Рожденный пламенем

      …Они стояли между геранью и китайскими розами, спиной ко мне. Их плечи легонько соприкасались - поза абсолютно невинная, если бы не пульсирующая сейчас между ними чувственность. Чувственность, которая зашкаливала. Одинакового роста, золотоволосые, стройные боги, созданные для того, чтобы ломать и создавать, управлять, совершенствовать, познавать и дарить свет.       Я замер на мгновение, сливаясь с их сиянием, вливаясь в него.       Консул Минк оглянулся.       - Послушайте, Фримен, - голос его звучал мягко, с бархатистыми вкраплениями нанизанных на нитку жемчужин. – Мы с Советником подумали и решили: возвращаться назад, на Амои, нет никакого смысла. А здесь, на Терре, просто идеальные условия для нашей задумки.       - Какой задумки? – уже практически зная ответ, с замиранием сердца спросил я.       Господин Ам обернулся: в глубине его изумрудных глаз светились опасные чертики вдохновения.       - Всегда мечтал попробовать себя в роли Демиурга, Фримен. А?.. Слабо создать рай на земле?.. Или хотя бы здесь, у нас, в Аризоне?.. Вспомнить легенды о золотом веке и наполнить их новым содержанием?... Этакую утопию, где разум, природа и новейшие технические разработки не взаимоисключают, а дополняют друг друга и составляют единое целое. Общество, где будет только одна вера - в красоту и добро. Тем более, - усмехнувшись, он бросил выразительный взгляд на Ясона, - бог у нас уже имеется, да и иконы есть, кому писать, - усмехнувшись еще более лукаво, он подмигнул мне. - Надеюсь, вы с нами, господин художник, а?..       У меня дух захватило.       - Да! – опережая мысль, тут же моментально сорвалось с моих губ.       НЕДЕЛЮ СПУСТЯ       - Фримен, вы меня уморите. Может быть, достаточно на сегодня, я?       Прекрасный белокурый мужчина, замерший в вычурной позе напротив окна, бросил на меня насмешливо-умоляющий взгляд.       - Еще минутку, Ясон… Нет, две…пять…       Я сделал еще несколько мазков кистью. Картина была далека от завершения, но, как всегда, ослепляла своей пронзительной красотой. Белокурый ангел, раскрыв за спиной огромные паруса белоснежных крыльев, нес в ладонях золотую звезду, свет от которой словно озарял картину, рассыпаясь такими же золотыми лучами по комнате. Или это утреннее солнце, играющее на красках, давало такой эффект, или это я гений. Ха, исходя из моей природной скромности, я все-таки склонен предположить второе.       Вошедший в комнату Рауль остановился рядом с картиной, несколько секунд смотрел на нее восхищенно-оценивающим взглядом, затем подошел к Ясону, который с гримасой уморительного недовольства поводил затекшими плечами, и, быстро наклонившись, поцеловал его в губы.       - Ну, как успехи?       - Ты же видишь, как, - белокурый мужчина запрокинул голову, отвечая на поцелуй, - Фримен безжалостен, аки деспот, и требователен, как зануда-администратор.       - Вижу, - зеленоглазый мужчина улыбнулся той теплой персиковой улыбкой, от которой у меня во рту сразу же появился привкус свежих фруктов. – Фримен – умница. Из нас троих он самым первым начал воплощать в действие наш проект «Красота спасет мир».       Дверь распахнулась, и в комнату со стремительностью сквозняка ворвался Билл. На нем была кожаная байкерская куртка, такие же брюки и высокие пыльные ботинки.       - Посмотрел дом – это просто песня! – прямо с порога заорал он. – Рэд говорит, что…. Ой, - он привычно осекся и покраснел, увидев обнаженного Ясона, но тот так же привычно небрежно махнул рукой, мол, ладно, все в порядке, все свои.       - Ну, продолжай, что там с домом? - спросил Рауль, с теплой улыбкой наблюдая за тем, как Билл, подойдя ко мне, зарывается губами в мои давно не стриженные волосы.       - Дом просто сказочный, - еще раз ткнувшись небритой щекой куда-то мне в шею, Билл уселся на диван и вытянул ноги. – До последнего времени там была какая-то богодельня, а раньше он принадлежал графскому отпрыску из южан. Я его, как увидал, от восторга чуть не завизжал. Только представьте себе - викторианский стиль, подъезды, колонны… И даже портики над крышей сохранились. А, если отреставрировать, то вообще конфетка будет.       - Вот ты этим и займись, - снова улыбнулся Рауль, - ты ведь по профессии архитектор, правда?..       - Ну, да, - смутился Билл, только когда это было… Сейчас только один диплом да понты.       - Понты – это не самое плохое дело, - воспользовавшись внезапным вторжением Билла для того, чтобы прекратить экзекуцию с позированием, сказал Ясон.       – У вас здесь на Терре понты – это уже половина успеха.       - Точно! – подхватил я. – Уверен, что у тебя получится, Билл, и даже гораздо лучше, чем смешивать коктейли для посетителей и улыбаться вышибалам. В ответ мой друг только рассмеялся и подмигнул. Я ответил ему такой же понимающей теплой улыбкой. Все-таки он у меня прелесть. Он все понял и принял, и даже мой «тройственный союз» с инопланетными красавцами его не смутил.       - Я люблю тебя, Бра, - сказал он, ловя губами тоненькую ниточку пульса на моем виске. – А с кем ты там состоишь в ментальной связи, с двумя мужиками, или с сотней, мне на это наплевать.       И вот сейчас именно Билл отыскал для нас чудесный дом в Аризоне, дом для все нашей «джаз-банды». Дом, который должен стать нашей штаб-квартирой для того, чтобы… Но, тс… я пока что молчу… Ну, а когда ЭТО, наконец, случится, то, что мы задумали, говорить об этом уже не будет смысла.       После обеда мы поехали смотреть дом. Гай и Микки уже были там – раздевшись до плавок, они купались в небольшом пруду у самой ограды.       - Красиво, - с чувством выдохнул Рауль, глядя на увитую дикими розами ограду и ласточкины гнезда под массивными и в то же время вычурно-утонченными балконами.       - Да, - Ясон вдохнул всей грудью сладковатый густой воздух и перевел задумчивые глаза на кувыркающихся в воде парней. – Это твой Рабле, Рауль, что-то там говорил о том, что все происходит к лучшему в этом лучшем из миров?       - Нет, Вольтер, - усмехнулся Рауль. – Эх, ты, неуч!       - Ага, и горжусь этим,- насмешливо подхватил Ясон. – У меня ведь всегда есть под рукой такой замечательный умник, как ты. И – не только под рукой.       Они обменялись понимающими, полными любви взглядами: я невольно обратил внимание на их руки. Теперь на безымянном пальце господина Минка красовалось другое кольцо – с крупным изумрудом, который переливался на солнце, как зеленая звезда. Точно такое же кольцо, только с сапфиром, было на пальце у Рауля.       Я почувствовал невольную зависть. Нет, нужно нам с Биллом все-таки оформить брак. Чем мы хуже, чем господа блонди?..       Парни, между тем, вылезли из озера и, одеваясь на ходу, приблизились к нам.       - Рэд поехал за нотариусом! – тут же громогласно сообщил Микки. – Нэро подсчитывает смету. А Парис сказал, что это самая настоящая халупа по сравнению с Эос.       - А ты что же? – улыбнулся Минк; его взгляд теплым синим лучом коснулся щеки парня – тот моментально вспыхнул, но не опустил глаз.       - А я ему сказал: не нравится здесь, вали обратно, на Амои – маман из тебя быстренько фурнитура сделает.       - Точно! – хихикнул Гай. – У вашей мамы…хм…разговор короткий – раз, два, и сострижет все лишнее. А здесь местечко клевое!.. Насчет дома не знаю, мне, в общем-то, по фиг, а вот роща – просто обалдеть!.. Здесь есть такие…такие клубочки с иголками… Забавные – шипят и молоко любят.       - Даже не вздумай притащить опять в постель ежа, идиот! – тут же окрысился Микки. – Я ночью с перепугу чуть с кровати не рухнул!..       Вот так, смеясь и переговариваясь, мы пошли по заросшей шиповником аллее, ведущей к дому.       Я, чуточку приотстав, легонько тронул Микки за плечо.       - Не жалеешь? – тихо спросил я.       - О чем? – он сделал большие «непонимающие» глаза.       Я улыбнулся и поиграл бровями. Парень заржал.       - Ох, блин, ну что за жизнь! То один эмпат был под боком, а то вдруг сразу три! Ну, что с вами делать. Я не знаю, жалею я или нет. Я еще не понял. А, впрочем, наверное, нет. Клер, то бишь, Ясон, он всегда был для меня, как звезда – прекрасный, далекий… Даже, если он рядом, то его все равно не возьмешь в руки. Он никогда не был моим, хотя вроде бы и принадлежал мне. А Гай – свой парень… Я его уже почти 10 лет знаю, изучил всего вдоль и поперек.       - Это называется - « лучше синица, чем журавль»? – улыбнулся я.       Парень нахмурился, сосредоточенно раздумывая над моими словами.       - Ладно, не парься, я понял, - я подмигнул ему и перевел глаза на двух золотоволосых мужчин, неторопливо идущих вверх по аллее. – Скорее всего, ты прав. У ангелов своя судьба. Они могут лишь изредка соприкасаться со смертными, но постоянно жить среди них они не могут.       - Эй! – весело осклабился парень. – А себя ты относишь к какой категории?       Я задумчиво посмотрел на небо: прозрачный белый луч, казалось, пронзал собой облака, и, как стрела, вонзался в землю.       По моим губам побежала невольная улыбка.       - А я – тот, кто соединяет, Микки, связующее звено между вами. Я и мои картины.