Обещай мне

Наверное, мне стоит жить только ради того, чтобы видеть по утрам самую лучшую в мире девушку, которая сладко потягивается, наслаждаясь моментом пробуждения. Она медленно распахнет свои глаза и улыбнется. Ее тонкие пальцы пробегутся по моей щетине. И тонкий голосок скажет: «Доброе утро». Эта волшебная утренняя радуга светлых эмоций - моя жена. Я не из тех, кто любит кидаться сотнями тысяч мыслей в Интернете, в блогах, в социальных сетях... К чему все это? Рядом со мной живет человек, который готов выслушать меня в любую секунду. И для этого не надо прятаться за какими-то масками и пытаться красиво сформулировать то, что тебя тревожит. Я просто могу ударить кулаком о дверь, и она уже знает, что этот жест означает неприятности на работе. Мне не нужно говорить ни единого слова, а она уже знает, что мне нужно. Вероятно, я привнес в этот мир что-то невероятно ценное, раз Бог одарил меня таким сокровищем как она. Я так счастлив, что могу прошептать кому-то в губы три волшебных слова и крепко обнять. И я могу смело утверждать, что в этом заключается счастье – в том, чтобы у тебя был человек, которому ты можешь сказать самые важные в жизни слова. Главное, удержать то, что ты имеешь… Нельзя дать волю моменту, который может это у тебя отнять. - Ты думаешь, что это хороший ресторан? Пища у них занудная… - ты подняла на меня глазки, когда мы выходили из теплого помещения на улицу морозной Москвы. - Солнышко, как пища может быть занудной? – я коснулся твоей макушки поцелуем и резко вспомнил о шапке, точнее её отсутствии. Незамедлительно я достал ее из кармана куртки и надел на тебя. А поверх аккуратно натянул капюшон. - Также как и ты можешь. Я ни капли не замерзла, чего ты так? - Это ты пока не замерзла. А нам еще до машины дойти надо. Давай ручки, перчатки еще надеть надо! Где они у тебя? – строго посмотрел я на тебя. Нет, я не зануда. Я просто стараюсь заботиться о тебе каждое мгновенье. Это не потому, что так надо, а потому что я по-другому просто не умею. Если ты лишний раз чихнешь – это мое упущение. Недоглядел, недосмотрел. Злые сквозняки обидели мою девочку! - Я в машине их оставила. - Чего? Танюш, ну, ты заболеть хочешь? – я притягиваю тебя к себе. - Да не заболею я! Вот я сейчас быстро добегу! И все будет нормально. Ещё и согреюсь! - Нет, не беги! Скользко же! – возразил я, а ты успела вырвать руку и устремилась вперед. Наша машина стояла через дорогу. - Кому ты это говоришь? Я двадцать пять лет на коньках. И ты тоже, между прочим! Нам ведь с тобой никакой лёд нипочем! Ну, скажи же, ну! – восторженно воскликнула ты и побежала через дорогу… Почему мы не можем включать голову хотя бы тогда, когда это действительно нужно? И не можем отмотать время назад, чтобы не допустить ошибок? Почему мы начинаем соображать только тогда, когда уже ничего не изменить? И почему это происходит именно с нами? Этот момент оказался переломным в моей жизни. В нашей. Ты побежала, а я тебя не остановил… Я ненавижу себя за это. И ведь это был единственный раз в жизни, когда я тебя не удержал. И ты ушла без меня, в первый раз… Черт дернул ляпнуть меня про эти перчатки? И про этот холод? Лучше бы ты простыла… Ты побежала на красный свет светофора. Зачем? Разве ты когда-нибудь нарушала правила? Нет. Впервые… И это лишний раз доказывает, что если в жизни что-то идёт не так, то это происходит наперекор всем устоявшимся правилам в нашей жизни. Я никогда не отпускал тебя, а ты никогда не нарушала правила дорожного движения. Но сегодня это почему-то случилось с нами… Я даже не успел прокричать твое имя, а ты уже улетела метров на пять от дороги. Перед глазами встала туманная дымка, и я молил лишь об одном – услышать твое дыхание, почувствовать тепло твоих рук, увидеть твои открытые глаза. Я бежал сквозь эту дымку, бежал сквозь каких-то прохожих и кажется, что только через целую вечность оказался рядом с тобой. Моя маленькая… Ты лежала на этом холодном асфальте совсем без движений, а твои глаза были закрыты. Дыхание… Умоляю, только дыши. И ты дышала. Следующие десять минут – скорая помощь, какие-то люди о чем-то спрашивали меня, а я не мог ничего ответить. Мир вокруг рушился на сотни, на тысячи частей… Я так боялся, что это конец… И мысленно пришел к началу. «Мы шли, держась за руки, ты лучезарно смеялась, а я не переставал рассказывать тебе какие-то истории. Нам было просто хорошо. Мы были самыми лучшими друзьями и… как мне не нравилось это слово – друзья. - Ну, всё, по домам? Сашка, наверное уже волнуется… - ты опустила глаза и улыбка куда-то пропала. Появился взгляд полный неловкости и смущения. А я услышав знакомое имя слегка напрягся. - Да, наверное. И Стас тоже… - Да… - ты кивнула и я отчетливо понимал, что у нас в голове творится одно и то же. Нам не хотелось идти в то место, что мы называли домом. Нам хотелось остаться друг с другом еще на некоторое время. Или даже не на некоторое… - Если ты хочешь, то мы можем сходить еще куда-нибудь! Например, на еще один киносеанс и… - Ну, нет, Макс, мы же уже пришли домой. Почти, - ты рассмеялась. - И что? С таким же успехом мы можем пойти обратно, тем более, завтра нет тренировок. Мы можем вернуться хоть под утро… - Макс, ты серьезно? – ты посмотрела на меня, в глазах были отнюдь не восторг и радость, а лишь сожаление… Конечно, мы так сделать не могли. Я промолчал, как самый последний идиот, а ты понимающе улыбнулась и похлопала по плечу. – Ладно, Макс, пошутили и хватит. Пошли домой. - Но ты ведь не хочешь идти туда, признайся… - не вытерпел я и все-таки сказал. А ты опустила глаза. - И ты тоже не хочешь. Но