chemistry

Этиловый спирт – это прозрачная бесцветная жидкость, которую содержат практически все алкогольные напитки. Алкоголь бывает разного типа, вида, цвета, вкуса, имеет множество названий, смесей и вариантов. Он бывает с низким содержанием спирта, с высоким, разбавленный и чистый. Всё это - Химия. Любовь – это чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии, одна из фундаментальных и общих тем в мировой культуре и искусстве, выступает важнейшим субъективным индикатором счастья. И это тоже Химия. Томас проснулся с чувством, что он совершил самую большую ошибку в жизни. Разобраться, от чего ему так кажется, парень не успел – резкая головная боль, отдающаяся в висках пульсацией, затмила всё остальное. Каждый вдох давался с трудом, а выдох ещё хуже, словно что-то скребло по лёгким добираясь до самого горла, пытаясь удушить актёра изнутри. Открыть глаза было непосильной задачей, которую он отложил на потом. Томаса пугало то, что он не мог вспомнить, что вчера произошло, почему у него такое похмелье, словно он был в запое несколько дней, и откуда это, нещадно сдавливающее сердце, ощущение чего-то ужасного, непоправимого. Сангстер ненавидел напиваться именно по таким причинам. Когда ты пьян, ты себя не контролируешь, а контроль – это одно из самых важных свойств человека. Томас практически не пил, за исключением праздников и важных вечеринок, и никогда не напивался так, чтобы отбило память. Сложно передать, насколько это было неприятно. Что же вчера произошло? В голове мелькали лишь отрывки, но нечеткие, словно размазанная фотография, на которой сложно разглядеть даже лица. Томас точно знал, что был с кастом, с Уэсом и даже с Дашнером, и пили они, вроде, за успешность первой недели «Бегущего» в кинотеатрах. Он помнил, что просил налить всего одну, а после этого – темнота. Будто кто-то покопался в его мозгах и нажал кнопку «удалить», начисто стерев то, что он теперь так старательно пытался вспомнить. Томас замер, внезапно сообразив, что в комнате он не один. И даже больше – с ним на кровати лежал кто-то, обнимая его за талию. Осознание этого словно ударило парня под дых, послужив катализатором для того, чтобы переступить через боль и, наконец, открыть глаза. Сангстера замутило от резкого света, ударившего по зрительным нервам, и он прищурился, удерживаясь от стона. Он сглотнул, пытаясь хоть как-то смочить горло, которое мучительно требовало воды, и вздохнул. Только сейчас он явно почувствовал запах одеколона, который он узнает где угодно. Но, может быть, он ошибается?.. Томас повернул голову в сторону того, кто лежал рядом. Дилан. От отчаяния ему захотелось просто разрыдаться как ребёнок. Этого не может быть, просто не может быть. Он ни за что бы, никогда не сделал этого. Не с Диланом, не в таком состоянии, не так, чтобы забыть… Но они вместе, в одной кровати, судя по всему, провели ночь, определенно не для игр в карты. Неужели теперь всё пойдёт наперекосяк? Их замечательные дружеские отношения, которые длились уже больше года, которые Томас так ценил и боялся потерять любым своим неосторожным словом или действием… теперь ведь всё не сможет продолжаться, как раньше? Дилан отвернётся от него, им обоим будет слишком неловко. Несмотря на внутренние терзания Томаса, О’Брайен продолжал мирно посапывать, такой весь восхитительно красивый, взъерошенный и одновременно умиротворённый. Это даже немного разозлило Сангстера. Как он может спать, когда здесь произошло такое? Да ещё и быть таким завораживающим, с этой шеей, острыми ключицами, совсем немного, но уже заметно, выступающими кубиками пресса… дальше, слава Богу, начинался ремень джинсов. Томас опустил взгляд на себя, отметив, что и он раздет только на половину, а это меняет ход дела в лучшую сторону. Вряд ли бы они, пьяные в стельку, стали бы потом одеваться. Вероятнее, они и не раздевались. С этой мыслью в душе отлегло настолько, что актёр практически успокоился. Просто пьяными они помогли друг другу добраться до постели