Все началось со спора...

"Я болен - это ясно. Болезнь снедает меня чёрной дырой изнутри. Мало кто может заметить её, но я её вижу - она проявляется в мелких движениях, во снах, в воспоминаниях. Что это за болезнь и что со мной в итоге станет?" - так размышлял Феликс, пока ноги несли его, куда глаза глядят. Он остановился и встал на месте, рассматривая окружающую обстановку. Был поздний вечер, темно, город освещали тысячи огней множества небоскребов, вывесок и автомобильных фар. Люди, идущие с работы домой или развлекаться шли не спеша, либо обгоняли друг друга, лавируя по тротуарным плитам. Феликс, стоя среди этого упорядоченного беспорядка поднял голову и посмотрел в черное небо. На нем, естественно, не было ни звезды, и оно зияло темнеющей бесконечной пустотой. "Совсем как моя душа", - подумал Феликс и, опустив глаза ниже, уткнулся взглядом в здание, стоящее перед ним. Это была такая же высотка, как и многие другие на этой улице, с тысячью жаждущих наживы бизнесменов, готовых разорвать друг другу глотки ради лишней пачки денег и идущих ради нее же на любые преступления и интриги. Но все же, именно в этой высотке было кое-что особенное. Внутри нее находился Оскар. *** Довольно рано осиротевший, благодаря чему стал наследником огромного состояния и главой такой же огромной корпорации. Он тоже должен был погибнуть в той аварии, но никто видимо не рассчитывал, что их семья не настолько дружна. Вообще, взрыв, видимо, должен был произойти при первом нажатии на педаль газа, но что-то пошло не так, и сработало только во второй раз. Они немного повздорили с отцом в тот день. Он выскочил из машины, как только та сбавила скорость и бросился прочь по дороге. Отец что-то кричал ему вслед, но он продолжал бежать и был полон ярости и энергии. И тут прогремел взрыв и кругом разлетелись какие-то осколки и обломки. Время как будто остановилось для него в тот миг, ярость резко ухнула вниз и сменилась страхом и неверием, биение сердца заглушило все кругом и отдавалось в ушах глухими ударами, переполняющая его энергия вмиг улетучилась и его словно парализовало. Он сделал еще пару шагов по инерции на негнущихся ногах и медленно, как во сне, обернулся. Горящие остатки перекореженной машины предстали его глазам. Он рванул назад, что было сил, но внутри нашел лишь обезображенный труп, в котором с трудом угадывались черты человека, которого он хорошо знал. Оскар не ведал, сколько часов он просидел рядом с машиной на коленях, он полностью потерял понимание времени и осознание происходящего вокруг. Он сидел так до тех пор, пока не приехали спасатели, скорая и полиция. Его подняли, он позволял делать со своим телом все, что угодно. Сейчас это была лишь пустая оболочка. Его укутали в какой-то плед, повезли в больницу, там его осмотрел врач и плачущая мать увела его домой. Через неделю ему должно было исполниться восемнадцать. Мать все время плакала, он не мог этого выносить, ему хотелось ударить ее. Его записали на прием к психоаналитику и тот что-то долго и нудно втирал ему, пока Оскара не прорвало и он не начал плакать, не останавливаясь, совсем как его мать. Когда он закончил, то просто вытер слезы, попрощался с психоаналитиком и больше никогда не появлялся у него. В тот день, как только он зашел домой, то сразу направился прямиком в кабинет отца. Он еще не заходил туда с момента его смерти, и до его смерти появлялся там не часто. Отец не любил, когда его отвлекали от работы. В кабинете было темно, бордовые тяжелые портьеры были задернуты и не пропускали свет. Оскар мягко закрыл за собой дверь и прошел по темному паркету, по светло-коричневому шерстяному ковру в непонятных узорах, провел кончиками пальцев по лакированному красному дереву полок библиотеки кабинета. Докоснулся до массивного рабочего стола, стоящего в центре комнаты, из того же материала и подошел к потухшему камину. Немного наклонившись и пошурудив руками вокруг, Оскар наткнулся на корзину с дровами для камина, забросил туда парочку и чиркнул спичкой. Через