Уйти, чтобы вернуться

- Ну почему сразу я?! – простонал Стайлз, стуча по клавишам ноута, этим выражая свое раздражение. А Стайлз был очень раздражен. - Ну, я даже не знаю, - недоуменно ответил помощник шерифа, разваливаясь на кровати и лениво качая ногой в такт мыслям. - О, просто заткнись! Я вынужден разбираться, что ты за херня, пока все остальные заняты какой-то более крутой и важной херней. Это несправедливо! - Ну, ты же человек… - Человек, который уже не один раз вытаскивал их верволфьи задницы из неприятностей, - парировал Стайлз, захлопывая крышку ноута и хватая что-то со стола. – Ладно, перейдем к следующему этапу. Прожуй вот это! – развернулся он на кресле и протянул в ладони пучок зелени. Пэрриш с опаской взял его. - Надеюсь, я не умру от этого? - Не должен. Это обычная крапива! Но знаешь, кажется, я нашел, что ты за фигня, но мне нужно провести один опыт, на который ты вряд ли согласишься, - Стайлз поморщился и пожал плечами. Пэрриш прожевал траву и уставился на Стилински-младшего. - Надеюсь, крапива к этому не имеет никакого отношения? - Не-не! – неловко взмахнул руками Стайлз и заулыбался. – Это просто витаминчики! К сожалению, юный помощник Шерифа еще не знал Стайлза настолько, чтобы распознать ложь… *** За окном сгущались сумерки, как бы забито это не звучала. Мир захватил странный, кофейный цвет приближающейся ночи, и скоро было пора включать лампу, чтобы видеть хоть что-нибудь. Младший Стилински все так же восседал на своем кресле, что-то выискивая в Интернете и мурлыча незамысловатую песенку под нос, когда его плеча кто-то коснулся.Вполне логично предположив, что это отец вернулся с работы, а он, как плохой сын, заработался и не услышал подъезжающей машины, наивный Стайлз проговорил: - Пап, там, в микроволновке пюре и овощи, погрей себе, а я сейчас спущусь, - и продолжил заниматься своими делами. Хватка на плече усилилась. - Па-ап? - с ноткой испуга протянул Стайлз, ощущая на неспрятанной рубашкой части шеи горячее, нет, огненное дыхание. Визитер захрипел, и рывком развернул кресло. Стайлз зажмурился, когда мир резко завертелся, и, почувствовав остановку, открыл глаза. - Пэрриш? Что тебе…о мой Бог! – Стайлз сглотнул и нервно облизнул губы. Ладони взмокли, спина мгновенно покрылась холодным потом страха, а мозг лихорадочно начал искать пути отступления. Джордан Пэрриш горел заживо. - Стайлз, пожалуйста, - простонал лихорадочно Пэрриш, прикасаясь к колену Стайлза второй рукой, первую все так же держа на плече. - Пожалуйста! Стилински–младший судорожно вздохнул, когда увидел лежащие на нем, горящие синеватым пламенем, руки, но ожидаемой боли не было. В голове промелькнули тысяча и одна мысль, так и не собравшись в цельную картинку, однако, ощущения были вполне узнаваемы. Было как-то…тепло и приятно? Ладони Пэрриша погасли. -Что за...? – недоуменно поинтересовался сам у себя Стайлз, глядя, как корчится Джордан, видимо, от невыносимой боли от пылающей кожи и сходящий с ума рецепторов. Однако, судя по всему, он, Стайлз, обычный человек, мог погасить это чертово пламя, мучающее мужчину. И это было очень классно. Мозг нашел решение в ту же секунду. - Так, Пэрриш, - Стайлз поднялся на ноги и отстранил ладони, мгновенно загоревшиеся вновь, от себя. – Прямо сейчас я встаю и буду тебя обнимать. Слышишь, обнимашки? Лечебные обнимашки Стилински, да-да, лечебные обнимашки. Позже, анализируя произошедшее, Стайлз назовет это умопомрачением. Его мозг просто расплавился, видимо, от адского пламени, иначе объяснить это было нельзя. Как объсянить то, что он добровольно отдался мужчине. Мужчине! Отдался! Минутное умопомрачение, когда огненные, приносящие удивительное удовольствие руки скользнули под рубашку, а на ухо тихо простонали. Минутная слабость, когда Стайлз сглотнул и разделся, жадно целуя горящие губы. Минутная глупость, когда пальцы расстегнули ремень и штаны, до похотливой ярости сжимая и надрачивая чужой член. Стилински назовет это безумием. Но в тот момент было не до анализа, когда внутри горячий, большой, такой в этот момент желанный член, и он движется, словно без этого движения Пэрриш сгорит, а оно так и есть, но все это безжалостно развратно, кайфово, невероятно. О да, Стайлз сам подставляется и жадно движется навстречу, желая ощутить огненное тело полностью, без остатка, прижаться, слиться, сплавится. Остаться в огненном плену похоти навсегда. Быть тем, без кого Пэрриш не выживет, умрет, растает. Яйца поджимаются от наслаждения, оно маячит на грани боли, сводя с ума. Они оба собственники, до засосов, синяков, смешанного запаха тела. Кусачие поцелуи в губы невероятно хороши, лишь подплескивают бензина в пламя страсти, и Стайлз сдается без боя оглушающему оргазму. Но все кончается, когда заканчивается порыв, когда в бешеной краске смущения, заливающей верхнюю часть тела, помощник шерифа ищет свои трусы, а Стайлз громко хихикает, пряча пылающее лицо под одеялом. Когда вспоминается, что Стайлз – несовершеннолетний, что Стайлз – сын шерифа, когда нечего сказать, кроме, пожалуй, простого спасибо. Но у Джордана словно песок в горле, и он молча уходит. Уходит, чтобы вернуться.