мы всё же идем. Людям частенько приходится делать то, чего они не совсем хотят. А мы ничем не отличаемся. Поэтому пошли? – ты старалась ободряюще улыбнуться. А я не хотел сдаваться. Почему? Потому, что мы не как все. Мы не те люди, которым что-то делать приходится. Мы делаем что-то, только если очень этого хотим. И я решил, что если я хочу быть с тобой – я буду. И плевать, что тут, совсем рядом, на расстоянии десяти этажей находятся те люди, которые… Которые любят нас? И тут я почувствовал себя подонком. Ну и пусть. Могу же я периодически отключать мозги и слушать свое сердце… - Нет! Не пошли! Останемся здесь, пока не разберемся! – я психанул, что в сердцах аж расстегнул свою куртку. Почему-то стало невыносимо жарко. - В чем разберемся? – недоуменно посмотрела ты на меня, я же… я вел себя как пятнадцатилетний подросток, который не может объясниться с девушкой. И я подумал, что лучше действовать, чем бросать какие-то ненужные слова. Зачем-то оглядевшись по сторонам, я взял тебя в охапку и постарался нежно (хотя получилось скорее как-то развязно) поцеловать. Но это не было какой-то небрежностью, скорее это просто растерянность, замешательство и неясность ситуации… Одно я знал на тот момент точно: я не смогу без тебя уже никогда!..» Так случается… Мы не в силах остановить то, что нам неподвластно. Я тысячу раз убеждался в этом. Но как же не хотелось проходить всё заново! Я уже терял близкого человека и отчетливо помню, что страшнее в жизни нет ничего. Я помню свое состояние, помню свои мысли, свои чувства. И я помню, как ты старалась сделать так, чтобы мне стало хоть чуточку легче. Я помню твои теплые прикосновения и сопереживающее, но такое умиротворяющее молчание. Я лечился лишь одним твоим присутствием. Я помню, как ты бесконечно шептала, что любишь меня… Родная, почему ты не можешь сказать этого сейчас? Такая маленькая. Такая хрупкая. Такая беззащитная. И я впервые не могу подарить тебе эту защиту. Мне впервые жалко тебя. Я не слышал никого вокруг, я лишь смотрел на тебя, и старался уловить твое дыхание. Лишь бы оно не остановилось… Врачи сказали, что ты очень сильно ударилась головой. И все очень плохо. Уже заканчивался третий день, а ты никак не могла прийти в сознание. Я поймал себя на мысли, что еще никогда в жизни так сильно не молился. В один момент я просто упал на колени около твоей кровати и взвыл от невероятной душевной боли. Я вспомнил, как разговаривал с Батюшкой в церкви, когда хоронили отца. Он сказал, что главное – это вера. Вера и молитва. И я подумал, что, возможно, это спасет тебя? И меня тоже. Раньше я не думал об этом. Ведь рядом всегда была ты. Ты – моя вера, моя молитва, моя надежда. Ты и сейчас рядом, просто все немного иначе… Время шло так медленно... Прилетели твои родители. Мама в слезах сидела у твоей койки, отец понимающе смотрел на нее и стойко держался. Как они смотрели на меня? Осуждающе? Или сочувствующе? Я не знаю. Считают ли меня виноватым в том, что произошло другие люди? Я не знаю. Таковым точно считаю себя я. Я не могу спать. Уже три дня я просто лежу ночами в коридоре на лавочке, у твоей палаты. Я не могу идти домой. Разве я могу тебя бросить? Конечно, нет. Я каждое утро приношу тебе завтрак. Твой любимый капучино и любимое «Тирамису». Медсестры смотрят на меня как на идиота, но молчат. А я прикатываю столик с завтраком к твоей постели и усаживаюсь рядом. Я разговариваю с тобой. Я знаю, что ты меня слышишь. Я это чувствую. И я верю. Ведь состояние комы – это всего лишь сон. Да. Разве что-то иное? Только не для меня… Я ведь всегда говорил тебе, что люблю смотреть на то, как ты спишь. Это самое лучшее зрелище, которое я видел в своей жизни. Правда, не когда из тебя торчат десятки непонятных трубочек и проводков… «Наш зимний вечер превратился в кулинарный поединок. Ты старательно готовила торт из мастики для моей мамы, у которой был завтра день рождения, а я готовил ужин для нас двоих. Такие вечера у нас начались совсем недавно, ведь наши отношения длятся всего лишь около двух месяцев. - Вот так, смотри! Вот эти три фигурки будут сверху, а остальные мы поставим на тортовницу и будет прекрасный… Как мы это назовем? – ты обернулась ко мне и улыбнулась. Я даже не услышал, что ты сказала, а просто обнял. - Назовем шедевром от Волосожар, - я кратко поцеловал тебя в щечку и посмотрел на торт. Картина действительно была шедевральной. Я в который раз позавидовал самому себе и поднял тебя на руки. - Ай-ай, опусти, ну ты чего? – воскликнула ты. - Пора ужинать, – сказал я и уселся за стол, посадив тебя себе на колени. - Боже, мой любимый волшебник приготовил что-то невероятно вкусное? – с предвкушением потерла ты ручки. А я подал тебе тарелку с самыми обычными пельмешками и покупным соусом. - Надеюсь, что не разочаровал тебя этим примитивом, - произнес я и рассмеялся. Ты улыбнулась и прижалась своими губами к моему лбу. - Всегда хочу питаться твоим примитивом. У тебя на коленках. Каждый день. Честно, - ты схватилась за вилку и уже поторопилась приступить к трапезе, но моя следующая фраза заставила тебя повременить. - Давай съедемся? - Что? - Давай жить вместе. И ты с легкостью сможешь каждый день есть пельмени от Максима Транькова, восседая у него на коленях. - Да? – ты прикусила губу. - Да, - подтвердил я. - У меня условие. Я не хочу каждый день есть пельмени. Давай разнообразим рацион? - Без вопросов! У меня в холодильнике еще есть много различных полуфабрикатов… - Дурачок! – рассмеялась ты и слегка стукнула вилкой мне по голове». Эти три дня я так и жил – воспоминаниями. Только в них я мог услышать