По острию кинжала

Месяц спустя... - Шах и Мат, - провозгласил Куран с легкой улыбкой на губах. Фигуры на шахматной доске полетели на пол, когда за белым королем протянула руку Аи. Волосы маленькой девочки были распущены и струились по спине. Тихо засмеявшись, Канаме взял фигурку и вложил в ладонь девочки. Улыбка ребенка была ему благодарностью. Положив ладонь ей на голову, чистокровный тихо сказал. - Только верни, ладно? Кивок и от юной Мудо след простыл. Заметив, как она спряталась за дверь и через щелочку наблюдает за ними, вампир отвернулся. Главное, что она уже постепенно привыкала к здешнему обществу, а ее такие наблюдения никто не осмелился прерывать, так как это было к лучшему: знать будет, что она в безопасности. Сецуна прикрыл глаза и улыбнулся. Прогресс в поведении сестры его радовал. Его радовали и его физические изменения. Как многие аристократы, а в особенности Айдо, заметили, что девочка плохо употребляет заменители крови и предпочитает кровь брата, махнули рукой: дело Сецуны. А он был рад. И был рад потому, что совсем недавно был обращен своей сестрой в вампира до конца. Намного раньше, чем он думал. - Сецуна, - отвлекая парня от размышлений, чистокровный посмотрел на русоволосого. Он изменился. Это не было видно внешне, но это ощущалось. Мудо был идеальным стратегом, Канаме едва удалось обойти его в шахматах, и то, на Аи отвлекся. Нет... Во взгляде изменилось что-то. Раньше были ненависть в глазах и отчаяние, но сейчас была непоколебимая решимость. Но для чего? - Ты отлично играл. - Благодарю... Кстати, Канаме-сама, фигурку вам не видать, как своих ушей, - с улыбкой заметил старший брат Аи, вызывая вздох у Курана. - Знаю... Но если бы не отдал Белого короля, она бы схватила Черного, - с усмешкой произнес он, подперев голову рукой. В коридоре послышалось восклицание Ханабусы и тихие ругательства Луки. Повернув голову к двери, он увидел, как блондин держал на руках немую Мудо, а Лука пыталась забрать фигурку. Но чем больше аристократка предпринимала усилий, чтобы вернуть шахматную фигуру Канаме, тем большее Аи начинала хныкать. В итоге, чтобы снова тут не разводили сырость, коменданту пришлось вмешаться...

