Заблудившийся в любви

Это началось, когда выгнали Осика. В тот вечер я не выдержал и заплакал. Горячие слёзы, обжигая на морозе, стекали по моим щекам, и я всё никак не мог успокоиться. Следующий день был днём нашего рождения, и мы уже давно планировали, как будем встречать его на проекте. Рядом, уткнувшись в плечо Третьякова, плакала Оля. Я думаю, что она как никто другой понимала тогда мои чувства. Ольга – удивительно чувствительный и добрый человек. Быть может, именно поэтому из всех женщин, с которыми сталкивала меня судьба, я выбрал именно её. Она любила нас обоих: и меня, и Осика одинаково сильно, и мне казалось, что она была способна полюбить весь мир, если бы получила от него отдачу. Когда Осик вернулся из Будки Гласности, я всё ещё не мог остановиться. Я не хотел верить, что какой-то долбанный телепроект посмеет разлучить нас в самый важный для нас день в году. В тот момент я был зол на весь мир. Я был зол на ребят, которые голосовали против моего брата, на ведущих (в особенности на Бородульку), которые не дали ему иммунитет, на него, за то, что не создал ни с кем пару и на себя, за то, что не мог ничего с этим поделать. - Я уйду вместе с Осиком, - прошептал я тогда, но меня никто не услышал. Тогда я повторил громче, безуспешно пытаясь сделать свой голос ровным. - Я уйду с Осиком. На этот раз меня услышала Собчак. - Стас, ты никуда не пойдёшь, - сказала она таким голосом, что мне захотелось разорвать её на части. Подошёл Оскар. Присев рядом со мной и приобняв меня за плечи, он попытался отговорить меня. - Стасон! Что за ерунду ты несёшь?! Слёзы из моих глаз побежали ещё интенсивнее. - Я хочу домой, Осик! Хочу домой вместе с тобой! - Перестань. Пойдём, поможешь собрать мне вещи… * * * На следующий вечер, после того как мы отметили моё двадцатичетырёхлетие, я позвонил ему домой, чтобы поздравить. А он даже не узнал меня. Ему было так весело там, дома, а я, хоть и пытался скрыть это, готов был снова расплакаться от переполняющей меня печали. Я всё ещё сидел на веранде, уронив голову на колени, когда почувствовал, что кто-то стоит рядом. Приподняв голову, я увидел Мая. - Стас, ты что? – спросил он, опускаясь рядом со мной. – У тебя же сегодня День Рождения! - Не могу, Май, не могу! – Неожиданно мне так сильно захотелось обнять его, что я еле сдержал себя. - Пойдём, пройдёмся, - Май подхватил меня под руку и подтолкнул к двери. Нехотя, я поднялся и последовал за ним. - Шевелись, Стасон! Ведь только час назад всё было в порядке! Что у тебя стряслось? Мы остановились у ворот. - Я хочу домой, Май! Хочу домой! – Желание обнять Мая стало просто невыносимым. - Иди сюда. Он всё сделал за меня. Когда я почувствовал руки Мая на своей талии, из моей груди вырвался вздох облегчения. Да, это было именно то, в чём я так сильно нуждался. * * * Новый год принёс с собой новую бурю эмоций. Ненадолго я снова почувствовал себя счастливым человеком. Осик был со мной, чтобы совсем скоро вновь уехать и увезти часть моей души и моего сердца. Признаюсь честно, когда Оскара нет рядом, я всё время чувствую какой-то дискомфорт. Мне постоянно чего-то не хватает и мне кажется, что все вокруг смотрят на меня как-то по-особому. Странно. * * * Наступил Сочельник. Погода в рождественскую ночь стояла просто восхитительная. Стоя на нашей «палубе», я смотрел наверх, на звёзды, и вдыхал чистейший морозный воздух. В какой-то момент я почувствовал в теле неземную лёгкость и подумал, что стоит мне только оттолкнуться, я смогу оторваться от земли и улететь прочь отсюда. Домой. К маме. К папе. К Оскару. Неожиданно на меня накатила волна одиночества. Я подумал, что быть одному в Рождественскую ночь нельзя, что это плохо, неестественно. Ноги сами собой привели меня к домику Мая и Солнца. Я постучался и вошёл, не дожидаясь ответа. Угрюмый Май совсем один лежал на кровати и смотрел Рождественскую службу по маленькому цветному телевизору. Увидев меня, он улыбнулся. - Привет. Заходи. А я думал, что это, наконец, Солнце вернулась. Я скинул куртку и сел с ним рядом. - Нет, Маюша, это всего лишь я. Май усмехнулся. - Тоже неплохо. Быть одному в Рождество – это неправильно. Теперь улыбнулся я. - Да. Я подумал о том же. - И пришёл ко мне? Я не нашёл, что ответить, а Май рассмеялся уже в голос. - О, да. Ты сидел в доме и вдруг почувствовал, что хочешь провести эту ночь со мной, не так ли? - Не так. – С каждой минутой я чувствовал всё большее смущение. – Я сидел не в доме. Я был на «палубе». - Это не меняет сути дела. Садись поудобнее. Или, хочешь, ложись со мной. Я снова заулыбался. - А если войдёт Солнце? Май вздохнул. - Солнце не придёт. Недавно я сказал ей, что Рождество надо встречать рядом с самым любимым человеком. Так она, вероятно, решила встретить его рядом с Сашей Нелидовым. - Не говори глупости! – Я всё-таки устроился рядом с Маем. – Ты же знаешь, их любовь уже давно перешагнула в стадию ненависти. - На Рождество все мирятся. – В голосе Мая было столько грусти, что я невольно вздрогнул. – Это волшебный праздник. Особенный. Как будто бы что-то кольнуло в моём сердце. Что в это время делал Осик? Думал ли он обо мне? Вспоминал ли меня? Скучал? Хотел бы он быть сейчас со мной рядом? - Что с тобой? – Май хотел погладить меня по щеке, но, покосившись на ближайшую камеру, вовремя опустил руку. - Я подумал про Осика. – Я представил, как рука Мая скользит по моей щеке, волосам, шее, груди и опускается всё ниже и ниже… Голос Мая перешёл на шёпот. - Знаешь, Стасон… Я слышал одну красивую легенду. Кажется японскую. В ней говорится, что любовники, которых разлучила смерть, в следующей жизни рождаются близнецами… Я вздрогнул. Видение исчезло. - Где ты такое слышал?.. То есть… - Я помотал головой, - Что ты имеешь в виду? Что ты хочешь этим сказать? Вместо ответа Май поднялся с кровати, подошёл к тумбочке и достал оттуда листочек бумаги и ручку. Написав что-то маленькими буквами, он протянул листочек мне. Я прочитал: «Я знаю, как отключить камеры в домике». Моё сердце забилось чаще. Отключить камеры? Это значит… Он вопросительно смотрел на меня, ожидая моего ответа. Едва заметно я кивнул головой. Май смял листочек и, разорвав его на мелкие кусочки, швырнул в мусорную корзину. Взяв другой, он написал на нём: «Ты будешь стоять на шухере. Сейчас все празднуют, и нам вряд ли кто-нибудь помешает. Но нужно быть бдительными». Кивком он указал мне на дверь. Надевая куртку, я спросил у него: - Откуда ты знаешь, как это делать? Он только ухмыльнулся и вполголоса проговорил: - Видел в одном фильме, но никогда не пробовал. Потом добавил: - Сегодня самый подходящий день. Другого случая нам может не представиться. Я кивнул, чувствуя, как из груди поднимается волна жара. Около 15 минут я ходил по двору. Ребята веселились в доме и оттуда то и дело раздавались их радостные крики или куплеты очередной походной песни. Чтобы как-то упокоить свои расшалившиеся нервы, я начал лепить снеговика. Снег поддавался плохо, и когда Май, наконец, окликнул меня, в моём активе был только один снежный комок, размером чуть больше футбольного мяча. Естественно, услышав голос Мая, я тут же уронил комок, и он разлетелся вдребезги. Но в тот момент о снеговике я жалел меньше всего… Когда мы с Маем снова оказались в домике, мне вдруг стало ужасно страшно. Все камеры были на месте, но красные огоньки на них больше не горели. - Я не буду включать свет, хорошо? – Май снял свою куртку и повесил её на вешалку. - Конечно. – Я последовал его примеру. – А ты уверен, что они, - я указал на ближайшую камеру, - не работают, и что нам за это ничего не будет? Май улыбнулся своей фирменной улыбкой. - Почти на 100%. Сейчас у них на экране пустой домик, а через несколько часов я верну всё на место. По моему телу пробежала дрожь. Май сделал шаг в мою сторону. - Если ты боишься, что кто-нибудь войдёт, то можно сделать вот так. – Он поднял палку, прислонённую к стене, и просунул её под ручку двери. - Теперь, если кто заявится, - на последнем слове он сделал ударение, - ему или ей придётся постучаться. - Пойдём. Я прошёл на середину следующей комнаты и нервно рассмеялся. - А что дальше? Я не знаю, что нужно делать. Май приблизился ко мне вплотную, стянул с меня свитер и просунул руки мне под футболку. - Зато я знаю. Его руки были холодными, и в тех местах, где он касался меня, я чувствовал обжигающие волны, которые распространялись по всему моему телу. У меня закружилась голова. Я почувствовал, что падаю в бездну. Моя голова лежала на подушке, и я немигающим взглядом смотрел в потолок. Рядом на боку лежал Май. Всем своим нутром я чувствовал на себе его взгляд. Он как будто бы ждал от меня чего-то. Не выдержав, я повернулся к нему лицом. - Стасик, ну скажи что-нибудь… - Май погладил меня по щеке. Я улыбнулся, но промолчал. Я знал, что не должен так делать, но все слова куда-то исчезли. - Стас… - Май снова замолчал, а потом вдруг спросил: - Ты очень любишь Оскара? Я смутился. - Да, а