твой голос и почувствовать тебя такой, которая давала мне силы, поддержку и свою любовь. И я понимал, что нужно держаться. Мне казалось, что мир уходит из-под ног, что всё рушится. Бесконечное состояние страха… Вам приходилось так жить? - Максим, Максим, просыпайтесь… - я раскрыл глаза и надеялся, что события последних трех дней – всё сон. Но нет. Я проснулся в больничном коридоре оттого, что меня за плечо трясет лечащий доктор моей супруги. Я присел и ждал его повторяющийся изо дня в день, из часа в час, из минуты в минуту фразу: «Идите домой, здесь вы ничем не сможете ей помочь» и заранее сказал: - Я не поеду домой, можете даже не произносить этого. - Она очнулась, - терпеливо произнес доктор, а меня словно подкинуло с первого этажа на двадцатый. Я вскочил и посмотрел на него своими сумасшедшими глазами. Вот оно, то ощущение, когда ты понимаешь, что в этом мире есть чудо и твоя вера, твоя молитва, твоя надежда – все это непросто так. И тебе даже странно немного от этого… Пессимистические взгляды на жизнь взрослого мужика, который давно не смотрел фильмов со счастливым концом, куда-то улетучились и будто стали вырастать крылья. Но моя мама всегда повторяла мне, что не нужно радоваться раньше времени. И она как никогда была права. - Что?! Оч… Очнулась? – будто сам только что выйдя из комы запинался я. И уже поторопился забежать к тебе в палату, но доктор остановил меня. - Да, но Максим… Вы должны понимать, что её состояние ещё не совсем стабильно и поведение немного заторможенно… Очень серьезная черепно-мозговая травма. С ней все в порядке в целом, просто нужно время, чтобы прийти в себя окончательно. - Я все понял, - закивал я. – Можно к ней? - Да, конечно. Только постарайтесь сразу не перегружать её вопросами и… - Да, я понял, - отрезал я и стремительно вошел в твою палату. Обращая внимания на внешние факторы, ничего не поменялось. Ты все также лежала, такая же беззащитная и… Все также больно было на тебя смотреть, но я понимал, что это все же временно. И в будущем все обязательно будет хорошо. Мы справимся вместе. - Танечка… Ты меня слышишь? - Таня. Моргните, если видите и слышите нас, - сказал доктор, вглядываясь в тебя. Ты раскрыла глаза и тихо застонала. Мое сердце начало биться гораздо чаще. Я вдохнул в грудь побольше воздуха и боялся выдохнуть. - Я… - едва слышно прошептала ты и медленно повернула голову. - Вы попали в ДТП… - пояснил доктор, а я боялся сказать даже одно слово. Хотелось кинуться к тебе и схватить в объятия от радости, что ты очнулась. Но можно ли это назвать радостью? На душе была необъяснимая боль от того, что это случилось именно с тобой. - Голова болит ужасно… - еле проговорила ты. Ты подняла взгляд на меня и смотрела как-то странно. Этот новый, непознанный для меня взгляд, стал причиной еще больших тревог в моем сердце. - Это нормально. Головные боли и тяжесть говорить. Со временем все придет в норму. - Максим? Это ты?.. Я так… признательна, что ты… навестил меня… - медленно старалась выговаривать ты. – А где Стас? Он что? Не приехал?.. – разочарованно посмотрела ты на меня. Я, очевидно, стукнулся головой, потому как не понял, причём здесь Стас и почему он должен приехать. И почему ты спросила именно про него, а не про родителей и сестру… - Таня, ты… Ты хочешь увидеть Стаса? – спросил я. - Простите, а Стас – это… - обратился доктор ко мне. - Это мой муж, - простонала ты. А мир вокруг все-таки развалился на тысячу кусочков. Кажется, что я начал сходить с ума. Это невозможное чувство, когда хочется разорвать всё в клочья и закричать. Я не совсем понимал, что ты имеешь в виду и подошел поближе. Я посмотрел в твои глаза, а они были наполнены непониманием. - Таня, ты… ты помнишь меня? - Да… Да, конечно. Ты Максим... Траньков… Из сборной России… Ты… Ты с Машей катаешься… Черт, забыла ее фамилию… - медленно проговаривала ты, а я... Я смотрел на тебя и не понимал, что происходит. От досады я схватился за голову. – Я… Я что-то не так говорю? – спросила ты. Я взял твою ладошку в свою, а ты слегка напряглась. - Мы женаты, Тань… Ты не помнишь? – с надеждой я взглянул на тебя, но ты отрицательно мотнула головой, а твои глаза были наполнены ужасом. Будто бы я не твой муж, а граф Дракула. Но ведь это было не так. Я хотел, чтобы ты поняла и приняла, что есть на данный момент. Я не мог уложить в своей голове то, что ты могла забыть меня. Я не хотел верить в это. Как? Это невозможно! И я молил лишь о том, чтобы это было временное помутнение твоего рассудка. Пытаясь прийти в себя, я вышел из палаты. Я шел вперед, абсолютно не смотря под ноги. В какой-то момент остановился и с силой ударил кулаками о стену. Я услышал голос врача. - Максим! – окликнул он меня. - Вы! – я громко закричал. - Вы сказали мне, что все будет в порядке!!! – я вновь ударил кулаком о стену. – Вы солгали! - Но она пришла в себя, она может продолжать вести полноценную жизнь и… - Она меня не помнит! Она не помнит, что я ее муж! Вы видели, как она смотрит на меня? Вы видели ее глаза? - Максим… Это вполне нормальное явление для такой травмы. Поймите, это чудо, что она вышла из комы! И ей очень повезло, что нет осложнений гораздо хуже… - Что? Повезло?! Вы… Вы ничего не понимаете! Она забыла о нас… Вы… Вам приходилось забывать о тех, кто рядом? И кого вы любите?.. А вас забывали? Скажите, чтобы бы вы ощутили?.. Забыла… Тысячу раз это слово прокрутилось у меня в голове. И я не мог поверить, что моя любимая Таня смотрела на меня и не вспомнила, что я тот самый человек, который просыпался рядом уже столько лет и говорил, что любит бесконечное множество