***

Минуло еще три дня. Юуки мучили кошмары и головная боль, Зэро не знал, чем помочь, Канаме, скрепя сердце, понимал, что обращение сестры не за горами. И с одной стороны: гора с плеч, с другой стороны: она его возненавидеть может. Но куда Кросс убежать от своей сущности? Еще Совет и Гильдия начали мешать... И со всем этим он упустил один момент, а именно: исчезновение Сецуны Мудо из Академии Кросс. Очнувшись ото сна, Канаме прикрыл глаза ладонью и сел на диване. Была глубокая ночь. Суббота. В этот день недели, как и воскресенье, не учились, законно считая выходным. Но поспать чистокровному не удавалось, предчувствие чего-то нехорошего, но обязательно больного удара ощущалось чуть ли не всей кожей. Вспомнив, что сегодня день рождения Аи, Куран покачал головой и встал. Маленькой аристократке исполнялось пять лет - чем не маленький, но первый юбилей в ее жизни, и без того горькой? Вспомнив, что, собственно говоря, Юуки лишилась родителей в таком же возрасте, вздохнул. Только Аи лишилась на год раньше... Девочка умела читать, но по слогам, она умела жестами показывать, или в книге до скольких прочитала, а потом нарисовать, доказывая, что читала. Только рисунки, жесты, мимика и первые попытки научиться писать - помогали окружающим понять Аи. В комнате брата и сестры Мудо было тихо, хотя, если учитывать то, что Ханабуса сам по себе шумный, а в компании вице-президента - Итизде Такумы - можно было тушить свет, так как после начнется светопредставление, если вовремя не вмешается комендант Куран. Но, эти двое могли шуметь по тихому, так, чтобы шум до покоев чистокровного не доносился. Зайдя в комнату Сецуны и Аи, Куран не мог понять, что произошло. На коленях Айдо, уткнувшись аристократу в грудь, плакала Аи. Парень пытался ее успокоить, но прекратил это и теперь гладил по голове, уткнувшись малышке в макушку. Каин хмуро смотрел в окно. Лука в пол, Шики был мрачнее тучи, глаза Риммы метали молнии на бумагу, что была в ее руках. Заметив чистокровного, все поклонились, кроме Айдо, который-то и встать не мог. Канаме успел ему кивнуть, чтобы тот не вставал - лучше не тревожить ребенка. Но, Аи уже не плакала почти месяц, что же могло ее так расстроить? В комнате, пожалуй, не было Такумы и... Сецуны! Вот это было само по себе шоком: Сецуна первым кидался успокаивать Аи, стоило той заплакать. - Что здесь происходит? Где Сецуна? - Ушел, - коротко ответила Тойя, после чего протянула ему листок. Взяв бумагу, парень опустил голову, читая. Чем больше читал, тем меньше хотел верить, тем больше понимал, что все изменения Мудо были именно к этому моменту... Никогда не писал письма, а с приветствия я не умел начинать, потому что привык здороваться во время разговора, Канаме-сама. Благодарю вас, Куран Канаме-сама, за то, что протянули нам с Аи руку помощи, помогая выбраться из Италии. Спасибо, что предоставили убежище в стенах Академии Кросс. Словами не передать всей благодарности, но я не из тех, кто проиграл и затаился, дожидаясь, когда меня убьют. Нет. Теперь мой черед нанести врагам ответный удар, и, поверьте, это будет гораздо страшней. Единственное, о чем я умоляю вас, Канаме-сама, защитите Аи, не позвольте ей стать пешкой в этой шахматной игре. На мою жизнь закройте глаза, вычеркните воспоминания обо мне из памяти, потому что из этой войны я не вернусь живым, но унесу в могилу семьи предателей, которые жестоко расправились в моими родителями и по чьей вине Аи онемела. Простите за то, что не оправдал Ваших надежд, попросите от моего имени прощения у класса, ректора, и Аи... С днем рождения я ее поздравил. Прощайте.

Мудо Сецуна

Прочитав это, Куран приложил ладонь ко лбу, а после потревожил челку. Все это напоминало кошмар. Именно кошмар. Сложив письмо пополам, он убрал в карман. Надежды на то, что это шутка - не было, Сецуна никогда не шутил, и юмористом не был. Даже черного юмора не имел. А значит, что это была правда - он будет мстить, и раз полез - уже не выберется: его унесут в могилу, но он унесет за собой тысячи жизней предателей, невинных вампиров и людей. Но в это лезть Куран не собирался: это не его война, не его месть. Его Месть скоро свершится, ему осталось немного подождать... - Аи, не плач, - сев рядом, он погладил девочку по волосам. Она уже не плакала, а всхлипывала. Шмыгнув носом, Мудо посмотрела на Канаме. Заплаканное лицо, боль в бирюзовых глазах - ясно указывало, что она письмо, адресованное ему, прочла. Но можно ли винить любопытного ребенка? Тем более, что письмо лежала на тумбочке, рядом с кроватью? - Может, ты когда-нибудь увидишься с Сецуной, - лгать ребенку было неприятно. Поэтому, чтобы больше не врать маленькой девочке, которая даже не могла толком высказать свои чувства и состояние, он решил, что будет ее защищать. Потому что дети не виноваты в том, что происходит, а интуиция подсказывала, что совсем скоро Аи понадобится его защита... Потому что принять на себя гнев взрослых ребенок один не сможет... Ведь она совсем еще мала... Ей всего пять лет...

***

Меч ослепительно сверкнул в глазах, прежде чем вампира разрубило пополам. Кровь, алой краской, пролилась на черный плащ русовласого итальянского аристократа. Холодный взгляд глаз, цвета жженого сахара, наблюдал, как предатель рассыпается в белый прах. Отряхнув оружие от крови, он отвернулся. - Минус один... - надев на лицо белую театральную маску, он исчез из дома, где совсем недавно перебил одну из семей, предавшую и убившую его семью... - Так, это правда, что он перед смертью сказал? - Да... Я ложь за милю чую, - хмуро ответил Сецуна. Теперь ему осталось добраться до Италии... А Следом будет Австралия...