и тут же уснули. Но спокойствие Томаса кончилось ровно в тот момент, когда Дилан медленно открыл глаза. Он несколько раз быстро моргнул, хмурясь, видимо, от головной боли. Их лица были чересчур близко, стоит только немного податься вперёд и их носы соприкоснутся, но Томас не мог заставить себя пошевелиться и отстраниться. Он решил, что это будет выглядеть так, как будто он пытается скрыть неловкость, но он не хотел, чтобы О’Брайен видел эту неловкость. - Томас? – было настоящим издевательством со стороны Дилана произносить его имя таким низким, хриплым ото сна голосом, немного протяжно и тихо. Томаса повело, по спине пробежались мурашки, он едва сдержал себя в руках. Не переступать черту, не сейчас, когда всё ещё можно уладить. - Дилан? – ответил Томас с таким же хрипом, наблюдая за тем, как губы О’Брайена расплываются в странной улыбке. - Не то, чтобы я имел что-то против тебя, но… какого черта? – Сангстер чувствовал дыхание Дилана на лице и понимал, что это уже слишком. Ещё немного и ему будет очень, очень некомфортно продолжать лежать в тесных джинсах. - Я бы, пожалуй, ответил, если бы сам знал. Дилан только сейчас обратил внимание, что его рука обнимает Томаса, и он отнял её, немного медленно, словно нехотя. Он перевернулся на спину, и Сангстер смог нормально дышать, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. - У тебя на шее… - Дилан запнулся, хмыкнул. – В общем, не думаю, что это синяки. Томас инстинктивно коснулся шеи, словно мог что-то нащупать. Захотелось курить. Очень сильно. И очень много. Пачку, как минимум, и это если в один заход. - Томас, мы ведь не могли?.. - Нет, - резко ответил Сангстер, надеясь на правдивость своих слов. - Я сомневаюсь. Дилан от чего-то коротко засмеялся, зевнул и сладко потянулся. - Никогда не был в более неловкой ситуации. Томас согласно хмыкнул, избегая встретиться взглядом с Диланом, и уселся на кровати, опустив ноги на пол. Он потёр глаза и увидел на ковре свою футболку. Чуть дальше лежала его куртка, которую парень подобрал и залез в карман. - Ты куда? – раздалось позади, и Сангстер, который уже отошёл от кровати, обернулся. - Хочешь, чтобы я провалялся весь день с тобой? – Томас постарался отшутиться, но пожалел, так как Дилан обезоруживающе улыбнулся и произнёс слова, который парень так и не понял. - А почему бы и нет? – шутка это была или нет, но актёр смутился, вытащив пачку сигарет. Он начал было доставать одну, как О’Брайен запротестовал: - О нет, только не в моем номере, - он нахмурился. – Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты куришь и портишь своё здоровье. Но раз ты всё равно не прекращаешь это делать, то хотя бы не в моей комнате, окей? Томас закатил глаза и убрал сигареты обратно. Он почувствовал себя совершенно беспомощным в этой ситуации, и не знал, куда деться. В кровать не ляжешь, оно понятно, курение не оказалось выходом, уйти на такой ноте немного неудобно. - Дилан, ты… Томаса перебил стук в дверь, громкий и настойчивый, от которого головная боль вспыхнула с новой силой, очередной раз напомнив о совершенных ошибках. Актёры переглянулись, О’Брайен кивнул, как бы давая Сангстеру разрешение на то, чтобы тот открыл дверь. Томас подошёл к ней, повернул защёлку и немного приоткрыл. Перед ним стоял Уилл с хитрой улыбкой и нарочито спокойным видом. - С добрым утром, Томас, - сказал он, пытаясь заглянуть в комнату. Он толкнул дверь, чтобы та открылась шире и, увидев полуголого Дилана в кровати, улыбнулся ещё шире. Сангстер даже испугался, как бы у него не треснуло лицо. Он внезапно отвернулся в сторону и закричал так пронзительно, что Том невольно отступил назад, схватившись за голову. - Ки Хонг, ты должен мне полтинник! Из двух комнат почти одновременно вылетели Кая и Ки, в один голос воскликнувшие «Да ладно!». Томас стоял как парализованный, потеряв дар речи. Он не мог ни сдвинуться, ни закрыть дверь, ни возмутиться, ни отшутиться. Ли посмотрел на друзей через плечо Уилла, с удивлённым