23:56

Для Гарри это был обычный пятничный вечер. Точнее, уже ночь. Висящие над дверью в служебное помещение настенные часы, на которые он поглядывал от скуки каждые минуты две-три, показывали без четверти полночь. Луи должен быть здесь с минуты на минуту. Дверь магазина была открыта настежь, чтобы слабый летний ветерок создавал хоть какое-то движение воздуха – кондиционер сломался ещё в начале июня, и чинить его никто, похоже, не собирался. Но Стайлсу было совершенно плевать, потому что настроение у него сегодня было на редкость хорошее, так что душная и липкая жара не имела против этого никаких шансов. Через пятнадцать минут он закроет магазин и не вернётся за прилавок до понедельника. Мысль о предстоящих выходных заставляет Гарри невольно улыбнуться. Они с Луи с самого начала лета планировали поездку загород, но что-то постоянно шло не так. А теперь всё складывалось самым лучшим образом, и Гарри даже не смел просить от жизни чего-то большего. Всё было замечательно. Он снова бросает скучающий взгляд на часы. Без десяти двенадцать. Гарри вдруг задумывается о том, что нужно было сказать Томлинсону, чтобы приходил к половине двенадцатого. Ничего страшного бы не случилось, если бы Стайлс ушёл с работы на полчаса раньше – всё равно в это время никогда не бывает покупателей. Он позволил себе ровно семь секунд – он засекал – пожалеть о потерянном времени, ведь сейчас они с Лу могли бы уже быть дома, но тридцать минут ничего, в конце концов, не решают. Он ждал этих выходных полтора месяца, так что подождать ещё половину часа ему труда не составляло. Гарри закрывает глаза и откидывается на железную и очень неудобную спинку стула. Усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать ноющей болью в шее, но осознание того, что потерпеть осталось совсем немного, помогает не обращать не неё внимания. – Ночевать здесь собрался? – резкий голос Томлинсона нарушает тишину, к которой привыкли уши Стайлса, и заставляет парня подпрыгнуть от неожиданности. – Я просто глаза прикрыл, – он поворачивает голову сначала вправо, потом влево, разминая затёкшие шейные мышцы. Гарри лениво поднимается со стула и перегибается через прилавок, чтобы поцеловать своего парня. Он не может сдержать счастливой улыбки, потому что наконец-то дождался завершения этого дня, и долгожданные выходные уже почти наступили. Луи проводит рукой ему по волосам и улыбается в ответ. Гарри знает наверняка, что он сейчас чувствует ту же самую светлую и почти детскую радость. – Сходи, пожалуйста, за моим рюкзаком, он в подсобке. Я пока кассу закрою. – Почему ты не собрался заранее? – спрашивает Томлинсон с искренним недоумением. – У тебя же наверняка была куча времени, пока ты меня ждал. Гарри на это лишь пожимает плечами. Действительно, у него же было лишнее время. Сегодня рациональные идеи почему-то обходят его стороной, но мысль об этом не успевает даже задержаться в голове – он не хочет напрягать себя лишними волнениями о пустяках. Луи закатывает глаза и, выдыхая с наигранной обреченностью, всё же отправляется в служебное помещение за вещами Гарри, который усмехается ему в след. Стайлс засовывает руку в правый карман джинсов, где обычно держит связку ключей от всех замков магазина. Его врождённая неуклюжесть напоминает о себе, когда ключи вываливаются из его руки непонятным даже для самого Гарри образом и со звоном ударяются о кафельный пол. Он раздраженно цыкает, садится на корточки, чтобы их поднять, и с досадой замечает, что стеклянный брелок, который, кстати, был подарком Лу, разлетелся вдребезги. Чертыхнувшись про себя, Гарри поднимается на ноги. Стайлс делает короткий вдох. Он сжимает ключи в руке с такой силой, что разбитый брелок острым обломанным краем впивается в холодную кожу его ладони до боли, которую, в прочем, он даже не замечает. – Открывай кассу, – шипит грубый мужской голос, и у Гарри внутри всё леденеет. Черты лица мужчины словно вне фокуса. Всё, что способен видеть Гарри – дуло пистолета, направленного ему в переносицу, в десяти сантиметрах от него. Он не двигается. Даже не дышит. Гарри просто стоит на месте, как вкопанный. Он чувствует, как абсолютный, животный страх в тысячные доли секунды распространяется по всему телу, проникая жгучим ядом в каждую клетку. Заставляя мышцы цепенеть. Лишая сознание любого контроля над движением. Гарри ощущает себя таким беспомощным, не в состоянии даже моргнуть. – Живо! – громко рявкает мужчина, не скрывая раздражения и нервозности. Стайлс инстинктивно вздрагивает. Грабитель демонстративно снимает оружие с предохранителя. А дальше всё случается в считанные секунды. Так быстро, что Гарри даже не успевает понять, что происходит. – Гарри! – дрожащий голос Луи, полный ещё не осознанного ужаса, словно пощечина приводит Стайлса в чувства, и он, наконец, понимает, что ему физически необходимо сделать вдох. Гарри машинально поворачивается на родной голос и ловит взглядом панический взгляд Томлинсона. Раздаётся выстрел. Гарри крепко-крепко зажмуривается, так сильно, что отдаётся болью в висках. Когда он открывает глаза, то успевает заметить, как несостоявшийся грабитель выбегает из магазина. В ушах до сих пор звенит после выстрела, в горле пересохло, дышать по-прежнему трудно, а глаза так и не могут сфокусироваться на чём-то конкретном – всё расплывается и мутнеет. Он нигде не видит Луи. Гарри бросает в дрожь. Ноги словно окаменели и наотрез отказываются двигаться, но мысль о том, что Лу может быть ранен, заставляет его рвануть вперёд и выбежать из-за прилавка. Луи лежит на холодном кафельном полу с застывшим ужасом в широко распахнутых глазах. На его белоснежной футболке в районе сердца алеет кровавое пятно. У Гарри внутри что-то обрывается. Он кидается к нему и падает на колени рядом. – Лу? – он зовёт его по имени почти не слышным шёпотом, еле шевеля дрожащими губами. Луи, хрипя, хватает ртом воздух, не способный сделать полноценный вдох. Гарри сейчас так страшно, намного страшнее, чем когда либо. Ему хочется закричать, но он не может выдавить из себя ни единого звука. Он чувствует невыносимую боль в горле, но заплакать почему-то не может. Ледяная рука Томлинсона хватает запястье Гарри и легонько, насколько хватает последних сил, сжимает его. – Нет, – шепчет Гарри, мотая головой, – нет. У Луи начинает темнеть в глазах, но он старается продержаться как можно дольше, последние секунды всматриваясь в любимое лицо. Этот отчаянный взгляд голубых глаз крепко впечатывается в сознание Гарри, проникая под самую его корку, выжигая душу изнутри, не оставляя ничего, кроме абсолютной темноты. Веки Луи опускаются. Гарри чувствует, что его запястье больше не сжимает холодная ладонь. Это последнее, что он чувствует. Гарри понимает, что Луи больше нет. Это последнее, что он понимает. Настенные часы над дверью в служебное помещение показывали 23:56. Он должен был сказать Луи, чтобы приходил к половине двенадцатого.