Снежная пыль

      — Клавдий! — вернувшись в библиотеку, юноша первым делом окликнул своего учителя. Его била мелкая дрожь. Только сейчас Рэй начал приходить в себя, понимая, на что именно он согласился. Думая о том, каково среди варваров будет его братьям и сёстрам, юноша не подумал, что будет с ним самим. Сможет ли он, домосед и, как прозвал его Йен, книжный червь, прижиться среди зверей? Станет ли ему сил постоять не только за себя, свою честь, но и за свободу своей родины?       — Рэй? — Клавдий, имея за спиной приличное количество прожитых десятков, медленно, кряхтя, спустился со стремянки. Длинный стихарь чертовски мешал, да и возрастной живот не прибавлял поворотливости, но протоиерей вессалийский упрямо не поддавался коварной старости, причём делал он это не только для себя, но и назло ромейским эпископам, алчно поглядывающим на его тёпленькое местечко при королевском дворе.       — Что-то случилось? — старик сразу же заметил, что с его учеником что-то не так. На щеках юноши пылал лихорадочный румянец, но в то же время его губы были бескровны, а руки мелко подрагивали. Рэй, а Клавдий знал мальчика с самого рождения, был настолько спокойным, уравновешенным и рассудительным, что не заподозрить неладное было просто невозможно.       — Скажи... — опустив взгляд и чуть нахмурившись, начал Рэй, — у нас в библиотеке есть какой-нибудь свод, хроники или же иные записи об ардах?       — Об ардах?! — Клавдий, охнув, всплеснул руками. — Мальчик мой, зачем это тебе?!       — У меня есть две недели, — пробормотал юноша, не осмеливаясь посмотреть учителю в глаза, — чтобы подготовиться к поездке в Арду, — таки найдя в себе силы, юный принц высоко вскинул голову. — Поездке в один конец.       — Что? — прохрипел Клавдий, тяжело опускаясь в кресло. Сказанное просто не укладывалось в его старческой голове. Оно было глупым и немыслимым, но вставший навытяжку перед ним Рэй выглядел отчаянно-серьёзным, а оттого казался ещё более хрупким и ранимым. Для старого служителя юный принц до сих пор оставался ребёнком, о котором он заботился, как о своём собственном. — Какая поездка?       Смотря на своего учителя, лицо которого, обрамлённое седыми, словно молоко, волосами, было ещё более испещрёно морщинами, нежели лицо короля, видя, сколь беспощадно прожитые годы сгорбили некогда широкую, могучую спину и ощущая на себе тревожный взгляд старика, Рэй не смог сдержаться, рассказав всё. Абсолютно всё, учитывая то, что именно его ожидает и почему он принял такое решение.       — Так вот почему король созывал гербовый совет, — пробормотал Клавдий, пытаясь подняться. Правое колено прострелило болью, и мужчина, охнув, неаккуратно плюхнулся обратно в кресло: даже будучи искусным лекарем, свои хвори Клавдий так и не смог вылечить до конца.       — Учитель! — Рэй сразу же кинулся к старику, помогая ему сесть поудобней. Отчасти юношу терзало чувство вины за то, что он впутал служителя Творца в дела, касающиеся исключительно королевской семьи. Отчасти же он надеялся на то, что разговор с мудрым наставником придаст ему уверенности, которая убывала с каждым мигом, приближающим его к неизвестности ардских льдов.       — Всё в порядке, — отмахнувшись от помощи, Клавдий откинулся на спинку кресла и, прищурившись, хотя видел он, слава Творцу, весьма неплохо, посмотрел на повинно склонившего голову юношу.       — Значит, на заклание решили отправить, как они считают, бесполезного агнца.       — Всё не так! — вспыхнул Рэй, понимая, на что намекает учитель. Да, отец не баловал его вниманием, но таков уж у Грегора Первого характер, да и не пристало отпрыскам королевской семьи быть избалованными, а то, что Клавдий недолюбливал Збет... Честно говоря, вторую королеву её подданные уважали, почитали, побаивались, но не любили. Владычица обладала холодным, расчётливым умом и была быстра на расправу, особенно с теми, кто попадал к ней в немилость.       — А как? — метнув в сторону ученика строгий взгляд, спросил Клавдий. — Или ты думаешь, что, если бы не твоя самоотверженность, на твоем месте был бы кто-то другой? Да простит меня Творец, — протоиерей осенил себя крестным знаменем, хотя скорее по привычке, нежели из-за глубокой набожности, — но правда — она и есть правда, даже если официально она признана богохульством, — напоследок Клавдий цокнул языком, запоздало напоминая себе, что именно из-за подобных речей он вот уже более тридцати лет просидел в протоиереях* (*протоиерей — нижайший духовный сан, настоятель храма).       — Как?.. — переспросил Рэй и отвернулся, покусывая губу.       Юноша знал ответ, но ему больше импонировал романтический трагизм его участи, доблесть, самопожертвование, тернистый путь, в конце которого колючки обратятся благоухающими цветами, да и разумнее было считать, что твой поступок — не бессмыслица, а чего-то да стоит. Например, чьей-то спасённой жизни.       — Да, возможно, ты прав, — отойдя к окну, задумчиво пробормотал Рэй.       Перед взором юного принца раскинулась ночная столица с точками-окошками уютных домов, в которых царил мир и властвовало счастье. Не только ради своих братьев и сёстер, а и для всех жителей Вессалии — вот почему Рэй принял решение стать заложником варваров. А ещё потому, что в его существовании было что-то бессмысленное.       — Но лучше уж бесполезный агнец, чем подающие надежды молодые побеги лозы, — юноша знал, о чём говорил. Гербом Вессалии была виноградная лоза, золотыми нитями вышитая на армейских знамёнах и зелёных плащах членов монаршей семьи, у Рэя же был только небольшой медальон с чеканкой, который король подарил его матери в честь рождения их сына.       Рэя не просто так называли «принцем без короны». Фактически он был королевской крови и как признанный сын своего отца имел право на наследство, в том числе трон, но... Но если болтливые рты можно было заткнуть, то себя самого не перекроешь.       Двадцать лет назад королева вессалийская слегла с тяжелой болезнью, настигшей её после родов. Грегор, дни и ночи напролёт просиживающий у её постели, безумно любил свою жену, но, как и лучшие лекари королевства, ничем не мог ей помочь.       После смерти супруги, оставшись с тремя маленькими детьми, король не пал духом, но и ему нужна была отрада. Тогда же в жизни Грегора появилась Сицилия — юная девушка необычайной внешности, да ещё и наделённая магическим даром.       Завистницы, видя, сколь стремительно растёт государственное влияние простушки из горной деревни, называли Сицилию ведьмой, но предпочитали делать это шёпотом, страшась гнева Творца, наделившего девушку неисчерпаемой благодатью.       Магия или, как её начали называть при Константине Первом, благодать Творца убывала с каждым поколением. Церковь твердила, что причина в греховности созданий небожителя, что это кара за людскую нечестивость, ученые же мужи больше склонялись к тому, что причиной послужило создание Империи. Пока варварские княжества, враждуя друг с другом, вели замкнутый образ жизни, их магия была чиста и сильна, в едином же государстве кровь смешалась и магия рассеялась, пробуждаясь всё реже и реже.       Рэй знает, что Грегор любил его мать. Может, и сейчас любит, ведь не зря же Збет внешне чем-то похожа на Сицилию, но брак между влюбленными не представлялся возможным, ведь его мать, несмотря на свой сильный магический дар, была всего лишь дочерью разводящего коз крестьянина.       Спустя два года после смерти супруги король вессалийский женился на дочери наместника южных островов — Збет, а через пару месяцев у Сицилии родился сын — он, Рэй.       Старшие сыновья короля пошли в своего венценосного отца. Статные, высокие, широкоплечие мужчины с орлиным взглядом карих глаз, они прослыли искусными воинами, правда, Грегор сражался во имя короны, а Йен — во имя Творца. Матильда походила на усопшую королеву: рыжеволосая, зеленоглазая, с пухлыми губами и россыпью веснушек, - она была завидной невестой, но домашнему очагу и мужу принцесса предпочла меч и родину. Младшие дети короля были копией Збет, даже мелкий Луи, а он сам... Он пошёл в мать.       