"Я живу..." или "Ужасающие приключения Катьки"...

В жизни бывает все. Но это «все» уникально. Не бывает того же дня завтра, что есть и сегодня. Не бывает той же печенюшки, что была съедена час назад. И это относится к нам, к окружающим, ко всем и всему. У нас есть всего один шанс, одно мгновение, один день, и это знают все…

Темнота. Ничто. И вдруг снова она почувствовала себя живой. Теперь она снова дышит, чувствует и… живет. Но что-то изменилось. И это почувствовала она. Почувствовала некую силу, свободу… знания?! ЗНАНИЯ?! — Что?! — вскрикнула и подорвалась Кэтрин с постели. В ее глаза падали яркие лучи утреннего солнца, и поэтому девушка прикрыла глаза рукой, пытаясь свыкнуться со светом после тьмы. И только через минуту Петрова смогла увидеть некие очертания спальни, обширной комнаты и каменных стен (не деревянных, не кирпичных и не бетонных). Да и сама кровать была «предметом истории». Девушка уже не видела их лет сто — не меньше. Они были из чистого редкого дерева с золотистыми узорами повсюду. А подняв глаза на верхние углы этой кровати, она увидела шторы или их подобие, которые были то ли из бархата, то ли из шелка, а может совсем из другой ткани, которая бы имела красный цвет. Катерина медленным взором осматривала всю комнату. Еще три постели. Еще три тумбочки и шкафа, но никого не было. А сами постели были небрежно (наверное, торопились) заправлены. И только сейчас девушка заметила, что и пол тоже был каменным. На миг ей даже показалось, что она оказалась в замке… Или в прошлом?! Неважно. Сейчас она понимала, что что-то здесь не так, но ее мало заботило это. Большую часть времени она искала зеркало, ведь нужно хоть как-то привести себя в порядок. А вот и оно. Быстро выпутавшись из непонятных и слишком длинных одеял, Кэтрин подошла к зеркалу, и тишину нарушил резкий противный визг (даже не крик). Перед зеркалом показалась не Катерина Петрова, а один из двойников — вампир, стерва, которая была в бегах не один десяток лет. Перед зеркалом появилась девушка, которой не больше шестнадцати-семнадцати лет, с ярко-карими глазами, с густыми каштановыми волосами, немного пухлыми губами цвета вишни, ровной и мягкой на ощупь кожей и с веснушками на некоторых участках лица. А одежда этой незнакомки оказалась насыщена теплыми оттенками розового цвета. Прямая осанка, длинные тонкие пальцы. Сразу было видно, что это сама противоположность Кэтрин (не та противоположность, которая ассоциируется с жалкой Гилберт, — это нечто другое). Осмотрев снова комнату, которая мало-помалому становилась для девушки привычной, Катерина остановила свой взгляд на небольшой (скорее среднего размера) двери. — Так, Кэтрин! Соберись духом. Всё, что тебе нужно, — это найти более достойное тело, чем это… убожество. Кэтрин подошла к той кровати, в которой проснулась, и стала перебирать вещи, выбирая во что одеться. Здесь она увидела аккуратно сложенную форму, которая перечеркивала все вкусы самой девушки. — Неужели в этом еще ходят?! Интересно, если это так, то неужто это мой ад? — фыркнула Петрова и, перевернув все, что можно было, она нашла то, что нужно было ей. — По крайне мере, это лучшее из всего, что находится здесь. Напомни мне… э-э-э… Гермиона (девушка увидела на куртке имя), в следующий раз устроить тебе настоящий шопинг. Надев на себя темно-синие джинсы, коктейльное платье фиолетового цвета и, конечно же, обувь с длинным каблуком, Катерина распустила волосы и, пройдясь женственно взад и вперед комнаты, решила выйти из этого ужасного помещения, которое было совершенно ей не по душе, особенно из-за насыщенного красного цвета. Но как только у Петровой пролетела мысль о «красном», она поняла, что не чувствует жажды, вечной, ненасытной жажды крови! «Может, не все так и плохо?» — подумала Кэтрин и, неуверенно взявшись за ручку двери, открыла ее…