Feat not me

Периодически я размышляла о вещах, которые никогда бы не волновали меня, будь я Эрудиткой или Сухарем до мозга костей. Мне стало интересно — вдруг после падения, человек не просто мгновенно погибает, а переживает самые сильные эмоции в жизни, будь то любовь, счастье, боль или страх; вдруг, будучи на волосок от смерти, у него обостряются слух, нюх, зрение и появляется возможность увидеть какого цвета музыка или понять какая же на вкус смерть. Если бы я падала в пропасть, зная что ни за что не выживу, то что бы почувствовала в тот момент? Возможно, это была бы ненависть к самой себе и отчаянное влечение к чему-то дерзкому, недоступному, опасному. Моя смерть была бы со вкусом яблочного пирога и запечатлелась навсегда в моей памяти серым облаком с черными пятнами. Сейчас, когда меня за собой тянет в бездну Эрик, отчаянно напоминающий мне дьявола-искусителя, я могу точно сказать, что порой, падение не всегда что-то ужасное, если при этом испытывать нечто новое, пробуждающее чувства, некогда спрятанные где-то глубоко внутри себя. ***  — Эмма… Эмили… Коллинз, блять! Я все понимаю, похмелье, все дела, но если ты вчера напилась в стельку, то это явно не повод пропускать тренировки, назначенные Максом! — где-то справа от меня, словно назойливая муха летом, жужжала Тори, которой было очень важно, оценил ли мой наряд девочки легкого поведния Эрик, и почему платье до сих пор на мне. — Ву, эта тайна уйдет вместе со мной в могилу. И с тобой тоже, если ты сейчас же не замолчишь и не принесешь мне бутылку холодной минералки, — уже где-то сверху надо мной послышалось недовольное цоканье, — пожалуйста. — Ай, черт с тобой, все равно же быстрее не оторвешь свою жирную задницу с постели. Да, Тори, ты явно знаешь как действовать на людей, а в особенности на их нервы. Потому что после ее слов я вскочила как ошпаренная, так как… — Ничего мой зад не жирный! Откуда ты вообще это взяла? В ответ она лишь громко рассмеялась и поспешила быстрее выйти из квартиры, прежде чем в нее полетела бы моя любимая фрарфоровая ваза с красными розочками, подаренная на день рождения, который… Черт… Это же завтра! *** Что будет, если нечаянно поцеловать первого встречного? Оттолкнет или же, наоборот, ответит с еще большим энтузиастом? Между целующимся, несмотря на дальнейший исход, с огромной вероятностью пройдет электрический заряд, потому что поцелуй — это своеобразная реакция, неподвластная никаким разумным научным объяснениям. И с какой вероятностью невинный поцелуй в шутку перерастет в нечто большее, волнующее и особенное? Я думаю с достаточно большой. Судьба штука странная, но уверена, что если такому случаю суждено будет случиться, то тот самый первый встречный будет по всем параметрам подходить своей «второй половинке». За свои, теперь уже, семнадцать лет, я поняла, что любая история и ситуация, что произошла в жизни, это ни что иное, как испытание. Даже если это что-то хорошее, неважно. С любым происшествием нам приходиться как-то справляться, переживать и выносить из всего это какой-нибудь урок. А самое главное, надо учиться радоваться всему, что у нас есть, ловить, запоминать самые яркие моменты. Инициация — самое значимое событие за всю мою жизнь, ведь она перевернула все с ног на голову: я заняла неплохую должность, стала истиной Бесстрашной, нашла себя и одного дебила, но это не самое важное. Важно то, что несмотря на наш с Эриком возраст, и то, что я с ним пережила во время вылазок на различные операции, когда дело касается общения, мы резко превращаемся в маленьких детей: он играет в молчанку, а я в прятки. И сколько бы не было попыток исправить эту нелепость, все остается прежним. Да, черт возьми, я уверена, что тот глупый и спонтанный поцелуй еще больше оттолкнул нас друг от друга. Что я там говорила про судьбу? Пошла она, эта судьба, со своими сюрпризами. Все, что мне хотелось, это уехать к семье и справить свой день рождения во компании родных и близких, но Макс спасибочертвозьми с превеликим удовольствием запретил мне выезжать за пределы фракции, аргументируя это тем, что в любой момент афракционеры могут вновь устроить бунт, а кроме меня из работоспособных в трезвом состоянии никого и нет. Именно поэтому мне пришлось сидеть на крыше, обнимая бутылку любимого бурбона, думая о том, что не так я хотела справить свое семнадцатилетие, когда, казалось бы, вся жизнь впереди, но если так будет всегда, то легче поцеловать асфальт, предварительно упав с высотки. Алкоголь настолько въелся в меня, что совершенно не ощущается холода ночных улиц, даже несмотря на то, что кончик носа медленно приобретал красноватый оттенок. Именно бурбон в моей крови подтолкнул меня сесть на самый край и резво болтать ногами, словно мне пять лет и я только-только получила свою первую игрушку — златовласую куклу с небесно-голубыми глазами. А что еще можно делать одной в такое время? Рыдать от горя, потому что никто даже не вспомнил обо мне в этот день? Или же тихо ненавидеть себя за свои слабости? Нет, увольте, не то время и не тот день для издевательств над собой. Мне лишь хотелось пережить еще пару часов и счастливой войти в новую жизнь, где не будет каких-либо рамок, что устанавливали мне окружающие или я сама. — Господи, дай мне