Спор,или хитрая старая кошка и саке

Сколько же нецензурных выражений хотелось сказать бедному Куросаки после слов подлой кошачьей шкуры. А сколько всего хотелось сделать... Йоруичи продолжала повторять, опять захлёбываясь в своём смехе, изредка поглядывая на лицо Ичиго, отчего начинала ржать ещё сильнее. - Я могу сказать тебе это сотню раз, если до тебя всё так туго доходит, - даже дышать от дикого ухахатывания было трудно, а говорить - тем более, - Принеси мне ШАРФ КУЧИКИ БЬЯКУИ. Меня не волнует каким образом ты собрался это сделать, но принеси. Я хочу с ним увидеться. Ичиго прорвало: - Ты бы ещё Сембонзакуру спереть попросила! Если увидеть его хочешь, так вали к чёрту в Сейрейтей и гляди на него сколько душе угодно! Хватит мотать мне нервы! Женщина на секунду перестала смеяться. - Так будет совсем не интересно, и он не захочет со мной говорить, - корча обиду, высказала она, - А вот если у него отобрать его драгоценную простыню, он придёт ко мне сам и будет просить меня её вернуть. Парня перекосило от одной мысли, как кто-то что-либо просит у этой извращенки. Перекосило во второй раз после того, как он представил на этом месте Бьякую, и вообще в бараний узел завязало, когда до него окончательно дошло, что с ним будет, если он хоть дотронется до любимого шарфа этого глиста (да простят меня фаны Бьякуи). Ичиго будет потом еще долго выковыривать из себя розовые лепестки. А Йоруичи тем временем продолжала ржать. - Короче, вали давай. В Обществе Душ ночь, так что иди пока можно. Оставишь на месте преступления вот это, - Шихоин запустила в подростка маленькой, сложенной вдвое бумажкой, содержимое которой читать он побоялся, - Не сдохни там от передозы кавая при виде спящего Кучики, - закончила она, хихикая. Куросаки матернулся про себя, но отказаться не мог. Обсыпая проклятиями старую подлую бабу, благо, она их не слышала, иначе бы ему очень не поздоровилось, ведь Йоруичи страшна в гневе, парень опять запрыгнул в Сенкаймон, уже представляя сцену своей мучительно долгой смерти от тысяч пролетающих сквозь его костлявую тушку лепестков шикая Сембунзакуры. Пока несчастный рыжик нёсся в Разделителе Миров, в его патлатой голове успел сформироваться дурацкий, но более-менее надёжный план: пока тайчо спит, он просто проберётся в поместье и откопает эту чёртову тряпку, оставив на её месте злосчастную бумажку. Стоп. Поток мыслей остановился. А если он не спит!? Идёт рыжий себе такой по дому клана Кучики, а ему навстречу ЭТОТ... Куросаки аж притормозил немного. Ладно, фиг с ним. Что - нибудь на месте тогда придумает. Вот уже огромный дом, не уступающий по размерам поместью клана Шихоин, полчетвёртого утра, ни в одном окне не горит. Вот, по кривым обьяснениям и картам от несравненной Йоруичи, комната этого вечно спокойного аристократа, и открытое окно. Алилуя! Он не закрыл окно! Ведь всемогущий и идеальный, по словам Рукии, естественно, тайчо не боится каких-то там сквозняков. Теперь придётся сидеть и пытаться убедиться, что ЭТО спит. Эх, достанется ему потом...от Бьякуи, от Ренджи, и от мелкой Кучики ...А вот это действительно страшно. Ведь кто-кто, а Рукия будет долго промывать ему мозги о том, как плохо он поступил, украв вещь у самого нии-сама. Ичиго аж передернуло от этой перспективы. О, а вот и шарфик! Зайти и взять! Вот, кстати, и кровать, на которой... Блин! Пусто, мать вашу! Ксо, да она даже не растеленная! В довольно просторной комнате, традиционно обставленной, лежал футон, стояла расписанная ширма, на полу, возле рамы с растянутыми костюмами для важных встреч, лежала аккуратно сложенная форма и хаори с тем самым шарфом. Рядом, на маленькой, по ходу специальной, подушечке лежал снятый кенсейкан. Из-за ширмы выглядывали ровно поставленные сандали, под потолком висел белый, еле светящийся фонарик, на столике стояла Сенбонзакура на спецподставке, отдельно от ножен. Обычно почти все предметы из комнаты Кучики таскает за собой, а раз тут лежат даже его драгоценные заколочки вместе с белой нашейной простынёй, то он мог вылезти разве что в душ, который, судя по размерам поместья, должен быть на другом его конце. Быстро оценив ситуацию, Куросаки спрыгнул в покои главы клана и, стараясь больше ничего не задеть, взял шарф, который оказался просто огромного веса, и оставил на его месте выданную Йоруичи бумажку.