Незаменимая помощь

Себастьян Кастелланос проживал скучную жизнь полицейского детектива. Казалось, что ничего не предвещало беды, несмотря на весьма опасную работу: с женой Майрой, которая трудилась в соседнем отделе, отношения складывались прекрасно, дочка Лили, которая скоро должна была пойти в садик, росла здоровой и светлой девочкой. И хоть трудности на работе были всегда, благо преступность не дремала, никаких же проблем Себастьян не испытывал, а наоборот, даже наслаждался своей жизнью, радуясь каждому дню. Впрочем, былые причины для счастья быстро омрачились ужасным происшествием, которое надолго засело детективу в память: смерть дочери смогла полностью перевернуть жизнь Кастелланоса. Но пожар унёс не только жизнь маленькой девочки: вместе с ним смысл жизни вмиг потеряла и Майра. К счастью, она смогла прийти в себя и даже вернуться на работу, чтобы окончательно не утонуть в горечи от утраты. Себастьян, также пережив сильное потрясение, не забросил свой пост, однако вернулся туда не один, а в компании с бутылкой чего-нибудь покрепче. Нервы стали ни к чёрту, из-за чего мужчина погряз в пьянстве. А тем временем дела только ухудшались: вслед за дочерью Себастьян потерял и жену. Нет, Майра не умерла, хотя и утверждать, что она до сих пор жива, детектив не мог. Женщина пропала, просто исчезла из жизни Кастелланоса, не оставив и подсказок, где её искать. Но Себастьян сразу понял, в чём тут дело: Майра давно говорила, что пожар, унёсший жизнь Лили и её няни, был неслучаен. Это поджог. И девушка хотела это доказать, хотела найти убийцу, чтобы тот ответил по заслугам. И она, кажется, смогла напасть на след, раз сейчас не бездумно тратит время в участке, а находится где-то за его пределами. Возможно, с ней действительно приключилось какое-то несчастье, но в это Себастьяну хотелось верить в самую последнюю очередь. Однако несмотря даже на позитивный ход мыслей, которого старался придерживаться детектив, чтобы окончательно не сойти с ума, так просто оставить всё он не мог. Поэтому Кастелланос стал тайком вести своё собственное расследование, пытаясь найти жену, а также истинного убийцу дочери, если такой, конечно же, на самом деле существовал, а не являлся фантазией измученных от горя родителей, которые не хотят верить в такие, порой, жестокие случайности. Ведь кроме бездетной пары ничего необычного в произошедшем никто не видел. Да и причиной, по которой Майра на самом деле ушла, коллеги посчитали никого иного, как самого Себастьяна, а точнее его пристрастие к алкоголю, которое появилось как раз после смерти дочери. Но мужчина не слушал их, пропуская все замечания и шуточки мимо ушей, продолжая уверенно двигаться к своей цели, стараясь в это же время не привлекать к себе слишком много внимания. Всё же его деятельность считалась не вполне законной. Всё проводилось втихаря и без ведома начальства, что было недопустимо. Один раз детектив уже попался на этом, за что получил выговор и первое, но от этого не менее строгое, предупреждение. Теперь же, если его вновь застукают за этим, одним предупреждением отделаться не получится. Но Себастьян не мог всё бросить на полпути. Майра не бросила, смогла до чего-то докопаться и теперь, скорее всего, находится в опасности. У мужчины больше нет времени медлить. Он должен действовать, пока не смог потерять ещё одного дорогого его сердцу человека. Но, погрузившись в свои проблемы с головой, он совершенно перестал обращать внимание на то, что происходило вокруг. А ведь не он один сейчас старается спасти того, кто дорог его сердцу. Сам Кастелланос также смог стать чьей-то целью, которую следовало немедленно спасать, вытягивая, в первую очередь, из того запоя, в котором он оказался. И этот кто-то, кто и решил помочь детективу, тоже не собирается останавливаться на полпути. Работал Себастьян не один. Была у него пара напарников: Джозеф Ода и Джули Кидман, причём к первому детектив ещё относился хорошо, тогда как вторую недолюбливал. Новичок Кидман, которая с самого своего появления вела себя слишком надменно, сразу вызвала неприязнь у Кастелланоса, навсегда отбив желание