глазами. Кая выглядела так, будто хотела сказать «я же говорила!», скрестив руки на груди. - Черт, я не думал, что они серьёзно решатся на это, - бурчал Ки Хонг, доставая из кармана деньги. Он сунул 50 долларов Уиллу, а тот был таким довольным, словно только что доказал Теорию Струн. - Да, и тебя совсем не навели на мысли моменты, когда они поцеловались, когда они сказали всем, чем собираются заняться, когда они ушли вместе… - Понял-понял. За их спинами открылась дверь комнаты, из неё вышел Уэс с кружкой кофе. - О, неужели наши химики всё-таки поставили свой опыт? Кая подняла брови: - Что? - Они вчера доказывали мне, насколько интересен факт того, что спиртное – это химия, и влечение двух людей друг к другу – тоже химия, и то, что, смешав это вместе, можно получить весьма занимательный результат. - Такой, например, как на шее у Томаса, - когда появился Дашнер, никто не заметил, но он оказался рядом вовремя. Сангстер сейчас ненавидел всё, что только можно ненавидеть. Особенно свою внезапную невозможность ничего ответить, а друзья продолжали разговаривать так, будто их с Диланом не было рядом. Он хотел захлопнуть дверь, возмутиться, накричать на них, но вместо этого промямлил, надеясь, что это звучало достаточно разборчиво и убедительно: - Ничего не было. Произнеся это, он тут же понял, что никто ему не поверит. Так и вышло: все синхронно хмыкнули, состроив лица аля «ага, так и поверили». Томас чувствовал себя виноватым перед Диланом. Ведь тому приходится выслушивать всю эту ерунду из-за него. О’Брайен наверняка злится, кто угодно бы злился на его месте, когда тебя обвиняют в таком. В том, чего не было. Чего не должно было быть. - Нет, серьёзно, - Томас пытался собрать последние крохи достоинства. – Мы просто уснули. - Да ладно, мальчики, здесь все свои, - Кая подмигнула Дилану, который лениво подходил к ним. Он улыбнулся Скоделарио в ответ, пробежался взглядами по остальным, осторожно подвинул Томаса в сторону и начал закрывать дверь, не обращая внимания на недовольные возгласы. - Нам с ним надо поговорить, - произнёс О’Брайен, перед тем как дверь защёлкнулась. – Только не очень увлекайтесь своими «разговорами», у нас автобус через полтора часа. - Да ладно, думаю разок они успеют. - Разок? Кая, ты переоцениваешь их силы. Томас хотел закрыть уши, чтобы не слышать этого или исчезнуть, или вообще перестать существовать, потому что это было слишком неловко. Настолько неловко, что он, наплевав на просьбу Дилана, вытащил сигареты и закурил, стараясь не смотреть в сторону друга, и открыл окно нараспашку. Свежий воздух ударил в лицо, Томас вдохнул его вместе с никотином. По телу пробежалось приятное удовольствие, расслабляющее и заставляющее успокоиться. Он медленно выдохнул дым через нос и, сбросив пепел с сигареты, повернулся к Дилану. Тот стоял всё на том же месте и, прикусив губу, смотрел на Сангстера. Тот почувствовал укор совести. - Прости. - Почему ты так переживаешь? – голос О’Брайена показался каким-то грустным и тихим, Томас не сразу понял, о чём речь. - Что? - Тебя так волнует то, что мы могли бы переспать? – Дилан подошёл ближе, но не слишком, чтобы не чувствовать неприятного запаха. Томас потушил недокуренную сигарету и бросил её с балкона вниз. Он повернулся к О’Брайену немного сбитый с толку. - А тебя нет? Дилан просто пожал плечами. - Не так сильно, как тебя, судя по всему, - он смотрел прямо в глаза Томасу и выглядел почти обиженно. - Дил, я дорожу нашими отношениями. Я бы не хотел, чтобы они испортились из-за дурацкой пьяной ночи. Дилан отвёл взгляд, словно над чем-то раздумывая. Томасу не хотелось думать, что О’Брайен пытался ему на что-то намекнуть. Эта мысль, скорее всего, ошибочная и очень опасная. Не стоит поддаваться эмоциям. Томас поджал губы, вспоминая слова Уилла. «Они поцеловались» … Он бы всё отдал, чтобы вспомнить это. Или чтобы снова почувствовать. - Она бы не испортила моё отношение к тебе, это точно, - приглушенно сказал Дилан. – Ничто не испортит моё