***
От старого заброшенного дома, они двинулись в город. Прохожие оборачивались на столь странную парочку. Парень в черных рваных одеждах и с кроваво-красными глазами, явно выделялся из толпы. Нанами была совсем не лучше. Грязная, уставшая, да ещё и в порванной одежде. — Кирихито… — Не называй меня так! Я — Акура, — обернувшись, прокричал парень. — Извини, — Нанами дернуло, как от удара. — Слушай, ты же понимаешь, что нам надо поесть и нормально отдохнуть, раз мы собрались в такое опасное место. — Нет времени на всякие человеческие штучки. — Может, хватит? — девушка была просто в не себя от ярости. — Сколько можно себя так везти? Мне нужны эти человеческие штучки! Понял? Если ждешь от меня помощи, то и иди на встречу! МНЕ НУЖЕН ОТДЫХ! Резко развернувшись, она пошагала в сторону своего дома. Демон продолжил стоять на месте и смотреть наглой девчонке в след. Как только я верну тело, и свое могущество Нанами, ты заплатишь за свое своеволие. Ты не Юи, я теперь уверен, наконец-то я это чувствую.***
Нанами шагала быстрым шагом, сжав руки в кулаки. Да как можно быть таким жестоким? Как можно быть таким эгоистом? Как же он меня достал, хотя мы с ним и недавно знакомы. Мерзкий демон. Интересно, как Ясуши? И куда, мать его, пропал Курама? Хм…. Я раньше его так не называла, наверное, Ясуши со своими рассказами виноват. Ещё этот Томоэ свалился на мою голову. Не понимаю, что с папой. И мой ли это папа? Да как мама могла быть с демоном? Может Акура и Томоэ меня обманывают? Девушка резко остановилась и разжала кулаки. Посмотрела в небо и замерла. Мам, что мне теперь делать? Я не знаю. Я не знаю, что мне делать, у меня не осталось никого и ничего. Куда мне идти? Кому мне помогать, а кому нет? Кому верить? Небо было неясное, но такое высокое и бесконечное, и такое тяжелое и давящие. Взгляд было оторвать просто невозможно. От такой высоты кружилась голова и захватывало дыхание. Нанами вспоминала, когда впервые поговорила с духами. Может сделать это и сейчас? Да, точно. У неё же есть духи! Брюнетка со всех ног побежала туда, где ей было спокойно, а точнее домой. Она совсем не задумывала о том, что это могло бы быть опасно. Дом остался такой же, ничего в нём не изменилось. Такой родной, но в тоже время уже не её. Это дом воспоминаний, счастливых, воспоминаний, которые уже никогда не повторяться. Богиня улыбнулась каким-то своим мыслям и нырнула внутрь. Добежав по лестнице до своей квартиры, она распахнула дверь и рванула прямиком в свою комнату. Запрыгнув на кровать, девушка начался погружаться в себя. Она уже не слышала, как разбилось окно. Как загрохотали осколки стекла по полу. Как кто-то спрыгнул на пол и медленно пошёл в комнату, где сидела девушка. Она уже не видела ухмылке на лице, не чувствовала взгляда устремленного на неё.***
Девушка стояла в темноте и никого не видела. — Духи. Помоги мне. Вашей богине, нужна помощь, — вокруг девушки стали появляться огоньки. — Да, госпожа богиня, мы поможем. — Как Ясуши? — С ним все хорошо, господин Курама, просил передать вам, что найдет вас. — Вы его видели? Вы его знаете? — Тэнгу нерушимо связанны с природой, тем более он будущий правитель, так что мы обязаны его знать. — Правитель? — Да, госпожа богиня. — Зовите меня просто Нанами. Хорошо? — Хорошо, Нанами. — Вы же бывшие духи моей мамы? — Да. — Где она? — Не ясно. Не чувствуем. Темно. Жарко. — Она жива? — Не знаем. — Когда у меня появится своя сила? — Когда вы её выпустите, Нанами. — А как это сделать? — Не знаем. — Моя мама, мне ничего не передала? — Она сказала, что вы должны найти дневник, а в нём все написано. — А где этот дневник? Но вдруг все стало меняться. Огоньки пропали. Нанами стояла одна в темноте. Было очень жарко. Девушка стояла на месте и крутила головой. — Духи? Э-э-э-эй! Тут кто-нибудь есть? Но никто не отвечал было тихо. Темно. Жарко. Девушка начала мотать головой из стороны в сторону. Она заметила, как из темноты стал проявлять дом, тот самый заброшенный дом, та самая дача. Брюнетка пошла туда, но двигаться было очень трудно, казалось, что она идёт по болоту, которое с каждым шагом все затягивает её. Дверь все так же была открыта и весела на нижней петле. Богиня зашла внутрь дома… В центре обгоревшей комнаты лежал Ясуши в том самом кимоно, только теперь оно было порвано еще сильнее, раны у него были не от меча, а как будто ему прожгли дырки в груди. Его лицо было, как будто из фарфора, до того оно было бело и прекрасно. Волосы разметались по полу и утопали в крови. Голова была повернута, а глаза закрыты. Ясуши мёртв. В углу около двери в подвал, лежал парень, опустив свое голову на грудь. Нанами его узнала сразу. Черная одежда, темные волосы и бледное лицо. В груди у него была такая же дыра, только она ещё дымилась и из неё медленно сочилась кровь, накапливаясь в кровавую лужу под ногами парня. Акура мёртв. На последних ступеньках лестница под неестественным углом лежал ещё одни парень. Только теперь он был с белыми волосами и с легкой улыбкой на лице. Все его тело было в ранах, из каждой сочилась кровь, струйками спускаясь на ступеньки. Голубое кимоно с белыми аистами было безнадежно испорчено. Аисты были красными, а кимоно потеряло свою голубизну. Томоэ мёртв. И тут к ногам девушки что-то подкатилось в бежевом тряпичном мешке, который был весь в крови. Девушка наклонилась и запустила руку в мешок. Это было что-то мягкое и гладкое, похожее на шерсть. Она потянула на себя сначала медленно, а потом резко вытащив содержимое мешка. На неё смотрела глаза, темно-серые глаза, которые когда-то всегда светились добрым высокомерием и ехидством. Девушка взвизгнула и отбросила голову. Курама мёртв. Она упала на пол и поползла к стене. Руки скользили и разъезжались от того что кругом было слишком много крови. Богиня услышала, как за спиной что-то упало. Обернувшись, она увидела, как на полу в метре от неё лежит женщина. Нанами поползла к ней, задыхаясь от запаха крови и от того, что кругом пахло гнилью. Её руки были в крови, вся одежда пропиталась кровью, а глаза застилали слезы. Женщина была с чёрными волосами, светлой кожей. Лицо её было в крови. Руки в порезах и синяках. Нанами громко выдохнула и закричала. — МАМА НЕТ! Девушка продолжала кричать, а в голове мужской голос повторял « Это ты их убила.».