находить с ней общий язык. Правда в открытую выражать своё недовольство мужчина не стал, понимая, что портить рабочие отношения ни к чему. Другое дело Джозеф – с ним Себастьян знаком куда большее количество времени, из-за чего и доверять мог, не опасаясь предательства с его стороны. Да и сам Джозеф считал Кастелланоса чуть ли не другом. По крайней мере, уж явно больше, чем просто напарником. Вот только своим нынешним положением парень, на самом деле, был несильно доволен. Джозеф давно осознал, что что-то чувствует к детективу, и это не простая гордость или уважение, которые также имеют место быть. Тут вмешалось что-то другое, более светлое, но, в то же время, запретное для них обоих. Ода это прекрасно понимал, поэтому никогда и не лез к Себастьяну по поводу этого. Более того, парень был даже уверен, что подобное испытывает он один, в то время как Кастелланос предпочитает считать его исключительно человеком, который ни в коем случае не будет претендовать на его место в сердце. По крайней мере, только об этом и могли говорить действия детектива, лишённые каких-либо намёков. Да и в последнее время, когда вначале у Себастьяна появилась семья, а потом взяла и в один миг распалась, ему стало как-то не до чувств и всего прочего, что вполне могло ранить его душу в очередной раз. Один раз мужчина уже обжёгся, не уследив за собственным счастьем и позволив ему рассыпаться на множество мелких частиц, которые просочились сквозь пальцы, как время, которое никогда не вернуть. Разве будет Себастьян ошибаться во второй раз? Позволит себе снова познать радость, чтобы в какой-то момент в очередной раз её лишиться? Вероятность ничтожно мала, из-за чего Джозеф по-прежнему остаётся в тени, предпочитая и дальше играть свою роль коллеги, напарника и просто товарища, который может поддержать добрым словом. Но Оде хотелось помочь и действием, правда вот решиться на что-то серьёзное он не мог. Боялся ли Джозеф ошибиться? Возможно, ведь при ошибке он мог потерять самое главное – доверие Себастьяна, вернуть которое обратно получится с огромнейшим трудом и то, если вообще удастся. Так парень бездействовал, обходясь простыми словесными замечаниями по поводу очередной порции алкоголя, которая явно была лишней, и внештатными делами, заниматься которыми в стенах участка детективу было запрещено, пока не понял, что это бесполезно. И раньше слова Оды зачастую пропускались мимо ушей, однако в таких случаях Кастелланос всё равно вспоминал о собственной безопасности и ситуации на работе, после чего вся деятельность резко снижалась. Теперь же всё стало несколько иначе: с каждым днём Себастьян всё больше и больше плевал на банальные правила, предпочитая делать только так, как ему нравится, или как он считает нужным. Такими темпами нескоро было в очередной раз попасться начальству на глаза, но детективу всё везло. Однако везение не могло быть постоянным и, боясь, что когда-нибудь мужчине всё же достанется, Джозеф принялся размышлять, как же его остановить или хотя бы вновь вернуть прежний темп расследования исчезновения Майры и пожара в доме. Тот же, который он взял сейчас, был слишком быстр, из-за чего появлялся риск, что Кастелланос когда-нибудь заработается и сам раскроется перед начальством. Допустить такое Ода не мог себе позволить. Но и как-либо остановить мужчину он также не был в состоянии. Не знал парень, да и на ум не приходило ни единой дельной мысли. К тому же сейчас Джозеф старался не только помочь Себастьяну, но в то же время выкинуть его из головы. Странно, и он знал это, правда и по-другому не мог. Джозеф уже решил, что всеми силами постарается помочь напарнику, но в это же время он понимал, что делает всё это не только по старой дружбе. Чувства. Они вмешались и тут, только заставляя его делать очередной шаг. Поэтому, понимая, что так продолжаться больше не может, Ода решает переключиться и подумать о ком-нибудь другом. О том, чья роль на предмет его воздыхания подойдёт куда лучше, чем детектив. Он выбрал Кидман. Правда влюбиться в девушку так и не получилось: Джули была равно холодна ко всем, в том числе и к Джозефу, который