раз. Стас… Ей нужен рядом Стас. Господи, что за бред происходит? Я старался держаться изо всех сил. Последнюю неделю ты проходила всевозможные процедуры и лечения. И ты вполне активно передвигалась, немного похрамывая на одну ногу, будто и не было всего этого. Но то напряжение, которое существовало внутри тебя, не могло дать тебе раскрепоститься и расслабиться полностью. За прошедшую неделю мы почти не разговаривали. Утреннее «Привет», вечернее «Пока». Ты все время просила оставить тебя одну, просила свободного пространства. А как я мог отказать тебе? Господи, малышка… Знать бы, моя родная, что происходит сейчас в твоей голове. Как я хочу забрать все твои переживания и страдания, только бы тебе стало хоть чуть-чуть легче, и ты улыбнулась. И посмотрела на меня теми глазами… родными, любящими и любимыми… Твои родители... Они приезжали каждый день, хотели оставаться на ночь, но я не позволял. Неизвестно, кому из нас было тяжелее… Это неправильно и глупо сравнивать. Но родителей ты помнишь… В отличии от меня. В день, когда ты очнулась, они приехали позже, чем обычно. Это была пятница. В Москве были жуткие пробки… Я каждый час пытался поддерживать с ними связь по телефону, но о том, что ты меня не помнишь – умолчал. Когда мы все вместе собрались в твоей палате, это было нашей второй встречей после того, как ты пришла в сознание. И напоминало какой-то страшный сон. Наталья Владимировна целовала твои ладошки и безудержно плакала, бесконечно повторяя о том, как же хорошо, что все обошлось. Андрей Андреевич говорил и уверял тебя, что все будет хорошо, что ты из семьи Волосожар, что ты сильная, что ты справишься. А ты своими безумными глазами смотрела на меня, и я видел, как тебе хотелось плакать. Своим взглядом ты словно молила о помощи. - У тебя есть мы, у тебя есть Макс, все будет хорошо, вы справитесь вместе. Помнишь, как вы хотели малыша? Солнышко наше… - рыдая, улыбнулась Наталья Владимировна. - Мы… Мы хотели? Я и он?.. – кивнула ты на меня и непонимающе посмотрела на маму. Она взглянула на меня, не совсем понимая, почему ты так среагировала. Я опустил глаза. - Мам, я действительно была замужем за ним? – шепнула ты. Я глубоко вздохнул. Была… Была замужем. Почему ты говоришь в прошедшем времени? Родная, ну почему…Почему ты забыла именно меня? - Макс… - обратился ко мне твоей отец. Предрекая возможные вопросы, я сразу выпалил. - Дело в том, что у Тани частичная амнезия… Она не помнит события своей жизни за последние лет шесть… И меня в том числе. Нашу с ней жизнь. Я почувствовал, что твоя мама хочет разрыдаться еще сильнее, но я этого не смог бы выдержать. Помнишь, я говорил тебе, что не могу стерпеть женских слез? И как сильно я злился на тех, кто смог довести тебя до такого состоянии. Любой человек, любая ситуация, которая являлась причиной твоих слез подвергались моему возмущению и я принимал какие-то меры. Другое дело, когда ты плакала от счастья… Я припадал губами к твоим глазкам, целовал твои теплые щечки, твои волосы. Я любил тебя всю без остатка. И я никогда не сомневался в том, что ты важна мне до самых кончиков пальцев. - Хей… - я вновь очнулся на своем любимом ночлеге в коридоре. На этот раз за плечо дернула меня ты. У тебя были невероятно красивые волосы. И какая-то легкая улыбка появилась на твоем лице. Но я читал в тебе некую растерянность. - А? – я потер глаза и поспешил встать. - Что ты тут делаешь? - Я? Я спал… - сказал я, и между нами повисла неловкая пауза. – Ты… - Что? - Ты идешь на процедуры? - Я?.. Я нет, я… Я хотела попить с тобой чего-нибудь и… вероятно поговорить… - ты почесала голову и смущенно улыбнулась. Я не мог тоже не улыбнуться и хотел обнять тебя, но боялся напугать своей излишней чувственностью. - Отлично, пошли. Я как раз купил тебе сегодня много чего. И сделал сок, как ты любишь, виноградный. - Виноградный? - Да, сок из белого винограда. - Странно, но я была уверена, что ненавижу виноград. - Эм… Нет, не совсем. У тебя к нему проснулась большая любовь после поездки в Италию на сборы. Ты заглатывала его гроздьями, клянусь! – рассмеялся я. Ты не восприняла мое игривое настроение. - Я не помню… - разочарованно ты опустила голову и пошла вперед. - Прости-прости, я… Я дурак. Я просто… - Да нет, все в порядке, просто… Это ведь хорошо, что ты мне рассказываешь про все это. Я как раз хотела поговорить с тобой об этом… О своем… Я даже не знаю, как назвать это. - О своей настоящей жизни? - Да, да. Именно… - Тогда давай поговорим за чашечкой… чего ты хочешь? Я принесу, - я помог присесть тебе за столик. - Думаю, что чай со сливками будет самое оно. - Окей. Секунду, - я кинулся за чашкой чая и на пути захватил пару пирожных. В моем сердце проснулась надежда на то, что совсем чуть-чуть и ты вспомнишь о том, что было и… есть?.. между нами. - Максим, скажи, а давно мы… - Женаты? - Да… И как так получилось вообще? - Ты совсем ничего не помнишь? Хоть капелька воспоминаний обо мне… - Да, конечно, - ты улыбнулась. Я надеялся, что ты скажешь про то, как мы выиграли Олимпиаду или что-то подобное. – Я помню Чемпионат Европы в девятом году и в десятом… Да и мы часто встречались на разных соревнованиях. Вечеринках после них… Я это помню, - улыбаясь, повествовала ты. А я совсем не это хотел услышать, но улыбка не уходила с моего лица, ты будто возвращалась к жизни. Улыбалась и с аппетитом поглощала пирожное. - А после? Ты помнишь Олимпиаду? - Ванкувер? - Нет, Сочи… Мы стали олимпийскими чемпионами. - Ты серьезно? Я - олимпийская чемпионка? – твои глаза увеличились в размерах. - Да. Двукратная… - Серьезно? Вот мама обрадуется! Или… Стой. Мама