Заскоки

Все дешевые номера в мотелях были заняты, хостелов поблизости не было, а когда мы зашли в один из прибрежных отелей, педик на ресепшене очень невежливо спросил, хватит ли у нас денег хотя бы на одноместный номер. Чисто из исследовательского интереса я посчитал, прямо у этого индюка под носом, и оказалось что - да, хватит, ровно на одни сутки, а потом мы бомжуем еще недельку и до дома добираемся попутками. Потому что денег не останется совсем. - Ну что, шикнем? - заржал Пол. Мы не шикнули. Предусмотрительный я захватил двухместную палатку, пенку и спальник, они пропитались дымом, и теперь вонял весь салон. Пол умом не отличился: ни спальника, ни пенки он не взял. - Я обойдусь, - заявил этот герой. Я решил, что если не открыть Полу правды, то на следующий день он забудет о облюбованном образе настоящего мужчины, превратится в великого мученика и достанет меня своим нытьем. Короче, день и все последующие будут испорчены. Поэтому я сказал: - Ты замерзнешь и отобьешь себе спину. Из не слишком достоверного источника - со слов самого Пола - я знал, что он никогда не ночевал в палатке. Он стеснялся этого, как пятиклассница своих трусиков, и раскрыл мне страшную тайну весьма неохотно. Он думал, что я стану его дразнить. На самом деле я не любил дразнить людей, я любил дразнить только Пола. Мне безумно нравилось, когда у него, такого обычно надменного, становилось растерянным лицо. Если бы вы дружили с Полом, вы бы меня поняли. Пол был занудой, настоящим папочкиным сынком, он выглядел как Элвис и пел так же. Он делал вид, что у него нет недостатков, зато потыкать в чужие было его вторым хобби. Клянусь, внутри себя он гомерически хохотал каждый раз, когда я лажал на репетициях. А еще Пол был дофига упрямый. - Не отобью, - сказал он, будто всю жизнь ночевал голышом на твердой земле, а не на своей теплой мягонькой кровати, и, конечно же, знал, о чем говорит. Я представил, как Пол будет материться утром, массируя шею, и прикусил щеку изнутри, стараясь не заржать. Когда мы добрались до палаточного городка, солнце почти село. Организаторы фестиваля выхватили нехилую территорию: людей приехало много, но палатки не жались друг к другу из-за нехватки места. - Где ставить будем? - спросил я у Пола. Он большими глазами, раскрыв рот, оглядывал временное импровизированное королевство вокруг нас. Я не дождался от него внятного ответа, лишь пожимание плечами и молчаливое презрения к моим мирским вопросам, так что я сам выбрал место и сам поставил палатку, пока малыш Поли развлекался, гуляя от соседей к соседям. Позже выяснилось, что он искал лишнюю пенку и спальник. Ни то, ни другое никто ему, естественно, не одолжил. - Не суди мир по себе, - важно сказал я. - Не все такие наивные, как ты. Пол обиженно засопел и отвернулся. Спать хотелось невероятно, и я забрался в палатку, скинул ботинки у входа, штаны и, положив их комком под голову, закрыл глаза. Было душно, я расстегнул спальник, но заснуть не смог. Высокоинтеллектуальные разговоры людей вокруг сливались в монотонное и утомляющее гудение. Я лежал и думал, кто придет раньше - Пол или сон. Первым пришел Пол. Он со слоновьей грацией ввалился в палатку, чуть ее не сбив, проехался задом по моим ногам и издал такое аристократическое "ох!", что я засмеялся и выдал себя. - Ты не спишь, - воскликнул Пол своим самым обвинительным тоном. - Но я хочу спать, - возразил я и зевнул, - поэтому, если будешь дрочить, то потише. - Иди нахуй. У Пола потрясающе получалось посылать меня. Я сквозь опущенные веки наблюдал, как он неспешно раскладывает на своей половине вещи, пытаясь смягчить твердость земли. - Ты замерзнешь, - не скрывая ехидства, сообщил я Полу, когда он улегся на спину и сложил руки в замок на животе. Прямо диснеевская Белоснежка. - Ночью станет холодно. - У тебя есть другие предложения? - спросил Пол и повернулся ко мне набок. Я хотел сказать, чтобы он лег ко мне. Пол бы недоверчиво затарабанил про то, что это не по-мужски и пошутил что-нибудь насчет пидорасов и ориентации. Я бы возразил, что так делают многие, особенно девушки, а Пол самая настоящая девчонка, так что стесняться ему нечего... Но Пол лежал лицом ко мне и смотрел так пристально, что у меня пересохло в горле. Я открыл рот и понял, какой я извращенец и идиот. - Нет, - ответил я, - делай, что хочешь. И отвернулся. Пол страдальчески и драматично вздохнул, выражая свое мнение относительно меня и моих заскоков. - Ты мог бы поделиться со мной спальником, придурок, - раздалось сзади меня. Я быстро обернулся. Пол пялился в потолок, там, видимо, было нечто совершенно уникальное, потому что он даже не взглянул на меня, когда я подвинулся к нему, желая понять, шутит ли он. Он не шутил. - Хорошо, - сказал я. - Только одежду сними. Господи, как это было неловко! Пол похабно усмехнулся, пробормотал что-то про свою давно потерянную невинность и двусмысленность моих слов, затем разделся и влез ко мне в спальник. У него были холодные стопы, которые он тут же прижал к моим ногам. Я промолчал, потому что мне в лицо лезли его отросшие волосы, и я элементарно боялся открыть рот и задохнуться. - Удобно? - поинтересовался Пол и двинулся ближе. Мы оба были только в трусах. Мне стало страшно, что он прижмется еще ближе, но отодвинуться я не мог. - Не знаю, - честно ответил я. Мое сердце тяжело, почти больно билось о ребра. - Спокойной ночи. Пол согласно хмыкнул, и я сполз чуть ниже, чтобы не дышать его волосами. Его спина была прямо передо мной. Я как бы случайно провел по ней рукой. Пол вздрогнул и едва слышно выдохнул. Я прижался лбом к нему между лопаток и обнял рукой за живот. Его живот был теплый и мягкий. Пол взял меня за запястье и сжал холодными пальцами. Я хотел, чтобы он повернулся ко мне, и боялся этого. Мы лежали так какое-то время, может, несколько минут, а может быть - часов, я не знал. Потом я решил, что хватит быть трусом, тем более, что это Пол, Пол не станет молча страдать и не даст себя изнасиловать. Он скорее даст мне в рожу. Я приподнялся на локте и нагнулся, рассматривая его лицо. В темноте я мог увидеть лишь блестящие белки глаз. А затем я почувствовал его широкую ладонь у себя на шее. И глупую сладкую улыбку на его мягких губах.