Зачарованные. Новая сила

      Фиби расхаживала по тёмным комнатам своего замка. Она давно уже не была так зла, как сейчас! Какая же всё-таки Прю неблагодарная! Ведь она — Фиби — пошла на жертвы ради неё! Она так вот просто покинула свой родной, отчий дом для того, чтобы её сестра Прю была жива! Но и Пайпер хороша! Не успел её — Фиби — и след простыть, как та нашла новую сестру! А её так вот просто вычеркнули из жизни! Оплевали любовь всей её жизни и вычеркнули! А она ещё хотела помириться с ними! А они увидели в этом зло! Ну и пусть! Она ещё покажет, кто кого!        А живот её давил, боль усиливалась по мере продолжения её злых дум. Это и не удивительно. Ведь она беременна. На втором месяце. Собственно говоря, она беременна три недели, здесь иначе идёт время. Но это и хорошо! Обычно роженицы ждут девять месяцев, а её ребёнок появится уже через две. Не так долго придётся терпеть эту боль. Она, конечно, рада, что у неё будет ребенок, но как же ей хотелось, чтобы это не было так мучительно больно!  — Коул, — позвала она. — Коул, милый, ты где?  — Я здесь, был на собрании с демонами. Ты как, моя дорогая?  — Мне плохо, очень плохо. Но я рада что осталась с тобой, любимый мой, и мысль о том, что у нас скоро будет ребёнок, греет душу. А у тебя всё в порядке? Ты какой-то мрачный — тревожно спросила Фиби. — Да так, всё в порядке.  — Нет уж, скажи, что случилось! Ты же обещал быть со мной честным! Что, опять мои сёстры приходили? Что им нужно было?! Они ведь нашли мне замену! — Фиби, мне больно об этом говорить… — Коул встал, нервно отвернулся, и немного отошёл. — Они напали на меня… Более того, хотели напасть на тебя… — Нет!!! Я тебе не верю! Они не могли так поступить! Мы же сёстры!  — Фиби, мне очень жаль…       В приступе бешенства она схватила Коула за плечи и сосредоточилась… Став фактически Королевой Зла, она приобрела способность проникать в сознание и находить нужную себе информацию. Фиби, проникнув в его сознание, увидела, как Прю и Пайпер напали на Коула, услышала их грязные угрозы и обвинения…       Тихо присев, она тяжело вздохнула, её душили горькие слёзы от обиды:  — Как это ужасно, услышать такое от сестёр, — Фиби заламывала руки. — Я никогда бы не подумала, что Прю так может выражаться. — Фиби, пойми, они говорили мне, а не тебе, они никак не могли бы узнать, что ты можешь их услышать.  — Это только делает их хуже! Они мне больше не сестры! Я не хочу их больше знать! — гневно, со слезами на глазах закричала Фиби. — Фиби! — Коул хотел было её остановить, но она уже хлопнула дверью. *** — Итак, — сообщила Темпусу Сир, — Фиби уже разочаровалась в сёстрах, теперь нужно уничтожить Пейдж       Темпус на это ответил саркастически: — И чего Вы желаете этим добиться? — Когда Пейдж умрёт, Прю вернётся домой. Вы хоть представляете, что будет чувствовать она? Она абсолютно деморализуется, она будет себя казнить за это! И тогда я приду к ней под видом Фиби и скажу, что Пейдж можно спасти, и что единственный способ это сделать — перейти на сторону Зла, так как при этом условии вы якобы обещали вновь повернуть время вспять. — Но делать этого я не буду! — Темпус нахмурил брови. — Меня интересует только одно, каким образом наша умничка Прю дошла до такого состояния? — Это проделки Барбаса. — Как это может быть — он же демон страха?! — А, это… Ну, понимаете, вы всегда проигрывали им потому, что действовали чисто демоническими силами, грубо, жестоко, и потому — как бы странно это ни звучало — им не страшно. А я пошла другим путем. По моей указке Брабас поселил в Прю сомнение в собственной семье, поселила страх перед тем, во что она верила, на что надеялась! Проступок матери, которую она считала чуть ли не святой, предательство одной сестры, выходки другой.        Темпус вспомнил то, о чём тогда ему рассказывала Сир — Пейдж чуть ли не в первый день жизни с сёстрами похитила книгу Таинств и начала было колдовать прямо на рабочем месте. Тогда Сир с помощью демонов устроила так, чтобы ситуация полностью вышла из-под контроля и пришлось вызывать Чистильщиков. Сестры тогда подверглись какому-то наказанию. Но Темпус в то время слушал её невнимательно и просто не мог понять, зачем ей эти детские забавы.