отношение к тебе. Томас во второй раз за такой короткий промежуток времени потерял дар речи. Это, черт возьми, звучало почти как признание. - Знаешь, а ведь Уилл выиграл полтинник на нас, - произнес Дилан. – Незаслуженно, раз между нами ничего нет. Томас сглотнул. - Они ведь не верят, сколько им не говори. - Видимо, на это есть какие-то причины. - Уилл назвал их. Дилан улыбнулся, проведя рукой по волосам. Томас обрывисто вздохнул. Ну вот, он стал абсолютным фетишистом. - Ты помнишь что-нибудь из этого? – спросил он, остановив свой взгляд на оставленном им засосе. Томас покачал головой. – Я бы хотел вспомнить. Ну всё, это было уже слишком очевидно. Дилан играл с ним, проверял, ощупывал, пытаясь разобраться. Он не действовал сам, потому что так же боялся получить отказ, но намекал, пытаясь подтолкнуть другого к действиям, к словам, хоть к чему-нибудь, что выдаст Томаса. Что позволит О’Брайену переступить черту без всяких последствий, так как он сомневался. - Чего ты пытаешься этим добиться? Дилан невинно вскинул руки, с улыбкой поджав губы. - Совершенно ничего. А ты о чем подумал? Томас выругался под нос, в несколько быстрых шагов пересек расстояние между ними, и притянул О'Брайена за шею для поцелуя, резко и почти грубо. Дилан, оторопев, отстранился, заглянул в глаза Сангстера, а затем сам потянулся к нему, но намного мягче. Поцелуй получился немного смазанным, оба были в замешательстве, но горячим и желанным. Томас, игнорируя потребность в воздухе, не отпускал Дилана, царапнув его шею ногтями, он пытался запомнить этот момент во всех красках, нельзя повторить ночную ошибку. Получить всё, пока О'Брайен не вспомнит, что происходит и не одумается. Или... Они буквально отлипли друг от друга, тяжело дыша из-за сбившегося сердцебиения, и прижались друг к другу лбами. - Вот об этом я подумал. Ты ведь этого хотел? - "Пожалуйста, скажи "да". Хотя бы отшутись, в своей манере, чтобы не было неловкости. Пожалуйста." - Да, - слетело с губ Дилана, тихо, однако Томас расслышал это лучше, чем мог услышать раскат грома. Да. Он сказал да. Увидев выражение лица Сангстера, О'Брайен усмехнулся: - Ты не это ожидал услышать? - Немного не то, верно, - Томас замялся. - Ты не мог бы уточнить, чтобы избежать недопонимания... это ведь не какая-то шутка в стиле "playing chicken", как на съемках? Ты... действительно хотел этого? - А ты думаешь я не хотел этого тогда? - Дилан как-то горько засмеялся. - Вокруг нас находились десятки людей, Томас, по-моему благоразумно было с моей стороны отстраниться и вылить всё в шутку. - Ну ты и придурок, - Томас покачал головой, а затем коротко поцеловал Дилана. Он не мог поверить, что теперь сможет делать так в любой момент. Парень вздохнул: - И как всё привело нас к этому? - Ты ведь слышал Уэса. Химия. - Химия? - Ага, - О'Брайен весело кивнул. - Все наши чувства - это химические процессы, а алкоголь - химические соединения. К этому нас привела выпивка и чувства - всё это и есть Химия. - А не проще сказать, что я тебе нравлюсь? - Проще, но это слишком прямо и не так поэти... Томас перебил его поцелуем, ненавязчиво подталкивая к кровати. Дилан поддался его немой просьбе и сделал несколько шагов назад, пока не уперся ногами в кровать, а затем опустился на неё, откидываясь на спину. Сангстер забрался на него сверху, с чувством полной эйфории и мыслью, что это просто сон, он проснется с минуты на минуту. Но вместо этого он слышит сквозь поцелуй шепот: - Я люблю тебя. Том кивает, отвечая "и я тебя", а затем целует так, как будто в последний раз: пытаясь передать все свои чувства в одном лишь касании губ. Отстранившись, Томас смотрит на того, кого считал навеки запретным и недоступным, и мысленно добавил себе несколько очков к достижениям. Он получил невозможное. И это невозможное, похоже, радовалось не меньше. - Они ведь сказали, что у нас есть ещё полтора часа?.. Целых полтора часа полного распоряжения Диланом. Ох, сколько всего Томас намеревался наверстать за это время.