сил! — шепотом прокричав пресловутую фразу, я бросила бутылку вниз, удовлетворенно хмыкнув, увидев после падения стеклянной небольшую кучку осколков. Будто бы моя душа, надо же. — Когда же перестанет твориться всякая хрень в моей жизни? За что мне все это? Я послушно читала книжки в детстве, убирала в комнате и слушала родителей! А взамен мне разгребать все это дерьмо? — знала бы раньше, что кричать в воздух так расслабляет, приходила бы раньше. — Я хочу нормальную жизнь… Семью, в самом-то деле! Где все это? Правильно! Никто не знает, потому что этого нет. И возможно, я бы заметила в ту минуту присутствие кого-то еще рядом с собой, но так окрыляло чувство свободы, что хотелось отдаться этому чувству полностью и парить в своих несбывшихся мечтах и надеждах. Какая ирония: жить в розовом замке из своих фантазий, грезя о счастливой взрослой жизни, чтобы потом сжечь все это в день инициации на каменных углях, залив все собственной кровью. А потом падать, падать, падать, забыв обо всем прошлом, как по щелчку.  — Жалкая, — медленно встала на ноги. — Ломаная, — один шаг к краю, от которого изначально отпрыгнула, боясь нечаянно оступиться. — Никчемная! — крикнула в промозглую пустоту ночи. — Глупая, — еще шаг. — А еще ты тупая дура, Коллинз, ты знала? Если нет, то смотри, не подавись своей слабостью и жалостью к самой себе. Даже не представляешь, насколько ты выглядишь глупо: пьяная, орущая на всю фракцию и постоянно жалеющая себя, — резкий поворот на сто восемьдесят градусов и я прикрыла рот ладонью, чтобы нечаянно не вскрикнуть. Что тут забыл Эрик? Да еще и в такой поздний час. Нет-нет-нет, иллюзия, фантазия, галлюцинация… Точно! Конечно, ему все равно на меня. — Да что ты! Тебя все равно тут нет. Это все действие алкоголя и не больше. Сейчас я кину в тебя камень, и ты растворишься, разорвешься на тысячи частиц, исчезнешь, только свали из моей головы, прошу! Схватившись за голову, я медленно осела на пол крыши и начала тихо всхлипывать. Да плевать на все с высокой колокольни. Когда уже черт возьми Эрик уйдет из моей жизни, испарится как страшный сон. У меня капитально едет крыша. Сдвиг по фазе. Не Мо Гу А Эрик все так же смотрел на меня, не зная, что делать. Нет, он не был растерян, просто, не мог решить, что для меня будет лучше: оставить трезветь на крыше и разбираться со своими бесенятами в одиночку или же забрать вниз, к себе в квартиру, что равносильно было б запустить под кожу, в сердце, дышать со мной одним воздухом, то и дело задыхаясь им. И конечно, он бы выбрал первое, не будь я настолько жалкой. Только, к несчастью, именно этот парень не был больной и пьяной иллюзией. Эрик стянул с себя куртку, закутал меня в нее и взял на руки, то и дело матерясь в слух, думая, что я не слышу. А зря, потому что я абсолютно с тобой согласна. Мы в полном дерьме. *** — Коллинз, вот ответь мне, — Макс долбанул кулаком по столу и резко встал, разворачиваясь к окну, чтобы не видеть меня, очевидно. — У тебя есть голова на плечах? Почему тебя приходиться постоянно вытаскивать чуть ли не с того света из-за твоего непроходимого эгоизма? Я лишь постыдно опустила голову и считала секунды до того, как он меня отпустит. Да, я знаю, все, что периодически со мной происходило, я была не в состоянии контролировать. А зачем? Чтобы потом вновь заняться самоанализом и сходить к местному психологу, понимая, что это абсолютно пустая трата и без того ограниченного времени. — Я могу идти? — Если бы ты упала? — этим чувство вины у меня не вызвать, увы. — Я могу идти? У меня куча работы. — Что бы ты делала, если бы тебе пришлось соскребать собственное тело с асфальта ранним утром? Я лишь вздрогнула и поправила волосы, заправив выбившуюся прядь за ухо. Несмотря на обилие одежды на мне: берцы, кожаные штаны, майка, теплая спортивная кофта — мне было до мурашек холодно стоять в отопляемом кабинете, где всего от одного взгляда Макса хотелось спрятаться и никогда не вылезать. — Да кому я нужна? Тебе? Или может моим товарищам, которые даже не поинтересовались, что со мной случилось! — зло хмыкнув, я решила продолжить. — Черт возьми, родителям и то на меня плевать: они даже не удосужились вспомнить обо мне в мой же день рождения. — А ты не думала, что еще остались те люди, которым на тебя не наплевать? Ты абсолютно ничего не помнишь? И даже не вспомнишь, кто донес тебя до комнаты и принес лекарства? Тогда я напомню. Разве, не я сама дошла до квартиры? Что за?.. — Не знаешь? Никогда не замечала, как относится к тебе Эрик? Да он готов был убить любого, кто издевался над тобой. А вчера, он как идиот, перевернул полфракции, пытаясь найти тебя. И это так ты никому не нужна? — устало вздохнув, Макс сел в кресло и посмотрел на меня. — Подумай о моих словах, пожалуйста. Не заставляй других мучиться, пока ты самозабвенно забываешься в алкоголе и прочей дряни. Идиотка… Когда мне так требовалась помощь, Эрик всегда был рядом. Даже когда я глупо его игнорировала. Дурадурадура Я ведь весь вечер издевалась над ним, сама того не понимая. Идиотка… Только где он, мать вашу, сейчас? *** И все, что мне осталось, это не упасть еще ниже, утянув за собой в свой ад Эрика, что так глупо доверил мне свою душу, сам того не понимая. Неудачная сделка с дьяволом, кажется…