Красиво Замаскированная Милая Маска

— Милая Маска-а-а, ты так плохо замаскирована-а-а, так некраси-и-иво, — тонкий, почти детский голос ввинчивается в голову острыми ментальными уколами, коготь монстра-инсектоида пробивает щеку насквозь, тянет, раздирает до самого рта. Это уже почти не больно - болевой шок стал постоянной величиной — Милая Маска уже тысячу лет лежит на обломке бетонной плиты, насаженный спиной на кусок арматуры. Конечности накрепко пережаты и прибиты, на руках не хватает большинства пальцев. Регенерация идет недостаточно быстро — монстр ни на секунду не оставляет свою жертву, обеспечивает новые увечья, так что вся энергия восстановления уходит на удержание организма от смертельной потери крови. Милой Маске всегда и во всем невероятно везло. Но все когда-нибудь заканчивается. Насекомоподобный монстр драконьего уровня оказался с подвохом - кроме того, что он был быстрый, ловкий и незаметный, он еще и обладал мощными ментальными атаками. Милая Маска был застигнут врасплох первым же ударом, нанесенным одновременно и по физическому телу, и по ментальному. Монстр не убил его сразу — он зафиксировал свою жертву и принялся “играть”. — Такое краси-и-ивое личико, Милая Маска, ты наверняка им гордишься, — голос монстра срывается на стрекот, монстр щелкает жвалами. Милая Маска закашливается, отхаркивает сгустки крови, капли попадают на фасетчатые глаза монстра, наклонившегося слишком низко. В пробитом легком начался процесс регенерации, и видимо тот каким-то образом чувствует это — наносит новую рану — вонзает суставчатые конечности с острыми когтями в бок. Резкий рывок — и Милая Маска заходится в совсем не геройском визге — дикая боль в распоротом боку бьет по сознанию, в глазах темнеет. — Зачем ты закрываешь свои мягенькие со-о-очные глазки? — голос слышно очень четко, прямо в голове, хотя щелчки совсем приглушены, как будто в ушах вата. — Не закрывай свои вкусненькие глазки, не надо. Век невесомо касается что-то острое, и от этого контраста с болезненными ударами Милая Маска резко приходит в себя. Он открывает глаза и захлебывается криком — одно мгновение над глазами находятся когти монстра, а в следующее — мир накрывает тьма, боль в глазницах взрывается в черепной коробке сотней фейерверков. И Милая Маска отключается. Он приходит в себя от того, что жутко чешутся глаза. Или, вернее, то, что когда-то было ими, а сейчас восстанавливается. Боль во всем теле воспринимается всего лишь сигналом “Жив, еще жив”. Под веки пробивается свет, а это значит, что еще пара минут — и можно будет их открыть. — Проснулся, проснулся, — монстр никуда не делся, и мимолетная надежда, что другие герои успеют найти его и спасти, разбивается вдребезги. — Где твоя маска? А? — череда громких щелчков и острый край у горла. — Почему ты Милая Маска? Где маска?! — в мозг снова вонзается сотня ментальных игл, его хватают за шею, ведут когтями по щеке. — Я сниму маску с Маски, — щелчки очень похожи на смех. Милая Маска пытается открыть глаза, но у него не выходит — видимо, ресницы намертво слиплись от крови. Скул касается острое, возле ушей режет, и он внезапно осознает — с его лица снимают кожу. Хочется дергаться и кричать, но почему-то не получается. Зеленые пятна пляшут под веками; все лицо болит, лицо горит огнем, по шее течет горячее, и наконец удается открыть глаза. Монстр на вытянутой конечности держит у его лица маску. С маски течет кровь, маска ничуть не милая. Маска уродливая, безглазая, безгубая, безносая. Не его маска. Его — милая. Он Милая Маска. Он смеется, а вместо смеха из горла течет кровь. Он хочет встать — не может же какой-то монстр его удерживать — но вместо этого из брюшины лезут внутренности. Он хочет сказать монстру, что тот жалок, но вместо этого хрипит. Не его маска. Милая маска. Я спрятался. Так красиво. Очень, очень хорошо замаскировался. Меня не найти.