Когда настанет этот день

Давай расстанемся; ну, чтобы без обиды, Ты хочешь плакать, но, уверен, не подашь и виду, Все у нас было, но это просто было, Давай последний поцелуй, сделаем все красиво...

Красные глаза, усталый взгляд и полное безразличие на лице – отражение в зеркале. Умыться, тональник на кожу, улыбку фальшивую. Для вида. Позвонить Ичио, договориться о встрече. Впереди ещё два часа, можно подумать о том, какая ты сволочь. Кафе было убогим: грязные столы в несколько рядов, официантки носились с заказами в неприличной одежде, а мужланы бросали на них похотливые взгляды. Всё провоняло куревом и алкоголем. Сперва девушку даже затошнило, однако она быстро справилась со своим организмом. Странный вкус у Асато. Пробежав взглядом по посетителям, она направилась к угловому столику, за которым сидел высокий блондин в черном деловом костюме. - Доброе утро, Нацуми-сама, неважно выглядите… - Доброе, Асато. Проигнорировала замечание и села за столик. - Итак, я полагаю, Вы уже переспали с Канаме-сама? – кивок и легкое смущение на лице не остались незамеченными, – значит, сегодня жду Вас в своем поместье. - Сегодня? Почему так рано? - А есть смысл задерживаться дольше? – подозрительный прищур и поджатые губы. - Нет. Вечером я буду там с вампиром. Слугой. - Жду Вас с нетерпением. Встать и направиться обратно. Этот вампир бесил. Своей ухмылкой, надменным взглядом и чувством превосходства. Но здесь она в роли заведомо проигравшей. Твари, которая ради себя готова пожертвовать всем, что дорого: ребенком, Канаме, Торой. - Кайен, я ухожу. Бедный ректор подавился только что сваренным кофе. Откашлявшись, удивленно посмотрел на Айко. - Неужели уже всё? – бесил этот вопрос, честно. Кивнула. – Ясно. И что ты намереваешься делать дальше? - Ускорение беременности до трех недель. Я рожаю, он объявит нового Короля вампиров. Так что мне пора, и я заберу с собой Тору. - Так значит это он тот, кого ты спасла в подворотне. - Угу. - Ну, тогда не забывай нас. Звони, навещай. Кивнула и развернулась. Назад пути нет, да и не было в её жизни, в общем-то. Постоянно бороться за свою жизнь, прямо с рождения. Угораздило же. Ладно, в этот раз она хотя бы может что-то сделать, как-то повлиять. Решила в последний раз пройтись по академии. Запомнить эти места: высокие шпили, стены и здания, прекрасные зеленые сады, мощеные дорожки. Только подойдя к фонтану, заметила фигуру. Конечно же: Канаме. - Почему ты ушла? - Надо было остаться? - Мне казалось, мы стали ближе после той ночи. И какие эмоции в глазах. Он смотрел так, будто ничего не произошло, будто ожидал этого, но видно было, что внутри что-то оборвалось. Нацуми отвернулась, лишь бы не видеть. - Тебе показалось. И она побежала. Так быстро, как только смогла, то ли себе, то ли кому-то шепнув: «Как же я люблю тебя». А услышал он или нет - уже безразлично. Поздно что-либо возвращать. Бесполезно. В срочном порядке Тора и Нацуми уехали из академии. Всю дорогу девушка смотрела в окно и никак не реагировала на слова вампира. В поместье их встретили слуги и проводили в комнаты. Нацуми разделась и упала на кровать. Хотелось выть. Из головы не выходил его взгляд. А ведь он даже не знал, что они больше не увидятся. Куран рассмеялась, началась истерика. Она сорвала кулон с цепочки и взглянула. Лунный камень сверкнул, будто дразня. Её силы находятся внутри, так близко и так далеко. - Нацуми-сама, скоро ужин. Я помогу Вам подготовиться. Села. Разве её кто-то спрашивал, хочет ли она есть? Правильно, нет. В этом доме она что-то вроде аксессуара, сосуда для будущего Короля вампиров. Того, кого они обязательно используют. Ребенка. Становилось тошно только от одной мысли. Это ведь ИХ ребенок, но дадут ли ей вообще шанс с ним видеться? Её одели в красивое свободное платье белого цвета с рукавом по плечо и повязали ленту на голове. «Ещё бы ошейник надели», - фыркнула почти неслышно. - А где Тора? – спросила, заходя в зал и оглядываясь. - Зачем какой-то слуга нужен за ужином? – притворно удивился Асато, чем ещё больше взбесил Нацуми, но она промолчала и принялась за еду. Мужчина неотрывно наблюдал за её движениями, медленно выводя из себя, а потом встал и подал руку. - Идемте, пора. Без лишних слов самой встать и направиться за вампиром. Как же она его ненавидит. Помещение было больше похоже на вырезанный из фильма ужаса подвал. Уж слишком оно не вписывалось в общий вид особняка. Мрачное, угрюмое, повсюду склянки и колбы на столах, какие-то шприцы. - Садитесь, - он подвел её к розовой кушетке, а сам надел белый халат и резиновые перчатки. Асато пошумел