ведь все знает, - ты прикрыла лицо рукой. – Господи, я действительно как овощ, да? - Нет, нет, что ты? Ты кушай, кушай. И спрашивай, я все расскажу. - Хорошо… На самом деле, некоторые моменты мне разъяснили мама с папой… Но у меня все равно есть вопросы. - Да, конечно, задавай… - Скажи, куда подевалась моя челка? – ты намотала на пальчик свои волосы. – И откуда у меня татуировка на ноге? – прошептала ты. Я рассмеялся. Ты сказала это с такой тревогой и опаской, с даже забавным выражением лица. Я так люблю тебя такую… И твою детскую непосредственность, которая никуда не пропала вместе с памятью… - Татуировка это… Мы ходили с тобой в салон вместе. Во время сборов в Америке. Я сделал очередную себе, а ты решила поэкспериментировать со звездочками на ножке. Ты очень долго меня уговаривала. Я против тату на твоем теле. - Почему? - Ну, для тебя сейчас это прозвучит странно, но… Я тебе говорил, что это мое тело. И советовал не следовать своему дурному примеру. И обещал наколоть все твои желаемые татушки на своем теле. Кстати одно из них есть на моей руке, - я задрал рукав футболки, и твоему виду открылась надпись, выполненная красивым почерком. «Forever. Together. T&M». - Уоу… - удивленно рассматривала ты мою руку. - Это наш общий проект. Мысль о ней пришла нам в один момент, представляешь? Мы были на отдыхе в… - Максим, мы действительно женаты? И… любим друг друга? – улыбка пропала с твоего лица. - Да… И… Я верю, что ты все вспомнишь. Просто нужно время… - А как же Стас? Я…Боже, я ничего не понимаю… Он бросил меня? - Нет… Скорее ты рассталась с ним. - Я? Я его бросила? Я не могу поверить… Я не могла этого сделать… - Но ты сделала, Тань… - Максим, если я сделала это, то почему… Почему я очень по нему скучаю, сейчас? И почему он до сих пор не пришел?.. – ты смотрела на меня, а в глазах блестели слезы. А я, казалось, хотел сам разрыдаться от всего этого. Почему я мужик и чувствую себя таким слабым? Наверное, потому что моя единственная опора скучает по другому мужчине? И хочет быть с ним?.. Я не смог ответить тебе. Я лишь опустил голову и сам задавался этим вопросом: «Почему?». Почему ты скучаешь по нему, а не по мне? И почему я так боюсь обнять тебя, но мне так хочется этого? И почему это случилось именно с нами?.. - Таня, а… Скажи, что ты помнишь последним? - Я… Кажется, что мы заняли четвертое место на Чемпионате Европы со Стасом… И… я легла спать в нашем номере… И проснулась здесь. В больнице. Я… - ты зажмурилась и потерла виски. - Так странно, да? - И больше ты не помнишь ничего? Совсем? А Нину Михайловну?.. - Нина Михайловна… Мама вроде бы говорила об этом человеке… Это ведь наш тренер, верно? Я ничего не помню… – вздохнула ты, а я… Я посмотрел в твои глаза и действительно ничего там не увидел. Ты не помнила ничего, что так важно и нужно. Я не видел в твоем взгляде то, что было раньше. Я не видел то, чего так боялся всегда не увидеть… Твою любовь ко мне. - Ладно, давай не будем загружать тебя всем сразу, да? Я думаю, что… Сейчас уже поздно. Тебе надо бы лечь спать, а завтра утром снова приедут мама с папой. И моя мама тоже…Она прилетит сегодня ночью и завтра утром будет у тебя. Ты ведь не против? - Твоя мама? – ты посмотрела на меня. Да, солнышко, моя мама… Меня ты хоть когда-то знала, а с ней… ты вовсе не была знакома в прошлой жизни… - Да, конечно. Ей ведь наверняка хочется увидеть меня… А я… Надеюсь, что я не разочарую ее, - виновато опустила голову ты. - Ты никого никогда не сможешь разочаровать, - я ободряюще улыбнулся. - И наконец-то прилетит Оля… Там были проблемы с билетами, их очень мало сейчас. Понимаешь, скоро новогодние праздники… И все такое… - Да, я знаю, мне говорила мама. Может, я задам глупый вопрос, но скажи… А откуда должна прилететь Оля? Мы что разве не?.. - ты резко оглянулась. Увидев горящие огоньки в окне, ты медленно дошла до него и впервые взглянула за пределы больницы. Облокотилась на подоконник и что-то с увлечением рассматривала, или не с увлечением, а каким-то испугом... Резко повернувшись, ты посмотрела на меня, и твои глаза были так же наполнены непониманием, как и прежде: - Что это за город? Такой странный вид... - Это... Это Москва, Тань... - Москва?.. - ты опять повернулась к окну, а во мне снова что-то треснуло, что-то надломилось... Мне так хотелось закрыть глаза и проснуться от всего этого кошмара, опустившегося на нашу жизнь. Просто проснуться и увидеть тебя, такую же, как раньше... Я поджал губы, честно стараясь сдерживать свои эмоции, мне совсем не хотелось тебя пугать, и сделал несколько шагов, пресекая расстояние между нами, протянул руку и дотронулся до твоей. Не знаю, хотел ли я что-то сказать, кажется, мне просто было важно почувствовать твоё присутствие - утолить острое чувство того, что рядом лишь оболочка, некий облик, а не любимый человек... Ты вздрогнула и взглянула на меня широко раскрытыми глазами: - Я совсем не помню этот город... Я живу в Москве? - Мы... Мы живем здесь уже шесть лет... - И… - ты сильно зажмурилась. – О Боже, отлично… Я замужем за человеком, которого почти не знаю, живу в чужом городе, в квартире, адрес которой я вероятно должна угадать! Хожу с дурацкой татуировкой на ноге и черт возьми… - ты схватилась за голову и села за стол. Мне безумно больно наблюдать за тобой, когда тебе так плохо. Твое потерянное чувство порождало во мне невыносимую волну боли. - Тань, я… Я понимаю, что тебе сложно, я… - подойдя к тебе, я осмелился слегка обнять тебя за плечи. Ты отстранилась. - Прости, я… Я понимаю, что для тебя это нормально, но… Можешь дать мне время