старался проявлять некие знаки внимания. Но их заметил только Себастьян, отчего на душе парня стало только противнее. Не этого он добивался, однако именно это и вышло. После данного провала на Кидман Джозеф больше не заглядывался, вновь обратив свой взгляд на Кастелланоса. Он вернулся к тому, с чего и начал: напарнику следовало помочь и чем скорее, тем лучше, при этом стоило сделать это так, чтобы он не догадался о тех чувствах, которые к нему стал питать Джозеф. Ода уже чувствовал, как тяжело ему сдерживаться, как с каждым разом единственное, что хотелось сделать, так это всё выложить Кастелланосу начистоту. Так и его совесть станет чиста, да и детектив наконец отвлечётся от своего расследования, обратив внимание уже на совсем другое. Но, смогут ли откровения парня надолго отвлечь его? Или Себастьян посчитает это за своего рода шутку и вновь вернётся к своей работе? А может, мужчина и вовсе начнёт презирать его, как только всё узнает? Слишком много вариантов развития события и ни один не устраивал. Верить же в то, что Себастьян сможет отреагировать на всё как-то по-другому, Джозеф не мог. Чтобы Кастелланос принял его чувства? Сам Ода не может их до конца принять, тогда что тут говорить о детективе? Долго мучаясь, парень пришёл к довольно странным выводам: Джозеф смог найти решение одной из своих проблем, правда само это решение чести ему не прибавляло. Ода, набравшись храбрости, просто донёс обо всех делах Кастелланоса начальству. Собственно, храбрости он набирался только для того, чтобы в последний момент не повернуть назад и, не послушав внутренний голос, оставить всё как есть. Нет, здравый смысл в этот момент просто вопил, что следует поступать так и никак иначе. Раз сам парень бессилен что-либо сделать, так пусть этой проблемой разбираются сверху, а он лишь будет пристально за всем наблюдать, как и делал до этого, да сдерживать гнев детектива, который всегда проявлялся после очередного визита в кабинет начальника. Не своими собственными руками, а чужими, но Ода всё равно добьётся того, чтобы Себастьян сбавил обороты и наконец уже вспомнил о себе. В последнее время мужчина даже на человека перестал быть похож: постоянно помятый вид, не выспавшееся лицо, без страха на которое не взглянешь, да зачастую ужасное настроение, которое сопровождало его и всех коллег, которым не посчастливилось повстречаться с детективом с раннего утра. Джозефу надоело за всем этим наблюдать, почему он и сделал свой ход. А вот правильный он был или нет, об этом уже поздно рассуждать. Если он сработает, то совесть не будет так сильно грызть, а если нет… Джозеф пока предпочитал не думать об этом, так как и запасного варианта на случай провала не имел. По крайней мере, парень мог быть спокоен по поводу одного: Себастьян никогда не узнает, кто именно донёс на него. У начальства он уже заручился словом, что они не будут разглашать его личность Кастелланосу, а Кидман, которая смогла каким-то образом прознать про это, также пообещала ничего не говорить детективу. "На твоём месте я бы поступила точно так же, – отвечала девушка, когда смогла застать Джозефа выходящим из кабинета начальства. – Если, конечно же, Кастелланос был бы мне настолько важен". Парень слегка покраснел, правда смог быстро справиться с этим и вернуть себе прежний вид. Не хватало ещё Кидман узнать о том, что на самом деле испытывает Джозеф к Себастьяну. Она могла не понять, или и вовсе высмеять их. Правда на этот момент Оде было далеко безразлично мнение Джули по этому поводу. Он и сам-то часто посмеивался, когда осознавал, что чувствует. Правда этот смех всегда скатывался в обречённые стоны, которые никто и никогда, кроме самого Джозефа, не услышит. Так он думал, но сегодня его уверенность должна была пошатнуться. Впрочем, парень изначально знал, что этот день ему запомнится надолго: он донёс на детектива, а сейчас, проходя мимо его кабинета, остановился, замечая краем глаза через приоткрытую дверь сгорбившуюся фигуру, нависшую над столом и держащую в руке очередную бутылку. Ода зайдёт внутрь и уже там совершит последнее действие, которое поможет отпечатать