Невысокий, хрупкий, холёный матерью, Рэй во всём уступал старшим братьям, а особенно в воинском искусстве. Да, он с восьми лет обучался бою и его тактике, даже неплохо владел холодным оружием — стилетом — но отбор в армию так и не прошёл.       — Слишком уж он мелкий для регулярных войск, — ощутимо хлопнув его по плечу, зычно расхохотался могучий воевода. — Такого разве что в лазутчики, да только приметный больно. Если за шпийона и не примут, то внимание обратят точно.       Тогда Рэй обиделся, вывернулся из-под руки Ормудса, ворвался в свою комнату, схватил ножницы и кое-как, захлёбываясь в рыданиях, обрезал свои длинные волосы так коротко, как только мог. Волосы отрасли, чай уже пять лет прошло, но цвет свой конечно же не изменили, так и оставшись снежно-белыми, как и у его матери.       Сицилия... Рэй часто думал о том, как бы сложилась его судьба, будь она жива. Десять лет назад южные острова империи попытались захватить варвары, пришедшие по морю из далёкой страны солнца и песка, и Грегор как союзник южного наместника снарядил ему в помощь войска, возглавив их лично.       Все маги, независимо от того, мужчина это или женщина, состоят в армии, а его мама была не просто магом — она была заклинателем водной стихии. Рэй не знал подробностей, ему лишь сообщили, что Сицилия — доблестная женщина, выполнившая свой долг воина и защитившая своего короля. Но маленький Рэй не понял столь пафосных слов, думая лишь о том, что лучше бы умер король, а его мама осталась жива, ведь тогда они могли бы уехать далеко-далеко, туда, где день и ночь делят год поровну, а вокруг сплошь вода, лёд и снег.       С тех пор Клавдий, обучавший юного принца грамоте и Писанию, начал приглядывать за ним ещё пристальнее. Рэю нравился его мудрый учитель, ставший ему и другом, и только позже, спустя несколько лет, юноша узнал, что служителя к нему приставили не только в качестве няньки. Раз Сицилия была магом, значит, и её отпрыск мог быть наделён благодатью, но, увы, надежды ромейских кардиналов не оправдались, и они махнули на бастарда рукой. Для Рэя же это означало только одно — свободу.       Рэй, подстрекаемый не менее пытливым учителем, погрузился в книги и исследования. Юный принц и не рассчитывал на королевское наследие, но всё же надеялся на свой клочок земли, на котором он мог бы выращивать виноград, разводя его новые сорта и делая вино по своей собственной технологии. О большем юноша пока что и не мечтал, усиленно штудируя библиотечные тома.       Получается, его мечтам так и не суждено сбыться. Рэй сильно сомневался в том, что в Арде, территория которой почти круглый год покрыта льдом и снегом, ему удастся вырастить виноград. Да и позволят ли ему, наложнику, заниматься чем-то подобным? Скорее всего, его участь будет не более щадящей, нежели доля королевского шута, вот только развлекать ему придётся не пресыщенных господ, а зверей, не чтящих заветов Творца.       — Так что там с ардами-то? — так и не повернувшись к учителю лицом, спросил Рэй. — Есть в библиотеке о них записи или нет?       — Ну, как сказать, — почесывая бритый подбородок, задумчиво протянул Клавдий. — Кое-что есть, — не нравилось это старому служителю. Очень не нравилось. Рэй ещё слишком юн, чтобы принимать подобные решения и понимать их последствия, а король в этой ситуации оказался слаб духом, сложив с себя ответственность не только как монарх, но и как отец. Не ожидал он, старик, подобного от Грегора, но и назад пути уже не было: Рэй из тех, кто не отступает и не берёт своих слов обратно, поэтому самому Клавдию оставалось только попытаться как-то смягчить его участь.       — И? — нетерпеливо бросил юноша, полуобернувшись. Рэй чувствовал себя так, словно Ормудс снова гонял его по тренировочной площадке от рассвета и до самого заката, вот только разбитым было не его тело, а душа. Юному принцу предстояло ещё самому свыкнуться с мыслью, что он теперь раб.       — Никаких сводов об ардах в библиотеке нет, — Клавдий тяжело поднялся с кресла: наверняка погода будет меняться, раз колено ныло столь нещадно, да и пора бы уже, учитывая то, что осень и так долго баловала их солнечными днями, — но они есть здесь, — мужчина многозначительно приложил указательный палец к своему виску. — Всё здесь, мой мальчик, и возможно, когда-нибудь эти знания оставят оттиск на бумаге.       — Да, точно, — свесив голову, пробормотал Рэй. — Ты же тоже был на войне.       Клавдий был учёным лекарем, поэтому тоже нёс воинскую повинность, да и не мог протоиерей бросить своего короля, которого знал с самого детства. Рэй тогда плакал. Провожая родных на войну, сдерживался изо всех сил, но слёзы всё равно струились по его щекам. Помнится, старший брат ещё подтрунивал над ним, мол, негоже мужику рыдать, как баба, а Матильда лишь грустно улыбалась, вытирая платком его мокрые щёки. Да, он каждый день горячечно молился Творцу, чтобы тот берёг его родных на поле брани, но за учителя он молился ещё усерднее, отчаянно боясь потерять того, кто был его единственным другом и советчиком.       — И я много видел, мой мальчик. Слишком много, чтобы не просить тебя одуматься.       — Оставь это, Клавдий, — устало отмахнулся от слов учителя юноша, плюхнувшись в кресло. — Лучше расскажи мне всё, что знаешь.       — Ну, раз так... — мужчина, пожав плечами, сел на стремянку, с довольным охом выпрямив больную ногу. Конечно, Клавдий не собирался прекращать попытки образумить своего ученика, но и назидать именно сегодня было бы неразумно, да и чёртова нога... Впрочем, ему ещё повезло: клинки ардов были настолько остры, что могли разрубить человека напополам что вдоль, что поперёк, а ему удалось не только сохранить себе конечность, но и почти восстановить её подвижность. Клавдий мог бы гордиться собой, если бы этот опыт помог спасти ему и других.       — С чего начнём?       — Отец сказал... — медленно начал юноша, слегка растерявшись, — что «сай ждёт…». Сай — это?.. — нахмурившись, Рэй пристально посмотрел на учителя. — Это имя Кронзверя?       — Сай — это титул. Царь, если переводить на наш язык, — дельно поправив полы стихаря, ответил протоиерей, — а имя Кронзверя — Арес* (*ударение на «А»).       — Арес... — протянул Рэй, пытаясь представить зверя, обладающего столь необычайным именем, но в образе видимого им мужчины почему-то не было ничего страшного.       Рэй стоял перед распахнутым полупустым сундуком, понимая, что более ему туда положить нечего. День отъезда настал столь неожиданно, что юноша, до этого, как он считал, тщательно готовившийся к своей участи, теперь пребывал в полной растерянности. Ему хотелось забрать с собой всё, поскольку каждая мелочь имела для него значение, но в то же время всё ранее дорогое нужно было оставить в прошлой жизни, дабы не сожалеть.       Ещё вчера из столицы Ромеи пришло донесение, что первые мировые залоги отправились к северным границам империи. Это был его последний ужин с семьёй, на котором Рэй не хотел присутствовать, дабы не ощущать на себе разномастные взгляды родни и не выслушивать доклад лазутчика.       Королевские семьи ожидаемо отправили Зверям своих сыновей. Некоторые даже тех, которые ещё пару недель назад не был признаны таковыми, слывя плодом греховной связи. Рэй понимал, что это разумный ход, ведь от союза с мужчиной не будет детей, что в свою очередь убережёт аристократию Ромеи от родственных связей с варварами, но, с другой стороны, это было гнусно.       Он, Рэй, благодаря Клавдию знал, какая участь ему уготована, страшась её до обморочной темноты перед глазами, эти же юноши, скорее всего, так и остались в неведении. Рэй был уверен, что большинство из них закончит свою жизнь в Хладном море, сорвавшись с самой высокой башни Бьёрна. Юный принц не мог утверждать, что его минует подобная участь, но и сдаваться без борьбы он не собирался, если она и подразумевала лишь день или даже час.       — Рэй, мальчик мой, ты готов?       Юноша, подняв на учителя болезненный взгляд, отчаянно замотал головой. Клавдий до последнего не оставлял попыток образумить его, но Рэй запрещал себе думать о том, что за эти две недели он потерял уйму шансов сбежать.       