"До скорого!"

Первые раза три Ким Минсок думал, что это за ним. Ну, просто когда перед дверью стоит нечто в темном балахоне, чьего лица не видно в глубоком капюшоне, а из-за спины торчит лезвие косы, мысли приходят не самые радужные. Он и открывает-то на автомате, пока челюсть медленно пускается в свободный полет до пола. Балахонистое нечто спокойно ступает за порог миновской съемной квартиры, невольно оттесняя почти-владельца к стене, а затем одним махом снимает капюшон, из-за которого не разглядеть пришедшего. А под ним, как ни странно, оказывается миловидной внешности паренек, только кожа у него очень уж белая, а еще тот улыбается. Улыбается, доставая из-за спины ту самую косу, поблескивающую острым лезвием на свету. - Я, наверное, за тобой! – приветливо (ну, или не совсем) говорит парень, все еще «давя лыбу». В тот момент Минсок нервно посмеивается, съезжая по стенке, и теряет сознание. Приходит в себя он только тогда, когда незваный гость притаскивает из кухни чайник с холодной водой (к слову, Мин только хотел поставить его греться) и начинает свое грязное дело – поливает парня, чтобы он проснулся. - Парень, очнись! Я тебя напугать совсем не хотел, честно, я может и не за тобой! Ты мне скажи, Пак Хён У, он здесь живет? Па-арень, ответь! – светловолосый льет тонкой струйкой водичку Киму на лицо, и тот с ужасом отмечает, что в рукавах черного одеяния - зияющая пустота, а чайник парит в воздухе, и чуть снова не отчаливает в страну грез. - Пак Хён У – мой сосед сверху… - тихо-тихо говорит рыжий, силясь понять, что же здесь все-таки происходит. - Да? Черт, ошибся, наверное. Ну, бывай тогда, и извини, парень! – пока Минсок поднимает голову, того уже и след простыл. В последующие пять минут голова Ким Минсока пуста, а сам он, все еще шокированный, ползет на кухню, где-то там у него были таблетки для сердца… Потом Нечто снова приходило по нескольку раз: то ему нужен был парень из соседнего подъезда, то старушка с нижнего этажа, уже доживающая свой век. В эти разы Мин еще умудрялся пугаться и вскрикивать, как наивные девушки в фильмах ужасов годов так пятидесятых, а на четвертый даже успел привыкнуть. Смерть, как он потом сам признался, из него действительно никудышная – собирать по району души умерших его отправлял абсолютно оправившийся от шока (дня за два) Минсок, который, хоть и жил здесь не так давно, но знал практически всех в округе, или давал примерные сведения. Нет, рыжий не был шпионом и не работал в ФБР, просто, когда ты коммуникабельный, это легко. Динь-Дон! Рыжая макушка прячется глубже под одеяло, а ее обладатель стонет куда-то в простынь. Сегодня выходной, солнечное воскресенье, и в его планы никак не входит встать в… да, точно, чертовых девять утра. Звонок в дверь снова оглашает всю квартиру противным звуком, оповещая о снова прибывшем недоразумении в черном капюшоне. Пухленький Минсок с трудом скатывается с кровати, останавливается около зеркала, а затем начинает тщательно осматривать в нем свое тельце, потому что некоторые вполне могут подождать, у них еще целая вечность впереди. Пока он ощупывает милые – будто детские – припухлости на животе, недовольно кривя губы, светловолосый за дверью наверное с ума сходит, аж три раза на звонок жмет, не дожидаясь, пока трель предыдущего закончится. Мстительно улыбнувшись самому себе, Ким стягивает с кровати одеяло и, замотавшись в него как в кокон, плетется к входной двери, раз уж его все равно разбудили. - Да чтоб тебя, и не ты, а тебя, и во всех позах, и на любых поверхностях, и с особой жестокостью… - тихонечко бурчит себе под нос темнота в капюшоне, пялясь в пол. - Кхм-кхм! - подает голос Мин. – Взаимно, мой дорогой неуклюжий мифический существ, - рыжий специально коверкает слова, потому что кое-кто не пожелал отзываться на «оно». Когда Смерть выныривает из своего «укрытия», глазенки его еще чуть светятся красным огнем недовольства и капельки ненависти, но как только взору предстает милейшее растрепанное существо в теплющем толстом одеяле, несмотря на летнюю жару, даже и ругаться как-то не хочется. - Нет, ну а что я такое сказал? Нормальные люди в такое время уже вовсю работают… - Спят, ты хотел сказать? Нормальные люди в девять утра в воскресенье спят? Так ты совершенно прав, радость моя! Какого же хрена тогда ты будишь меня именно в девять утра и именно в воскресенье, в мой единственный выходной, позволь узнать? – блондин видит: еще чуть-чуть, и Минсок будет готов разорвать на кусочки даже саму Смерть