некоторое время пламя весело затрещало в камине, отбрасывая отблески на лакированную мебель и обитый деревом потолок. Люстру включать не хотелось. Оскар распрямился и, немного обернувшись, кинул взгляд на часы с маятником, что висели напротив камина. Те больше не ходили. Около камина стояло два глубоких удобных мягких кресла, бордового цвета и с обитых какой-то тканью, напоминающей шерсть, но Оскар обогнул их и подошел к бару, находящемуся среди стеллажей с книгами и документами по левую сторону сразу после двери, и открыл его. Оттуда он достал хрустальный графин дорогого коньяка, и устроился с ним в черном кожаном кресле за рабочим столом. Он открыл крышку и в нос ему ударил терпкий аромат, среди которого угадывалась корица. На столе же нашелся и бокал для коньяка. Он плеснул туда себе жидкость приятного янтарного оттенка, под стать кабинету, и сделал небольшой глоток, смакуя вкус. Затем окинул взглядом стол: на нем лежали тысячи бумаг стопками, ручки, другие канцелярские принадлежности, и фотография их семьи в рамке. На секунду у Оскара сжалось сердце и тут его сознание как будто прояснилось и он словно взглянул на мир, очнувшись ото сна. Оскар залпом осушил бокал и подошел к окну раскрыть шторы. Солнце ударило ему в лицо и не оставило и следа от бывшего мрака в комнате. Оскар смотрел вниз из окна последнего этажа небоскреба и осознавал, впитывал, строил планы. Постояв так с пару минут, Оскар вернулся к столу и сел разбираться в бумагах отца. *** Феликс присутствовал на вечеринке три года назад в честь передачи фирмы в руки нового главы - Оскара. Собственно, именно Оскар и организовал эту вечеринку, ошарашив друзей завещанием его отца своего поста и всех ценных активов ему, Оскару. С такими рычагами воздействия, которые ему оставил отец, Оскар бы и без завещания встал бы на пост главы, но так было надежнее. На самом деле, Феликс был удивлен тем, как быстро Оскар оправился от смерти отца. Прошло не больше месяца тогда. Но теперь Феликс осознавал, что Оскар далеко не был в порядке, и уже давно. В тот день он просто спрятал все глубоко в себе, не давая никому заглянуть в глубины его души. Оскар чувствовал себя виноватым в смерти отца, в том, что не смог спасти его в тот день, хоть это и было не в его силах. Но все еще оставалась мать, о которой он должен был заботиться, что он успешно выполнял. Оскар чувствовал груз ответственности, свалившийся на него довольно рано, по сравнению с его друзьями. Оскар проклинал деньги, так как из-за них в том числе погиб отец, но он должен был продвигать компанию в память о нем из-за чувства вины. Ему не обязательно было быть главой, он мог оставить себе акции и жить на них, но Оскар продолжал дело отца. Феликс долго анализировал ситуацию и складывал моменты, прежде чем понял все это. Феликс намеревался "спасти" Оскара от него же самого. Почему-то он был уверен, что это подействует лучше, чем психоаналитик. Он уверенно направился прямиком в двери стеклянного здания, раскрывшиеся перед ним сами собой. Феликс поднялся на лифте до нужного этажа и направился к дверям кабинета Оскара, но его остановили на ресепшене: - Куда вы направляетесь, молодой человек? У вас назначено время? - обратилась к нему молодая симпатичная девушка со светлыми волосами. - Сообщите, пожалуйста, Оскару, что Феликс Сэндман хочет посетить его, - решил рискнуть Феликс, надеясь, что Оскар не вышвырнет его. Девушка что-то нажала у себя за стойкой и передала нужную информацию своему боссу. - Проходите, он ждет вас, - улыбнулась она ему, снова поднимая взгляд на Феликса. Феликс улыбнулся в ответ и кивнул и, наконец-то, зашел в двери кабинета Оскара. Тот сидел в черном кожаном кресле, развернувшись спинкой к двери и смотря, видимо, в окно, которое было во всю стену от пола до потолка в его кабинете. Также в помещении не было почти ничего, кроме кресла Оскара, которое выглядело несколько внушительнее того, что было предоставлено посетителю с другой стороны стола, и сам стол, стеклянный и с