Собственный виноградник и свободная жизнь — это было его мечтой, но, по большому счёту, юный принц не был готов к самостоятельной жизни, постоянно находясь под чьей-то опекой. Если Рэй мог самостоятельно помыться и одеться, это ещё не означало, что он, ни разу не бывавший за пределами столицы, смог бы выжить в бегах среди менее обременённых греховностью нарушений заветов Творца ромеев.       — Рэй... — старик потянулся к своему ученику, видя, что того бьёт крупная дрожь.       — Я просто не понимаю, зачем мне все эти вещи, — натянуто улыбнувшись, спешно сказал юноша. — Эти наряды… — наклонившись, Рэй начал выбрасывать из сундука все свои вещи, при этом улыбаясь ещё более широко, слегка безумно, сотрясаясь от омерзительного ощущения, сжимающего его нутро в своих ледяных объятиях.       — Это хлам, учитель. Всего лишь осколки прошлого... — продолжал бормотать юноша, роясь в сундуке. — Эти книги... — Рэй выпрямился и задрожал, сжимая в руках столь любимые, зачитанные до затёртых страниц томики. — Клавдий, а у Зверей есть книги?       — Ну, наверное, — растерянно прошамкал протоиерей. — Грамоте же они как-то обучаются, да и корабли вон какие строят...       — И всё же книги я возьму, — прервав старика на полуслове, спохватился Рэй. — Сомневаюсь, что мне удастся осилить их своды, толком не зная языка.       — Рэй...       — Что это у вас, учитель? — пытливо склонив голову в бок, спросил юноша.       — Сумка... — ошеломлённо пробормотал Клавдий, — для трав.       — Отлично. Этого мне будет достаточно, — подойдя к наставнику, юноша аккуратно высвободил ручки полотняной сумки из его слегка скрюченных пальцев, не переставая улыбаться. Рэй понимал, что выглядит словно одержимый, но поделать с собой ничего не мог: если сейчас он поддастся тьме внутри себя, то о борьбе со Зверем, чьим наложником он станет, не может быть и речи.       — Я готов, — Рэй перекинул сумку через плечо, уверенно похлопав по её вздувшемуся боку. Несколько пар сменной одежды и книги, которые он так и не успел прочитать, — всё, что ему было нужно, дабы смело вступить в новую жизнь, об остальном его «приданном» король позаботился лично.       — Мальчик мой, ещё не поздно... — уже в который раз начал Клавдий, всё ещё надеясь образумить своего ученика, путь к побегу которого он подготовил ещё две недели назад.       — Экипаж ждёт, учитель, — снова улыбнувшись, но на этот раз уже грустно, ответил Рэй, — и едет он только в одну сторону — на север.       К своему удивлению, Клавдий не нашёлся, что ответить на столь выверенную реплику своего юного ученика.       Пять крытых повозок с данью и впряженными в них четвёрками лошадей уже ожидали на заднем дворе, более комфортабельный экипаж с двойкой вороных предназначался для него. Рэй вязко сглотнул. До этого момента он лишь понимал, что ему уготовано, сейчас же, как он и сказал учителю, его прежняя жизнь заканчивалась, причём на заднем дворе замка, где содержали лошадей и прочий скот, - самое подходящее место, чтобы скрыть позорную участь отпрыска королевской семьи. Это естественно, что принц, пусть и полукровка, отданный на потеху варварам, вызовет жалость у своих подданных. А Рэй не хотел, чтобы его жалели, но, увы, проводить его вышли все, даже Збет.       Наверное, юноше было бы легче, если бы перед отъездом ему не пришлось смотреть в глаза каждому члену семьи, выслушивая их прощальные речи, но сердце предательски трепетало о том, что раз все здесь, значит, они волнуются за него. Значит, он им дорог. Рэй приказывал себе не питать ложные надежды, но такова уж была его натура: добродушная и романтичная, выпестованная простой крестьянской женщиной и скептиком-протоиереем.       — Рэй, — первой к нему подошла Матильда. Из всех своих братьев и сестёр именно её юноша любил больше всех. Нельзя так — юный принц это понимал, но Матильда в какой-то мере заботилась о нём после смерти Сицилии, хотя и на роль матери не претендовала, всего лишь следя за тем, чтобы он был здоров и не впутался во всякого рода сомнительные истории, — не падай духом, ладно?       — Постараюсь, — смотря в зелёные, полные ожидаемого сожаления глаза сестры, Рэй обещать ей ничего не стал. Если бы примерно знал, что его ожидает, то, может, дал бы клятву приложить все усилия, чтобы выжить среди чужаков, а так... Возможно, смерть для него будет лучшим исходом, нежели жизнь наложника.       — Просто помни, что я готова прийти тебе на выручку, — принцесса вессалийская положила руку ему на плечо, как это делают дающие друг другу клятву воины, но юноша не притронулся к сестре в ответном жесте. — Не бойся и не стесняйся позвать меня, когда тебе это будет нужно.       Матильда отошла к братьям, а Рэй смотрел ей в спину и не мог насмотреться. Даже сейчас, будучи уже почти взрослым мужчиной, он смотрел на сестру, приподняв голову. Её зелёный плащ с королевским гербом развевался на ветру, открывая вид на ширококостную, облачённую в лёгкие доспехи фигуру и тяжёлый меч, который девушка в отличие от мужчин носила на спине. Нет, что бы ни случилось, он не позовёт. Не из-за гордости, а потому что за Матильдой пойдут и верные ей войска, что фактически будет означать вторжение Вессалии в Арду.       Больше прощальных слов не было. Рэй понимал, что ни Збет, ни её дети, настропалённые матерью, не проронят в его сторону ни слова: они здесь только потому, что таков приказ короля. Братья — воины, а воинам не пристало проявлять эмоции даже тогда, когда они теряют близких, а юноша не мог сказать, что с Грегором и Йеном они были близки. Сам же король... Отец проводил его до экипажа, величественно шествуя впереди, как и подобает монарху.       — Возьми, — Грегор обернулся у самой двери, протягивая сыну стилет. — В Писании сказано, что Творец не принимает в свои сады самоубийц и чтит мучеников, умерших с верой в сердце и молитвой на губах, но никто из нас не знает, так ли это на самом деле.       Кивнув, Рэй взял оружие, спрятав его в рукав походной куртки. Это был второй подарок от отца. Юношу распирал смех: подаренный в день его рождения медальон, который Рэй так и не снял с шеи, и стилет, который мог оборвать его жизнь — не зря в народе Грегор Первый получил прозвище Толстошкурый.       Напоследок юноша обернулся только потому, что хотел попрощаться с Клавдием, но того во дворе не было. Рэй мог бы обидеться на своего учителя, но он понимал чувства старика, который всё ещё питал надежды не только уговорить его бежать, но и пробудить в нём зерно благодати.       — До границы с Ардой тебя сопроводит Йен, — только сейчас Рэй заметил, что средний брат одет в более тяжелые доспехи и походной плащ, а лакей подле придерживает Мрака. Экипированный отряд уже ожидал у ворот, готовый сопровождать на север столь ценный груз. И речь шла как раз не о нём, Рэе, а о золоте, драгоценностях и тончайших тканях, которые Вессалия отправляла в Арду в качестве контрибуции.       Грегор, более не сказав ни слова, вернулся к своей семье, а Рэй остался стоять перед королевской четой, словно преступник, которому уже вынесли приговор, но не спешили приводить его в исполнение. Может, они тоже ждали, что он что-то скажет, поблагодарит за кров и пищу, которые они ему давали все семнадцать лет, даст обещание не посрамить свой титул принца, заверит в том, что сделает всё возможное, чтобы полчища ардов не пересекли границу Вессалии, но самому Рэю нечего было сказать. Даже банальное «прощайте» казалось юноше слишком уж трагичным, а уходить, в том числе и из жизни, тоже нужно с достоинством.       Кивнув, Рэй круто развернулся и, распахнув дверцу экипажа, занёс ногу над первой ступенькой. Наверное, только потому, что он был на решительном взводе, юноша не дрогнул, таки забравшись в экипаж и громко захлопнув за собой дверцу, хотя, признаться, его сердце ухнуло чуть ли не в пятки.       — Клавдий... — пробормотал юноша сипло, цепляясь за дорожную сумку, словно за щит, — что ты здесь делаешь?       — Еду с тобой, — ухмыляясь, ответил старик. — Правда, только до границы, но и это лучше, чем провести две недели пути в одиночестве.       — И то правда, — растерянно кивнул Рэй, сквозь занавески на небольшом окне заметив тень промелькнувшего всадника.       — Вьё! — воздух рассёк звонкий удар хлыста, и кортеж медленно двинулся через ворота, направляясь на север.