он отказался от престола? Вот это романтика... Не удивлюсь, если из-за этого разразилось немало скандалов в королевской семье. Вот бы и мне замуж по любви... — Римар, а почему из всех драконов на принцессе должен жениться именно Ян? — вдруг пришел мне в голову вопрос. — Его отец — посол к людям, а такого рода должности у ящеров наследные, — рассеянно ответил страж, видимо, погруженный в свои мысли. Я решила от него отстать, раз уж разворошила не самую приятную тему, и стала глазеть в ущелье, чтобы хоть чем-то себя занять. А дорога тем временем стала наклонной, отряд неспешно спускался к реке. Привал, что ли? Хотя, очень даже вовремя — солнце уже заметно припекало. Сейчас спрячемся в тени скалы, поедим, может, даже вздремнем немного... Не суждено было. Река была до того красивой, что я, прихватив бутерброд, прыгала по огромным валунам на мелководье, а следом за мной довольно ловко скакал тоже жующий Римар, умоляя не свалиться и не сломать себе что-нибудь. — Аечка, солнышко, прошу тебя, пойдем в тенек! — в конце концов взмолился он, утирая снятой рубашкой пот со лба. — Ну, ладно, ладно, — смилостивилась я, — все равно мне нужен еще бутерброд. Можно, я вдоль берега пройду? — Сжалься! — спрыгнув на крупные плоские камни, образующие подобие пляжа, страж подал мне руку. — Отдохни, Римар, я пригляжу, — со смехом пообещал линад, сладко потягиваясь. Облегченно свалившись у скальной стены в теньке, парень накрыл голову рубашкой и затих. Бедолага, устал... — А как тебя зовут? — я шла рядом с самым редким существом, касаясь бедром его бока. — Никак, зачем мне имя? — удивился кошак. — С хозяином у меня связь ментальная, а другие ко мне редко обращаются. — Он подчинил тебя, да? — тихо спросила я. — Заставил стать его Хранителем? — Он нашел меня умирающим и спас этим мне жизнь, — чуть оскалился, видимо, улыбаясь, линад, — и хозяин он прекрасный. — Кто мог тебя так искалечить? — изумилась я. Линады же такие сильные существа! — Ну, мне вечно не везет с женщинами, — хмыкнул кот, — ой, меня остроухие зовут, постой здесь, ладно? Я быстро. И умчался в обратном направлении огромными мягкими прыжками. Постоять на месте? А что на этом месте есть интересного? А вон то что за пещерка, м? Покрутив головой и не заметив ничего более интересного, я решительно подошла к узкому отверстию в скале. Его ширина прекрасно подходила для того, чтобы просунуть туда голову и плечи, что я незамедлительно и сделала. Пару мгновений глаза привыкали к темноте, но я все же разглядела небольшой каменный мешок. В углу были набросаны какие-то тряпки и шкуры, а на этой горе восседал нескладный парень. И все было бы нормально, если бы он, запрокинув голову, не опустил в широко разинутый рот серую мышку. Я увидела, как волнообразно изогнулось его горло, пропуская добычу целиком. А потом его глаза с горизонтально вытянутыми зрачками и вертикальными веками не уставились бы на меня. Он моргнул. Жуть какая. — Э-э-э, ладно, я прошу прощения, ты кушай-кушай, я пойду... — забормотала я, не в силах оторвать взгляд от расширившихся зрачков змеевика. А тело тем временем само забиралось в пещерку, ведомое чужой волей. — Понимаю, я потревожила тебя, но я отвратительный собеседник, да и пища из меня никакая, отпусти, а? Вокруг руки обвилась змея. И вокруг ноги. Змеевики умные, но эта их связь с ползучими гадами... Полузмей встал. Высокий, худющий и непропорциональный, в малом пространстве он казался еще выще, худее и непропорциональнее. Особенно, если смотреть, как я, стоя на четвереньках. — Меня нельзя есть, — пискнула я, — я почти принцесса и почти замужем! Змеевик еще раз моргнул, и мир померк.