Когда настанет этот день

— Вампирам верить нельзя. Я знаю...

Всё началось неожиданно. Я просто упала в обморок. Не смертельное явление. Для человека. Но для вампира это было действительно необычно. Через несколько минут я очнулась. Я была всё в том же саду, мы всё так же играли в прятки с братом, я была водой. Теплый ветерок подул на меня, растрепав каштановые волосы и словно успокаивая. Решив не заморачиваться на этом, я побежала вглубь деревьев, искать брата. - Почему ты раньше не рассказала? - Думала, что это несерьезно. - Здоровье – всегда серьезно. - Да, папа. - Всё будет хорошо, милая. - Да, мама, я знаю. Легким взглядом скольжу по взволнованным лицам родителей и брата. Улыбаюсь, но в их взгляде лишь прибавляется грусть и сочувствие. О Боги, я уже ненавижу эти слова. Каждый день кто-то из свиты спешит высказать мне слова сожаления, хотя в душе определенно радуется, что я скоро отброшу копыта. А я снова улыбаюсь, и играю. В их игру. Среди ночи я сильно закашлялась кровью. Отдышалась, спустилась вниз, едва не упав на лестнице и не сломав себе шею. Хах, какая ирония. Я всё равно сдохну. Мама говорит, что мне не следует употреблять подобные слова. Ну, да, ведь я выгляжу на девочку шести лет. В гостиной горит свет, заглядываю и вижу маму с папой, сидящих на диване. Они грустны, когда со мной, но сейчас с такой любовью смотрят на её большой живот, гладят его сюсюкаются. Мне противно. От того, что я тут им жизнь отравляю. Они жили бы лучше, не будь на свете меня. Иду на кухню, хотела взять воды, но кто-то оставил бутылку на столе. Не могу сопротивляться. Взяла стакан и налила туда крови. Глаза мгновенно загорелись алым, и я жадно припала к стакану. Кровь потекла по подбородку, пачкая белоснежную сорочку. Внезапно закружилась голова, перед глазами поплыло, я упала на пол, зацепив что-то виском и снеся стул. Стакан с кровью упал и разбился. Моя кровь смешивалась с ещё чьей-то. Я не могла пошевелиться. Отдалено слышала, как на шум сбежались домашние. Мама закричала, а я почувствовала, что меня подняли. Папа. Почему всё так обернулось? Я же была как все, я не убивала никого, так почему мне выпали все эти страдания? «Ничего не будет хорошо, мам…» - Я устала. Опускаю взгляд на ещё зеленую траву, хочу пройтись по ней босиком, прыгать, бегать и радоваться. - Ты поправишься. Инвалидная коляска стесняет движения. Я уже не могу сделать того, что делала раньше, я не могу хотя бы встать. - Не поправлюсь. День ото дня мне становится всё хуже. Запрокидываю голову и смотрю пристально ему в глаза. Он не отводит взгляда, и будто молча соглашается, но никогда не выскажет вслух. Ведь сказать – значит сдаться. - Я хочу, чтобы ты улыбался. Дороже семьи у меня никого нет. Когда я умру, пообещай, что ты будешь заботиться о семье, а главное – о малышке. И не забывай думать о себе, пожалуйста. - Не говори так, Нацуми. - Пообещай. - Хорошо, обещаю. Теперь я спокойна. Улыбнулась. Опять криво вышло. Он хмурится, недоволен. Снова опускаю взгляд. Я разучилась улыбаться. Всего за несколько недель. - Я… Замешкалась, не знаю, как сказать. Впервые я чувствую смущение, находясь с братом. Хотя это не удивительно. Хочу сказать ему, но нет. Я сломаю ему жизнь, он итак смотрит на меня с такой печалью в глазах. Ему уготовано стать королем вампиров и править вместе с моей неродившейся сестрой. И я не имею права мешать этому, хотя сердце больно стучит в груди и сильно ноет. - Что? - Ничего. Идем домой. Умираю. Вот так просто. Не знаю как, но чувствую, что мне осталось несколько минут. Они снова столпились у моей кровати. - Я люблю вас. Говорю с трудом, глубоко дыша. За окном валит снег, бушует буря. По щеке медленно катится слезинка. Не хочу умирать. Но улыбаюсь так, как только могу – открыто, красиво и счастливо. Я же знаю, что он о них позаботится. - И, пожалуйста, назовите малышку Юки. «И почему я так много не рассказала ему?»