колбами с какой-то жидкостью, отчего Нацуми передернуло. Хотелось сбежать, и неизвестно, чье это было желание: её или ребенка. Мужчина повернулся со шприцом, а Нацуми почти дернулась, однако удержала себя на месте. - Руку, пожалуйста. Пока он вводил синюю жидкость, Нацуми казалось, что её кровь кипит, отвергая. Рука мгновенно отнялась и пульсировала болью. Девушка зашипела, до побеления костяшек сжимая гладкий край кушетки. - Готово. Ещё несколько минут Нацуми казалось, что она выплюнет свои легкие, но вскоре боль и дыхание успокоились. - Кулон, пожалуйста, - продолжал Ичио. - Зачем это? Он посмотрел на неё как на слабоумную и спокойно проговорил, будто маленькому ребенку: - Нужно вернуть Ваши вампирские силы для хорошего взросления Предводителя. Она покорно отдала кулон. Асато что-то «химичил» с ним недолго и отдал обратно. - Носите пока, постепенно он вернет Вам силы. Примерно в течение трех-пяти дней. На этом все, можете возвращаться. Кинула последний затравленный и полный ненависти взгляд. Так обычно смотрят львы на людей в зоопарке. Лунный свет слегка падал на прикрытые бардовые глаза. Сейчас в душе была пустота, хотя недавно он разгромил кабинет ректора. Так просто вышло. - Где она? И смотрит так затравленно. Её нет, сбежала. - Не знаю. Но она не вернется, Канаме. А Кросс тверд, настырен. Нацуми просила никому ничего не говорить. Особенно Курану. Он последний раз осмотрел погром в кабинете и ушел. Тут ничего не добиться. А это бесит, однако. Сильно так, до дрожи от своего собственного бессилия. Канаме, конечно, ещё пожалеет о содеянном, но не сейчас, не здесь. Как он успел настолько привязаться к этой девчонке, к теплу её тела, податливости? Она отдавалась ему так, будто он – весь её мир. Первый и единственный, говорят, да? Вот только она не первая и не единственная. А она будто знала это, и все равно. Дышала им. А он ей, в этот короткий момент открываясь и показывая всю черноту своей души. Она смотрела глубже, чем другие? На следующее утро Асато уехал, оставив Нацуми на попечение слуг и охраны. Было непривычно приятно видеть свои бордовые глаза, такие же, как у него. Нацуми улыбнулась, слуги одели её и повели на завтрак. К большой радости, за столом сидел Тора. - Ты какая-то счастливая, - заметил он. - Мне вернули мой цвет глаз и мои силы, поэтому я снова могу тебе приказывать. - Садистка. Они улыбнулись друг другу и принялись за еду. Потом Нацуми позвонила Кроссу. - Да? - Привет! – даже как-то через чур радостно. - Как вы там? - Нормально, делаем ремонт в кабинете. Канаме-кун вчера пошалил. - Ему полезно, - хоть и сказала пренебрежительно, сердце быстрее забилось, - ты ему ничего не сказал? - Нет. - Ну и хорошо. А как Юки, Зеро? - Как обычно. Но я начинаю волноваться за мою девочку. - Юки - чистокровная, ей ничего не будет. Восстановится, если что. - Ты не забыла, что она человек?! – почти завизжал «папочка». - Недолго ей осталось. Воспоминания возвращаются. - Знаю. - Ну, ладно. Не переживай, всё наладится. - Надеюсь. А ты как, мамаша? – слышно было, как мужчина улыбнулся, зато Нацуми, наоборот, стала грубой. - Пошла к доктору, пока. Быстро положила трубку, чуть услышав крики Кросса на том конце. Её больная тема. Прошло полторы недели, Асато не возвращался. Живот сильно вырос, она примерно на пятом месяце беременности должна быть. Слуги сбивались с ног, исполняя капризы Нацуми. Тора смеялся над ними, пока сам не побежал искать родниковую воду среди ночи. Нашел же. А Куран истерику закатила, мол, бегал долго. Она крови хочет. Кстати, поили отборной, лучшей кровью. Было противно, но Нацуми терпела. Страх потерять жизнь вернулся, причем не только свою, но и ребенка. Он иногда толкался, Нацуми тихо вскрикивала, а вся прислуга вмиг была в полной готовности, обступив хозяйку. Это одновременно смешило и бесило. Все они не хотели смерти ещё одного чистокровного. Это всегда трагедия для вампиров. За время гудков Нацуми успела трижды проклясть Кайена, который не подходил к телефону. Это время она ему не звонила, боялась, что обидела. Да и смелости набиралась. Принять то, что ты родишь через три недели не так-то просто. - Алло? - Сколько можно, Кросс? – разъяренно. - Прости-прости, был занят, - примирительно. - Как вы? – мягко, заботливо. Ребенок сказался? - Обычно всё. - А.. Канаме? – она боялась этого вопроса, будто рассказала тайну, открыла что-то внутри. - Грустит. Тоскует. Скулит, возможно. Легче? Нацуми рассмеялась тихо и обреченно. - Честно? Да. Вдруг на том конце послышались взрывы и шипение в трубке. - Кайен, что случилось? Но ничего в ответ. - Кайен!