только за пару часов блаженного сна в теплой постели. Тот пятится назад на лестничную клетку, видя, как надвигается на него разъяренный Ким, в глазах которого будто бесы карнавал устроили, и порывается встать, дабы убежать подальше от этого страшного человека, но этот самый человек оказывается сильнее. Рыжий парень хватает черный капюшон и тянет его, вместе с владельцем, в квартиру, решая, что расправится с ним здесь. Не хватало еще, чтобы его загребли в психбольницу за то, что он таскает что-то невидимое по полу. Дверь с грохотом закрывается, выхода больше нет, и светловолосый жалеет, что благополучно пропустил мимо ушей весь курс лекций «Как убегать от людей сквозь стены». - Ну что, лапонька, будешь отвечать за то, что натворил? – устрашающий голос вкупе с приторно-милыми фразочками – адская смесь, которой Мин раскидывается направо и налево, загоняя жертву в угол в прямом смысле – та уже забилась в каморку между полкой для обуви и стеной. - Мииин, ты меня пугаешь, прекрати… И прекрати меня так называть, у меня имя есть! Ким тихонько хихикает в кулачок, тут же успокаиваясь и пиная съежившегося парня (хоть он и совсем не человек) куда-то в ноги. - Ладно, Лухан, сегодня я тебя помилую. Но еще раз разбудишь меня в такую рань – не жди пощады больше, оленеподобный… - парень заканчивает свою короткую речь зевком и плетется переодеваться, пока на кухне гремит посудой неосязаемое тело под черной тканью. И все так, как должно быть, как привык Минсок. Когда Ким заходит на кухню, там, на столе, уже дымятся две кружки – одна с зеленым чаем, а другая с капучино, и между ними – тарелочка с несколькими сладкими пирожными из кондитерской неподалеку. Зеленый чай поселился на полке третьего ящика слева примерно тогда, когда Лухан заявился к нему на пятый раз, жалобно смотря своими карими глазищами и прося помощи уже в который раз. Тогда и выяснили, что Лу любит чай и кофе, раньше, как и Минсок, был человеком, а еще он обожает восхитительные пирожные с кремом, которые обычно готовят раз в два дня в небольшой кондитерской за углом. С тех пор рыжий запасает парочку, потому что знает, что это недоразумение чаще всего заявляется без приглашения и ошарашивает своим скорым приходом. Минсок улыбается, пока вспоминает все это, и отмечает у себя в голове – прошел уже месяц с их первой фееричной встречи. - Земля вызывает Ким Минсока! Баоцзы, просыпайся, кофе остынет! – в ушах у того самого Баоцзы будто кто-то щелкнул пальцами, но на деле Хань спокойно пьет чай, но выглядит это так, будто кружка спокойно парит в воздухе и лишь иногда наклоняется, чтобы из нее можно было отпить глоток. Мин до сих пор не понимает, как он может пить и есть что-то, если у него нет ничего, кроме головы, но, как и много раз до этого, просто выкидывает эти мысли из головы. Делает глоток вкусного кофе, невольно вспоминая, как вдалбливал Лухану в голову, что «Одну ложку сахара, а не две, у тебя не только глаза и имя, у тебя еще и мозги оленьи, что ли?». Все же, он довольно забавный, если к нему присмотреться. Парень напротив Кима лопает оба пирожных и мажет рот в шоколадной глазури, пытаясь слизнуть ее языком, а старший только ругается под нос и больно трет салфеткой рот своего донсена. Тот улыбается до ушей, продолжая что-то рассказывать, Минсок же, расслабившись, слушает в пол-уха, иногда задавая вопросы по теме. Им настолько комфортно вместе, сидеть на крохотной миновской кухне, пить чай и кофе. Мину нравится смеяться над пошлыми шутками Лухана в стиле «А у меня под накидкой вообще ничего нет…», а Лухану просто нравится смешить Мина. Только светловолосый скоро неловко поднимается из-за стола, явно не желая уходить на так называемую «работу», он бы остался здесь, разговаривал, пил бы чай и смотрел, как смеется рыжий, обнажая нежно-розовые десны. Но он всего лишь спрашивает адреса нескольких нужных ему людей, а затем явно нехотя ползет до прихожей – опять надо прощаться. - Ну… До скорого? – теперь младший уже говорит тихо, а не восторженно кричит. - Да, Лухан, до скорого, - тепло улыбается рыжий парень, трепля светловолосого по макушке, которую можно хотя бы потрогать. Он открывает дверь, и Смерть выплывает из квартиры, все еще не накидывая капюшон. Лу не спешит, а только улыбается, широко, будто не ему сейчас уходить. А затем срывается вниз по лестнице со смехом и громким, отскакивающим от стен «До скорого, хён!». Минсок только смеется, закрывая дверь, и чувствует, что это утро было лучше даже тех, когда он высыпался.