этот день в памяти раз и навсегда. Противный дверной скрип заполнил комнату, в которой до этого властвовала тишина. Детектив Кастелланос, сидя над какими-то бумагами, которые он, по-видимому, с пристрастием изучал, уже давно забросил своё занятие, топя взявшуюся откуда ни возьмись апатию в выпивке. Один глоток, второй, и вот Себастьян уже не может трезво глядеть на всю ту информацию, которая сейчас расположилась на столе прямо перед его носом. Майра… Всё сознание заполнила она. Куда могла деться его жена? Что с ней на самом деле стряслось? Кто постоянно наблюдает за Себастьяном? Детектив давно заметил слежку за собой, но выяснить, кто же именно уже который день непрерывно за ним наблюдает, так и не смог. Слишком умелым оказался преследователь или же это Кастелланос потерял былую сноровку, раз не может разобраться с подобным? Думать о собственной беспомощности, которая с каждым днём проявлялась всё сильнее и сильнее, никак не хотелось, однако другие мысли и не лезли в голову. Особенно сейчас, когда мужчина находился один в своём кабинете, наедине с алкоголем, который являлся его другом и в то же время врагом, когда все его дела, разложенные по полочкам, представляли из себя лишь жалкую картину неудачной попытки пожить как настоящий человек, с любимой семьёй, неплохой работой и коллегами, некоторые из которых смогли стать верными друзьями. Всё омрачилось в один миг, и вернуть свет в пустую жизнь Кастелланос никак не мог. Он старался и старается до сих пор, но то, что им двигало, то желание вернуть былое счастье, нисколечко ему не помогало. И хоть Себастьян уже много что смог раскопать, узнать и сопоставить, приходя тем самым к необходимым выводам, на деле же он так и не смог далеко продвинуться. Что проку с его работы, раз он до сих пор не смог отыскать Майру? Раз до сих пор не отомстил за смерть Лили? Мысли о мести явно были лишними и навеянными алкоголем, однако полностью вытеснить их из головы у Кастелланоса никак не получалось. Да и как он мог не думать об этом? Потеряв чуть ли не всё, вряд ли мужчина будет спокойно продолжать своё существование. Именно существование, так как теперь то, что с ним происходит, жизнью он назвать может только с натяжкой. Все краски потускнели, от радости не осталось и следа. Лишь в воспоминаниях Себастьян мог найти утешение, но те только больше ранили душу, заставляя от этого сильнее страдать. Мужчина старался не показывать этого, однако всё было прекрасно видно на вымотанном и измученном лице. Все переживания, недовольства, желание поскорее разобраться с истинным виновником. У детектива давно чесались руки устроить поджигателю настоящую взбучку, избить так, чтобы на теле не осталось ни одного живого места. Гнев и все те отрицательные эмоции, что всё это время таились в душе Кастелланоса, требовали выход и причём немедленно. Поэтому никто из напарников сильно не удивлялся, когда на одном задании Себастьян неожиданно превышал силу и чуть ли не отправлял пойманного преступника на тот свет, пока пытался добиться от него признания. Редко когда детектив пользовался такими методами добычи необходимой информации, однако в последнее время трезво соображать и держать себя в руках получалось всё хуже и хуже. И такое поведение не могло нравиться окружающим. Тому же Джозефу, который всегда останавливал его, пытаясь успокоить, пока Кидман не уводила преступника, данная ситуация никак не могла прийтись по вкусу. Поэтому Ода, зайдя сейчас в кабинет напарника и встав у него за спиной, тяжело вздыхая, пытается придумать, как же на этот раз отобрать у детектива бутылку. Если парень не сделает этого сейчас, то Себастьян в очередной раз напьётся до беспамятства, после чего на следующий день не сможет нормально соображать, да и вообще будет непригоден для работы. А как раз завтра ему и должны были вынести очередное предупреждение, если и вовсе не поставить под угрозу увольнения благодаря напарнику. И будет лучше, если всё это Кастелланос выслушает на трезвую голову. Так проблем, которые он мог бы совершить, будет гораздо меньше. Да и Джозефу за него будет куда спокойнее. - Послушай, Себ, прекращай