привыкнуть? – извиняясь, взглянула ты на меня. - Да, конечно… - понимающе кивнул я и засунул руки в карманы, боясь, что не удержусь и прижму тебя к себе со всей силой. - Спасибо. Я… Я пойду, хорошо? И… Я хотела попросить тебя. Позвони, пожалуйста, Стасу… Очень хочется увидеть его, - с опаской сказала ты, вероятно, боясь моей реакции. И это было оправдано. Я не знаю, что это? Ревность? Но изнутри меня поглотило чувство обиды. Ты медленно последовала в сторону своей палаты, а я окликнул тебя. - Солнышко, родная, постой! Постой, пожалуйста… - ты остановилась, а я подбежал к тебе и не зная, куда деть руки, разводил ими в воздухе. – Зачем? Зачем мы будем звонить Стасу? Ведь вы… Вы уже очень давно не вместе и… Тань, я думаю, что это не к чему, поверь мне. - Извини, я... Просто пойми меня, я… - ты отчаянно улыбнулась. – Я - человек, который не помнит ничего, кроме того, что прожил с этим человеком долгое время и очень… ценит его. И… лю… - Я понял, - резко прервал я тебя. Я не хотел слышать слова «люблю» из твоих уст в отношении какого-то другого мужчины. И я начал размышлять, а честно ли будет по отношению к тебе, не звонить Стасу, не звать его сюда. И подумал, что… Тебе ведь сложнее, чем мне в тысячи раз. Я чертов эгоист, который думает только о себе. Позвоню сегодня же вечером… - Прости. Прости, правда, мне ужасно неудобно перед тобой и… я все-таки пойду. Ты скрылась за углом, я а я даже не проводил тебя до палаты. Так странно. Раньше мы не могли расставаться больше чем на час, каждого из нас начинала мучить тоска. Мы сразу же звонили друг другу и разговаривали до бесконечности, мечтая о моменте нашей встречи. А сейчас ты боишься просто прикоснуться ко мне… Я вспомнил свой день рождения, который я впервые проводил только с тобой. Я очень не хотел его праздновать, а ты сказала, что не можешь меня не порадовать и предложила поесть мороженого. Ты самоотверженно побежала за ним в магазин и принесла пять брикетов шоколадного. Я удивился, что ты взяла именно его, и спросил, с чего ты взяла, что я люблю именно такое. Ты так растерялась… Всегда, когда мы покупали мороженое вместе, я брал шоколадное, потому, что его любишь ты. Ты удрученно села на диван, сказав, что ты самая глупая девушка на свете. Я тут же схватил тебя в свои объятия. Взглядом, наполненным абсолютной любовью и искренностью, ты посмотрела на меня и сказала, что только сейчас поняла - всё, что я не делаю в этой жизни, я делаю для тебя. На тот момент мы оба понимали, что как много еще мы будем открывать друг в друге всё новые и новые качества, никогда не терять интереса и бесконечно любить. Я не могу поверить, что сейчас не могу, как обычно неуклюже тебя обнять, не могу прошептать в твои волосы что-нибудь нежное, а самое главное не могу… ощутить твою любовь. Как прежде… Совсем скоро приехала моя мама, приехала Оля. Они одинаково сожалеющими взглядами смотрели на меня и не могли найти слов, чтобы утешить. А мне этого и не нужно было. Я должен был пережить все это один. Сам. Либо с твоей поддержкой – либо с ничьей. Мама пыталась сказать что-то нейтральное, с намеками, но я убедил ее, что все будет хорошо, что мы все выдержим… Но верил ли я в это сам? Скажу честно, очень верил. Верю… Дни тянулись безудержно долго и мрачно. Масса вопросов находились в моей голове, я каждый день задавался всё новыми и новыми и так и не нашел ни одного ответа. Когда вернется твоя память? Что я могу для этого сделать? Что будет дальше? А если ничего не изменится? Как я буду жить?.. Погрязнувши в вопросах и сочувствующих взглядах, я уже не мог даже спокойно сидеть на своей родной, но такой ненавистной, лавочке в коридоре. Теперь я ходил, измеряя шагами длину и ширину холла. Мне безумно хотелось быть там, внутри, в твоей палате, держать тебя за руку, обнимать, прижимать к себе, рассказывать, что всё будет хорошо, ведь вместе мы обязательно справимся. Так всегда происходит. Происходило... Где-то на задворках сознания зародился новый вопрос - а есть ли теперь это "вместе"? Есть ли это сладкое слово "мы"? И то же самое сознание услужливо предоставляло мне одно единственное слово, звучащее крайне скверно - нет... Я могу насладиться тёплом твоих рук, лишь когда ты спишь, да и то, не так часто мне это удается. Во сне ты не пытаешься от меня отстраниться, избежать лишнего контакта... И я могу сидеть так всё время, пока ты спишь, наблюдая, как колышутся твои реснички и как непроизвольно губы расплываются в улыбке... Я верю, что во сне ты всё помнишь. Я решился и позвонил Стасу, как и обещал. Слегка шокировал, но он принял мою просьбу приехать. Его не нужно было долго уговаривать. У него же я узнал, что закончился финал Гран-при и Нина Михайловна освободилась от настигнувшей ее, как обычно в середине декабря, суеты. Я не стал ей звонить, чтобы не отвлекать от важных дел. Это было моим решением. Но сейчас я не мог это скрыть. Пара гудков и практически родной голос на проводе, такой добрый, веселый, жизнерадостный, так как обычно это бывает у нашей любимой Нины Михайловны. Но стоило обронить мне несколько слов, как удушливое молчание, ком в горле и бесконечное напряжение поглотили ее. Я почувствовал это по телефону… Обещание приехать в тот же день и… Я жду. Сейчас в твоей палате находилась сестра, а я снова был лишним... Это ужасное давящее чувство - чувствую себя лишним. Постоянно. А я так хочу быть рядом с тобой, но едва ли это возможно... Наворачиваю очередные круги по коридору, когда слышу звук открытия двери и по инерции поворачиваюсь. По Олиному лицу мне было ничего не понятно, но она смотрела ровно в мои глаза: - Макс... Она просила тебя позвать... Во мне снова зажглась надежда... По сути, маленький огонек горел не угасая... Быстрым шагом зашёл в комнату и подошел к твоей кровати, сразу же всматриваясь в твои глаза. Но нет. Нет, в них всё также не было и намека на прежнее сияние. - Что-то случилось? - Эм... Я хотела спросить... Максим... Если мы и правда женаты, то почему на моём пальце нет кольца? - ты озадаченно взглянула сначала на свою кисть, затем на меня. - И... Может быть, это нормально для нас или?.. У нас была настоящая свадьба? - Да... Один из самых счастливых дней в моей жизни... А твое кольцо… Как раз за день до… За день до случившегося ты отнесла его в мастерскую почистить… - меня как-то задела эта тема, точнее, то, что перед глазами снова возник тот зимний вечер… За день до… Наверное, даже совершенно точно, я готов отдать всё, что угодно, лишь бы вернуть этот день и всё изменить, предотвратить… - Я заберу его сегодня… Прости, совсем вылетело из головы… - абсолютно уверен, что ты смотрела на меня и видела эту растерянность и грусть. Организм больше не мог или, наверное, просто не хотел, справляться со всем этим грузом. Каждый раз, когда ты задавала какой-то банальный вопрос, казалось, я ещё больше сходил с ума, потому что твой голос выдавал притаившееся недоверие… А я привык, что ты всегда мне веришь. Всегда и во всем. И так было с самого начала. - Ты можешь забрать его, когда сможешь. Я не тороплю. А еще… Максим, я кое-что нашла у себя в сумке, это… - ты встала с кровати и достала небольшую фотографию. На ней была изображена наша маленькая семья. Ты, я и наш забавный пушистик – Декстер. - Это Декс, - я улыбнулся. - Да, я знаю, мне Оля сказала, что у нас есть питомец. А… Как давно он у нас? - Я подарил тебе его, когда мы встали в пару. Почти сразу. - Это так… мило, - ты улыбнулась. – Спасибо. - Он должно быть очень скучает. Со дня на день мы вернемся домой и вы увидитесь, - сказал я. Я безумно ждал того момента, когда мы оба окажемся дома. У нас дома. Как мне хочется верить, что родные стены, в которых мы провели с тобой немало лет, вернут тебе твою память. Ты что-то хотела сказать, но не успела, так как дверь в палату распахнулась и вошел… Стас. В первые секунды его пребывания, ты слегка поморщилась, вероятно, не узнав его, но потом на твоем лице зажглась улыбка. - Стас! Привет, дорогой! Я так рада тебя видеть! – воскликнула ты. Вот оно… В твоих глазах, в твоей улыбке, в твоем выражение лица я наконец-то увидел счастье. И это счастье появилось благодаря тому, что к тебе приехал человек, который уже долгие годы являлся просто коллегой по работе. Не сдерживая своих эмоций, ты кинулась к нему в объятия. Ты обняла его так крепко, так пылко, так, как ты всегда обнимала меня. Я заметил, как ты утыкаешься ему в грудь, вдыхая его запах. Не понимаю, как я могу держаться, глядя на все это. - Привет, Танюшка! – тепло произнес Стас и погладил тебя по спине. Во мне проснулась невероятная злость. Я ведь никогда никому не позволял обнимать тебя так… С таким трепетом, нежностью… И как меня расстраивал тот факт, что Стас одинок. Оля смотрела на меня с невероятным сочувствием, и тут до меня дошло, что я являюсь ничем иным, как объектом жалости. Я тут же подошел к тебе и положил ладонь на плечо. Единственное, что я мог позволить себе. - Привет, Стас… - пытался я уверенно поприветствовать его, но получилось как-то горько. - Стасик, я так счастлива, что ты пришел. Ты очень… изменился внешне, - неловко улыбнулась ты. – Прости, просто я… Совсем ничего не помню. - Да, ничего, все хорошо. Я тоже очень рад тебя видеть. - Помню, когда мы выступали на Чемпионате Европы, у тебя был совсем другой парфюм и даже запах его помню, узнала бы его из тысячи, - ты говорила это так восторженно. Я ощутил, что ты совсем забыла о том, что рядом существую я. Я - человек, который любит тебя всем сердцем, всей душой, всем своим внутренним существом. Господи, как же мне хочется обнять тебя, ощутить твое тепло, касание твоей руки по моей щеке, твои теплые губы… Но… Ты смотрела на другого мужчину и… улыбалась так, как ты улыбалась когда-то мне. Ты бесконечно что-то рассказывала Стасу, а я будто исчез из этого пространства, моя душа медленно уплывала в какой-то темный мирок, где существует одна лишь боль. Я не слышал, что говоришь ты, не слышал, что отвечает тебе он. Я просто смотрел на вас и видел, что… что я здесь не нужен. Не сказав ни слова, я вышел из палаты и чуть не сбил с пути пришедшую Нину Михайловну. Почему-то я даже не поздоровался с ней, а тут же присел на ближайшую банкетку. Я чувствовал, как перестаю жить… а начинаю просто физически существовать. - Максюш… - Что?.. – я сжал свои виски со всей силой, но не почувствовал боли, самая сильная боль уже медленно и мучительно пронзала мое сердце. - Простите, Нина Михайловна… - Да о чем ты?.. – она махнула рукой. - Ты отчего такой? - Нина Михайловна, она меня не помнит. Совсем не помнит. Она… - Макс... – любимый тренер села рядом и ободряюще погладила по плечу. - Она будто боится говорить со мной. - Максим… - Там пришел Стас… Она так его обняла… Обняла так, будто бы… Я не знаю… Он пришел и для нее вокруг будто все начало сиять, играть и петь… Праздник по имени Макс для нее будто бы умер. - Максим, не говори так. - А как? Как мне говорить? Как мне реагировать? Эти чертовы доктора!.. - Макс, доктора здесь не причём. Это жизнь, с этим ничего не поделаешь… Судьба рано или поздно подбрасывает нам какие-либо испытания. Ты ведь знаешь и понимаешь это. И ты знаешь, скажи, ведь знаешь, что вы справитесь. - Я… - Макс, родной. Пожалуйста, держись. Я