довольно большим ноутбуком на нем. В углу стола лежали аккуратной стопкой бумаги, рядом с ними подставка с несколькими фирменными ручками. Феликс направился к креслу, в котором сидел Оскар. Шаги гулким эхом отдавались от пустых стен комнаты, покрытых какой-то блестящей отражающей поверхностью. Феликс подошел к креслу и остановился сразу за ним. В смутном отражении оконного стекла был виден Оскар, облокотившийся на левую сторону кресла и подпирающий щеку ладонью, его нога была закинута на другую и он смотрел на отражение Феликса, своим видом потрепанного студента немного не вписывающимся в обстановку. - Тебе понравилось? - спросил Феликса Оскар, не разворачиваясь. В его интонации проскользнула улыбка. - Что? - переспросил Феликс, немного не ожидавший подобного вопроса. - Я спрашиваю, тебе понравилось, как я оттрахал тебя в прошлый раз и ты пришел за еще одной порцией? - Теперь уже Оскар развернулся и смотрел в упор на стоящего перед ним Феликса, сомкнув пальцы в замок. Феликсу стало немного не по себе от этого. Он терялся с ответом. - Или, может, ты хочешь устроиться моим личным секретарем, чтобы я раскладывал тебя на столе каждый день в завершении рабочего дня? - Оскар усмехнулся. - Чт.. Что? - Феликс наморщил лоб, думая, что за бред несет Оскар, но заставил себя собраться. - Вообще-то, нет, - наконец ответил он. - Я пришел сказать тебе, чтобы ты не прятал свои истинные чувства и мысли от себя и от других. За последние три года ты сильно отдалился от нас, но мы все еще считаем тебя своим другом. - Хорошо, - также убийственно спокойно, как и все фразы до этого, произнес Оскар, - я еще понимаю, что Омар и OG считают меня своим другом, но ты-то уверен, что можешь считать меня другом? А то, что было, в твоем понимании - секс по дружбе? - Оскар громко рассмеялся. - Не учи меня жизни, когда сам скрываешь свои истинные эмоции. - на последних словах Оскар посмотрел Феликсу в глаза и облизнулся. Тот сглотнул и отошел на шаг назад. - Какие еще истинные эмоции? Я тебе все прямо высказываю, - немного неуверенно произнес Феликс, а Оскар снова усмехнулся. - Прямо сейчас, - произнес Оскар и закрыл ноутбук, - если я подойду к тебе, - при этих словах он встал и шагнул к Феликсу, - если я уложу тебя на стол и захочу сделать что угодно в этом кабинете, где нас могут подслушать, - тут Оскар резко стал к Феликсу еще ближе и внезапно прижал его спиной к столу, нависнув сверху, и удерживая рукой за горло, - то ты не будешь мне сопротивляться, а будешь издавать сладкие стоны, потому то тебе это на самом деле нравится. - Н-нет, - еще более неуверенно произнес Феликс. Его щеки покрылись румянцем, а дыхание участилось и сердце предательски забилось быстрее. Оскар отпустил его горло и отошел на шаг назад. - Вот видишь, ты говоришь мне раскрыть себя, когда сам не желаешь этого делать. Ты не думаешь, что это не честно?, - Во взгляде Оскара отчего-то проскользнула грусть. - Даже если мое тело реагирует так, моему разуму это не доставляет удовольствия. - Ответил Феликс, немного успокоившись и поднявшись со стола. - Твое тело реагирует так как раз потому, что разум считает такую реакцию необходимой, - криво улыбнулся ему Оскар. - Пусть так. - Вздохнул Феликс, опуская голову и смотря в блестящий светлый пол. - Но так считает только часть разума. Остальная придерживается другого мнения. - Это лишь самая малая часть твоего сознания, и это твои навязанные обществом стереотипы, - Оскар всунул руки в карманы своих черных брюк и отошел к окну, всматриваясь вдаль, не известно во что. На это Феликс не знал, что ответить, поэтому Оскар продолжил. - Ты сейчас почти не помнишь своего детства. Конечно. Ведь мозг предпочел не вспоминать негативную информацию. С какого возраста твои воспоминания не размыты туманом? - Оскар снова обернулся к Феликсу и выжидательно смотрел на него. - Ну... Лет с десяти, - ответил Феликс, не совсем понимая, к чему клонит Феликс. - А ты помнишь, что у тебя был старший брат? - Ну да, что-то такое помню, - Феликс