это дело, – произносит Джозеф, убирая бутылку со стола. Себастьян, который уже развалился на стуле с запрокинутой вверх головой, лишь приоткрыл один глаз, глядя, что опять творил напарник. Как только он увидел, что Ода в очередной раз трогает то, что не должен, сразу помрачнел, хмуря брови и недовольно говоря в ответ: - Поставь на место, Джозеф. – Голос сух и груб, при этом лишён каких-либо эмоций. Кастелланос надеялся, что повышать его или применять силу не придётся, так как парень был не глуп и наверняка всё понимал, но в этот раз он не оправдал ожиданий детектива. Джозеф поступил по-своему, и не думая слушаться Кастелланоса. Довольно, парень и так позволил ему распуститься донельзя. Пора всё это исправлять. Бутылка не была поставлена на место, отчего недовольство на лице Себастьяна только возросло. Заметив глазами галстук, который Ода всегда носил, как и те ненавистные перчатки, которые также красовались на руках, Кастелланос хватается за него и притягивает к себе напарника чуть ли не вплотную. Джозеф успел опереться ладонью об спинку стула и не стукнуться с детективом лбом об лоб, однако рука подрагивала, то и дело наровясь подломиться. Так парень быстро оказался бы в объятьях Себастьяна. Но таких не было и не предвиделось, а вся эта предательская дрожь, что мигом пронзила тело, была вызвана далеко не страхом, как на то рассчитывал детектив. Находиться в такой близости к Кастелланосу Джозефу может и хотелось, вот только не при таких обстоятельствах. Воспользоваться подвыпившим состоянием коллеги, чтобы добиться своих целей? Ода ещё в первую очередь забраковал этот вариант, как и множество других. Нет, пока парень мог держаться, правда сейчас, находясь с Себастьяном один на один, Джозеф начинает чувствовать, что от его силы воли не остаётся и следа. Слишком велико искушение чуть податься вперёд и, возможно, совершить непоправимую ошибку, которая раз и навсегда проведёт черту между ними. Но этого так хотелось, так желало этого сердце. - Я не ясно выразился, Джозеф? – Голос Кастелланоса пьянил куда лучше, чем любая выпивка, с которой тот предпочитал коротать вечера. От него у Оды всегда внутри всё сжималось, а когда детектив случайно касался его, то сердце и вовсе готово было разорваться от сладостной муки. Сейчас парень чувствовал дыхание Себастьяна. Ровное, спокойное, будто волнение или недовольство на самом деле не тревожили его. Так ли это? И если да, то сможет ли Джозеф развеять то спокойствие, в котором прибывал Кастелланос? Всё же Ода хотел растормошить его, и сейчас, видя перед собой эти глаза, изучающие все его эмоции, что появлялись в этот миг на лице, он прикрывает их, осторожно касаясь губ, а потом резко отстраняясь. Отойдя от ошарашенного детектива на несколько шагов, Джозеф, сделав пару глотков из бутылки, которую так и не вернул, глубоко вздыхает и на выдохе произносит, так и не повернувшись к Себастьяну лицом: - Прости. - Стоять! – Рявкнул Кастелланос, наведя на Джозефа револьвер, который всё это время мирно лежал на столе. Только детектив знал, что он не заряжен, так как все патроны давно кончились. Ещё вчера, возвращаясь ночью домой, Себастьян выпустил последнюю обойму в полупустые бутылки, разбивая их вдребезги. Тогда мужчине было скучно, а сейчас он явно сожалел о том, что так бездумно потратил боеприпасы. Правда догадываясь о том, что на оружие Ода не обратил никакого внимания, Себастьян мог быть уверен, что сейчас он и с места не сдвинется, пока находился под прицелом. Так он не позволит Джозефу уйти, не ответив за свои действия. А ответ Себастьяну получить очень хотелось, так как действия напарника смогли вызвать странный отклик в его душе, заставляя задуматься. Кастелланос всегда лояльно относился к своему напарнику. Спуску, конечно, не давал, да правильнее сказать будет, что это скорее всего за ним лучше было следить, но и сильно требователен к парню также не был. Оду детектив считал одним из тех "друзей", которых принято заводить на работе. Уже не просто коллеги, но и для того, чтобы назвать себя настоящими друзьями, отношения не дотягивали. Поэтому, просто