знаю, как тяжело тебе, как тяжело ей… Но вы же всегда были сильными! А особенно ты. У тебя все получится! У вас… У вас все получится. Все будет хорошо, я знаю. Просто потребуется терпение… И время. Ты же всегда боролся до конца и все всегда получалось. А для кого ты боролся? Ты же всегда и всем говорил, все, что ты делаешь, всё – для Тани. Пожалуйста, наберись терпения… в очередной раз… ради нее. Как бы сложно и тяжело не было… - Да… Я знаю… Все будет… Обязательно… Как-то жутко пульсировало в висках, я больше не слышал, что говорит мне тренер, не хотел слышать... Мне хотелось только одного сейчас - просто оказаться по ту сторону всего этого. И кажется, что нет ничего хуже происходящего сейчас... Зачем мне моя жизнь, если в ней не будет тебя? Ведь действительно... Всё, что бы я ни делал, всё было для тебя, в той или иной мере... А если в этом мире вдруг стало не хватать места для нас? Неужели кто-то решил, что можно так просто нас разделить? Так зачем же тогда мне жить, если ты меня не помнишь? Если всё, что нас связывало, всё, что было между нами, останется лишь воспоминанием, моим воспоминанием... Резко захотелось кричать. Взрослый большой мужчина и так бессилен. Смешно же... Где-то за своими мыслями я не услышал, как ушла Нина Михайловна, зайдя к тебе в палату. Ты, конечно, её не узнаешь, не вспомнишь, не улыбнешься в ответ, как всегда происходит. Происходило... И вдруг перестало. - Ну, здравствуй, Танюш... - в голосе Нины Михайловны ярко читалось беспокойство, хотя она очень старалась держаться. - Привет, Стас. - Здравствуйте. Танюш, это... - Вероятно, мой тренер? - ты смущенно опустила голову. - Простите, я должна... Я... Я просто... - Не волнуйся, всё хорошо, - мне совсем не нравилось, как по-хозяйски Стас обнимает тебя за плечи. Почему ему можно, а мне нет? - Я просто ничего не помню... Честное слово... - Не приехать я не могла, Танюш... Надеюсь, мне можно с тобой...поговорить? - Конечно! Мне много про вас рассказывали... К сожалению, сама я ничего не помню... Спасибо большое, что навестили... Мне не хотелось снова выходить из палаты, но моё мнение особо не спрашивалось - красноречивый взгляд тренера попросил оставить вас наедине... Стас в задумчивости побрел по коридору в неизвестном мне направлении. Да и славно... Его компания мне уж точно была не нужна. А я так и остался стоять, облокотившись на стену рядом с дверью... Не знаю, о чём вы говорили - я слышал оживленные голоса и возникало чувство, что вы знакомы уже, по-крайней мере, лет десять точно... Ты даже со мной так долго не разговариваешь... И уж точно не смеёшься... Я так люблю твой смех, твою улыбку... Я верю, что однажды ты снова улыбнёшься мне, как прежде, моё маленькое ясное солнышко... Настал день твоей выписки. Ранним утром я как обычно проснулся в коридоре у твоей палаты и потер глаза. Время было около шести. Я определил это тем, что за окном была абсолютная темень. Я взглянул в окошко твоей палаты. Ты еще спала. Своим красивым сном. Я невольно улыбнулся и не выдержал, чтобы не зайти к тебе. Я осторожно открыл и закрыл дверь, тихо подошел и сел рядом с тобой. Обычно, просыпаясь раньше, я крепко обнимал тебя и от этого ты просыпалась. Я ругал себя за то, что не давал насладиться тебе сладким сном, но как я мог выдержать, когда рядом лежала такая красавица? И сейчас я не выдержал, придвинулся ближе и положил голову на краешек кровати, ощущая тепло твоей руки. Я аккуратно коснулся губами твоих пальчиков и тут же услышал твой голос – голос твоего пробуждения. - Максим?.. - Да… Это я… - блаженно улыбаясь, я приподнялся. – Доброе утро. Извини, я разбудил тебя. - Ничего страшного. Знаешь, я не удивлена, увидев тебя здесь так рано. По-моему за все время моего пребывания в больнице, ты ни разу не переночевал дома… - Я просто не мог тебя оставить одну. Но сегодня мы это исправим. Ближе к вечеру мы поедем домой. Ты и я, - я улыбнулся. Сейчас я не выдавливал эту улыбку. Я действительно был как-то душевно более спокоен. Наверное, на меня действуешь ты – утренняя. Ты - моя любимая. - Домой? К тебе? – ты испуганно раскрыла глаза. - К нам… Я тебя не заставляю, но… Врачи сказали, что лучше вернуться к прежней жизни, и тогда велик шанс, что память вернется скорее. И я думаю, что тебе не стоит покидать свой прежний дом, город и… - я опустил глаза. Я так боялся, что ты откажешься, что ты решишь уехать к родителям или сестре. Я боялся потерять тебя каждую секунду. - Да… Я понимаю. И… Я думаю, что это будет абсолютно правильным решением, - ты улыбнулась. – И я очень хочу узнать, какой у меня… у нас с тобой дом, и какой у меня муж, - засмеялась ты, а я так хотел расцеловать тебя сейчас. Ты сказала это с такой интонацией… с прежней. С такой родной, такой любимой. - И собака, - вспомнил я. - И собака, - вторила ты мне, рассмеявшись. - Кстати… - я полез в карман своих джинсов и достал маленькую коробочку. – Вчера, когда ты уснула, я съездил в мастерскую и… - я открыл ее. – Забрал твое кольцо. Ты внимательно всматривалась в него. - Такое красивое! Оно невероятно… - восхищенно произнесла ты. - Давай я надену, если ты хочешь… - Да… Да, да, давай, - ты протянула мне свою руку. С содроганием я взял ее в свою ладонь и аккуратно надел кольцо на твой безымянный пальчик. Огромный вагон напряжения начал спадать с моих плеч. Ты ярко улыбнулась и благодарно посмотрела на меня. Я мысленно благодарил тебя за каждую твою улыбку и добрый взгляд, который возносил меня на высшую ступень счастья. И моя надежда никуда не ушла. Она только возрастает. Я верю, что все будет хорошо.