напрягся, вспоминая, - потом с ним что-то произошло плохое, возможно, он погиб. В любом случае, знал я его не очень долго. - Но достаточно, чтобы он оставил след в твоей душе. - Оскар резко отвернулся обратно к окну. - Что ты имеешь ввиду? - Не понял Феликс. Весь вечер Оскар сыпал загадками. - То, что он сделал с тобой. Его отправили в тюрьму, когда родители узнали. Для них это было слишком жутко и им было достаточно одного сына. Твой брат был на двенадцать лет старше тебя. - На протяжении речи Оскара у Феликса все сильнее болела голова. - Что же он сделал со мной? - любопытство Феликса заставляло его продираться сквозь головную боль, затуманивающую голову. - Он насиловал тебя. Ему нравилось, как ты кричал, из-за этого вас однажды услышали и раскрыли его. Он бил тебя, чтобы тебе было больнее, и говорил, что если ты кому-то расскажешь об этом, то он расскажет родителям, что ты на самом деле не ходишь на футбол, а бегаешь учиться нотам и пению. Ты думал, что родители откажутся от тебя в этом случае и терпел все, что он делал с тобой. Голова Феликса заболела еще сильнее и он схватился за нее и осел на стул. - Похоже, тебя водили к психиатру и заблокировали неприятные воспоминания с помощью гипноза, - объяснил его состояние Оскар, поднося стакан воды и таблетку к его рту. Феликс, не глядя, проглотил все залпом. - Вот оно значит как, - проговорил Феликс, когда он немного пришел в себя и шум в ушах прошел. - Но тогда почему мне должна нравиться боль? - Феликс, не смотря на ужасающие новости, реагировал чрезмерно спокойно. Он действительно не помнил произошедшего. Все слова звучали просто кошмарно, но чувствовалось так, будто он слушает новости о каком-то происшествии по телевизору и это точно не связано с ним. Только голова все еще побаливала. Оскар пожал плечами и присел перед ним на стол. - Должно быть, ты чувствовал вину, когда родители все же узнали о том, что ты так и не ходил на футбол, плюс ты осознавал довольно много, чтобы понимать, насколько плохое место тюрьма, и чувствовал вину за то, что там оказался твой брат и родители отреклись от него и желали ему смерти. - Оскар объяснял все чрезмерно спокойным и отрешенным голосом. Но Феликсу не нужны были жалость или еще какие-то эмоции, так как он все равно не мог соотнести эту информацию с собой. - Понятно, - Феликс потрясенно смотрел куда-то в одну точку, пытаясь переварить полученную информацию. - И как же мне от этого избавиться? - снова обратился он с вопросом к Оскару. Он не рассчитывал на ответ, но не думал, что может спросить об этом кого-то еще. - Прими себя таким, какой есть, и не осуждай, - Оскар мягко улыбнулся ему, в первый раз за долгое время Феликс видел у него такую улыбку - такую искреннюю и светлую. - Я, пожалуй, попробую, - выдохнул Феликс, вставая, и сделав смелый шаг навстречу Оскару, обхватил его голову руками и приник к его губам. Он начал целовать их мягко, растягивая удовольствие. А Оскар отвечал, будто давно ждал этого и не торопил его, позволяя растягивать момент до бесконечности. Этот поцелуй был не столько нежным, сколько наполненный признанием, правдой и горечью. Феликс оторвался от губ Оскара, но снова коротко поцеловал его, словно ставя финальный аккорд. Он отодвинулся и заглянул в глаза Оскару, судорожно выдыхая и слабо улыбаясь. Оскар улыбнулся в ответ и провел ладонью по щеке Феликса. Потом его рука сползла ниже, пробегая по груди Феликса, и еще ниже, доходя до ширинки. - Подожди, Оскар, - прервал его Феликс, отодвигая руку,- давай в следующий раз. - Феликс, - вздохнул Оскар, - ты пришел ко мне без предупреждения, оторвал от дел, заставил быть твоим психологом, а теперь хочешь оставить меня без платы? - Оскар снова ухмыльнулся, притягивая Феликса ближе и заводя его руки за голову, - Нет, Феликс, в бизнесе так не бывает, - и он снова втянул Феликса в поцелуй, на этот раз более жесткий и страстный, попутно расстегивая его рубашку. Феликс лишь мысленно вздохнул и приготовился быть искусанным и всему в засосах к утру.