что? - А у вас…, - Май запнулся, - у вас что-нибудь было? Я вздрогнул. Вопрос был таким неожиданным, что я просто не знал, что ответить. - Май… Можно я не буду отвечать? – я отвернулся к стенке. - Стасон, - Май обнял меня, - прости, я спросил не подумав. Я кивнул. Поняв, что что-то нужно менять в этом разговоре, Май перевёл тему в другое русло. - А она так и не пришла, - грустно произнёс он, поглаживая меня по спине. - А ты бы предпочёл, чтобы пришла? – Ситуация казалась мне до боли неестественной. Май снова развернул меня к себе лицом. - Стасон, скажи мне, разве что-то не так? Я помотал головой. - Всё хорошо, Маюш. - Тогда почему ты так странно себя ведёшь? Я пожал плечами. - Не знаю. Наверное, потому что я чувствую себя как-то странно. - Может, ты хочешь посмотреть телевизор? – Май щёлкнул кнопкой пульта. Рождественская служба уже кончилась. Теперь по «России» показывали какой-то художественный фильм. Я приподнялся на подушке. - Наверное, теперь ты можешь снова подключить камеры. Май фыркнул. - Ну никакой нет в тебе, Стас, романтики. Я недоумённо посмотрел на него. - А какая может быть романтика в телевизоре? Мы оделись и ещё какое-то время продолжали смотреть телевизор, не вникая в смысл того, что по нему передавали. Май то и дело смотрел на часы, и по его лицу я понял, что он беспокоится о том, почему до сих пор не пришла Солнце. Мне стало как-то совсем тоскливо. От рождественской эйфории не осталось и следа. Я поднялся с кровати. - Наверное, я пойду, - сказал я неуверенно. Май покачал головой. - Нет, подожди. Я замер. Май поднялся вслед за мной. - Стас, если я тебе совсем не нравлюсь, зачем тогда мы всё это делали? Я почувствовал себя полнейшим идиотом. - Май… - Слова застряли в горле. – Ты мне нравишься. – Я понял, что сморозил глупость. – Я хотел сказать, что всё… было здорово. Май рассмеялся. - Да не нервничай ты так! Он подошёл и положил руки мне на плечи. И снова у меня задрожали колени. - Стасон, ты такой милый! Силы медленно, но верно оставляли меня. - Май, обними меня. Сильнее. Он подчинился. Оставляя следы поцелуев на моей шее, и сжимая меня в крепких объятиях, он прошептал мне в ухо: - Вот теперь, Стасон, я тебе верю. А ты говорил, «подключить камеры»… Когда через полчаса я всё же добрался до мужской комнаты в общем доме, не раздеваясь, я рухнул на свою кровать и мгновенно отключился. * * * На следующий день я чувствовал себя больным и разбитым. В голове складывалась какая-то песня, но я никак не мог сосредоточиться, чтобы записать её слова на бумагу. Май с Солнцем серьёзно поссорились. Если я правильно понял, то она что-то видела из того, что было накануне. Правда это или нет, я точно не знаю, но теперь я толи от стыда, толи по другой причине, не могу смотреть ей в глаза. Вечером я не выдержал и позвонил домой. Мама сказала, что Осик только что вернулся с прогулки и очень устал, но, тем не менее, позвала его к телефону. - Стасончик, что с тобой? Ты какой-то убитый! Опять проблемы с Ольгой? – По голосу брата было понятно, что ему сейчас очень хорошо. - Нет, Ос… - Я запнулся, не зная, что сказать дальше, а потом, набравшись смелости, на нашем тайном языке, который знали только мы двое, на одном дыхании выпалил: - Я переспал с Маем. - Б*я… - От радости в голосе Оскара не осталось и следа. – Ты идиот? -Я… Теперь он уже не дал мне договорить. - Ты хочешь опозориться на всю страну? Ты что, не знаешь, что ваши фотки уже завтра будут висеть в Интернете?!! Я тяжело вздохнул. - Ос, камер не было. Но это не меняет сути дела. Я не могу здесь больше оставаться. - Ё-п-р-с-т!!! – Брат снова выругался. – За тобой до скольки лет нужно будет присматривать? Может, тебе прислать на проект персональную няньку?!! Я еле сдерживал подступающие слёзы. - Ос, пойми, мне плохо! Брат долго молчал. Потом, как будто бы приняв какое-то важное решение, вздохнул и заявил: - Значит так. Завтра я буду у вас. Заходить мне не хочется, так что прямо иди к Ксюхе и выпрашивай у неё романтическое свидание с братом. Без свидетелей. Думаю, особых возражений не будет. Позвони мне через час, и я скажу тебе время прибытия. Встретишь меня в аэропорту… - Осик повесил трубку. * * * В моём сердце снова поселилась надежда. Завтра я встречусь с ним, и он поможет разобраться мне в своих чувствах. Я заблудился. Я не понимаю, что со мной происходит. И только он и никто иной способен помочь мне найти верную дорогу. Потому что мы с ним – две половинки одного целого…