проявляя к парню больше симпатии, чем к той же Кидман, Себастьян и не замечал того, что тот на самом деле к нему чувствовал. Вернее, не замечал до этого момента. Сейчас же, продолжая держать Джозефа на прицеле, чтобы тот не посмел улизнуть без должных разъяснений, Себастьян задумался. В голове детектив постарался припомнить все те странные случаи, которые происходили между ними. Всё то, что показалось ему на тот момент слегка необычным, но придавать чему огромного значения он не решился, предпочитая просто закрыть глаза. И теперь Кастелланос увидел: парень уже давно вёл себя странно, стараясь быть с ним рядом и в то же время держаться на расстоянии. Странное поведение, но вполне объяснимое. Правда, ответ, который приходил к нему в голову, никак не мог устраивать. Всё казалось странным, ненастоящим. Возможно даже наигранным, чтобы как-то отвлечь его. Детектив был прав, но не во всём. И правда, этот лёгкий поцелуй был скорее всего лишь для переключения внимания и не больше. Вернее, Джозеф был уверен, что на большее не пойдёт, да и Себастьян не посмеет. Бедняга Ода на самом деле и не подозревал, до каких выводов смог довести Кастелланоса своими действиями. Продолжая держать револьвер на вытянутой руке, мужчина жестом показал, чтобы Джозеф подошёл к нему. Парень, нервно сглотнув, поправил съехавшие на кончик носа очки и сделал несколько шагов по направлению к детективу. Тот, продолжая смотреть в потолок, явно о чём-то рассуждая, дождался, пока парень не упёрся в дуло. - Я никуда не убегаю, Себ, – раздался голос Джозефа, который заставил Кастелланоса на время отвлечься и ещё раз взглянуть на него. Покрасневшее лицо, бегающие из стороны в сторону глаза. Было очевидно, что парню трудно справиться с собственным волнением. Но детектива это мало волновало. В конце концов, Джозеф сам довёл себя до такого состояния. Более того, он и Себастьяна застал врасплох. - Наклонись, – произнёс мужчина. Ода удивился подобной просьбе и лишь продолжил стоять на месте, не думая наклоняться. Но Себастьян не хотел ждать, пока до парня что-то дойдёт. Схватив его за запястье, Кастелланос дёрнул Джозефа на себя. В этот раз напарник не успел ни за что ухватиться и полетел прямо на сидящего коллегу. А тот, только притягивая Джозефа к губам, награждает его страстным поцелуем, от которого вмиг становится жарче вокруг. С чего бы это Себастьян стал лезть к Джозефу? Верный Майре, вряд ли бы он стал засматриваться на других девушек, не говоря уже о парнях. Но что-то в Кастелланосе щёлкнуло, и вот он уже впивается в губы напарника, который не может ни пошевелиться, ни банально воспротивиться ему. Возможно мужчину сподвигло на такое действие простое желание вновь почувствовать вкус жизни и то удовольствие, которое он не испытывал вот уже как многие годы. Смешно, но Кастелланос погряз в унынии, избавиться от которого самостоятельно не смог. Алкоголь мог на время лишить его всех проблем, но на деле те никуда не девались, а только наоборот, становились всё серьёзнее и серьёзнее. Былое счастье, которое мог получать от работы детектив, уже таковым и не являлось. Одиночество, заполнив жизнь до краёв, обрекло Себастьяна на бренное существование, лишённого и капли света. Так он считал, лишившись всех радостей, которые до этого грели душу. Но сердце не переставало требовать от своего хозяина права на любовь. Оно жаждало вновь испытать это чувство, вновь хотело трепетать, хотело жить. Кастелланос часто игнорировал всё это, не желая изменять жене. И неважно, жива она или сейчас уже вместе с Лили смотрит на него с небес: детектив хотел быть верным до самого конца. Хотел бы, да видимо не сможет. Всё же та жизнь, которую он выбрал, ни за что не приведёт его ни к чему хорошему. А изменить всё в одиночку он не сможет. Поэтому тут на помощь смог прийти напарник. Странно, но Себастьян никогда не рассматривал его в другой роли. До этого момента. Алкоголь, которого он явно перебрал сегодня, только подмывал его на те действия, которые в трезвом состоянии он ни в жизнь бы не совершил. Или совершил? Теперь в сердце Кастелланоса закралось сомнение. Джозеф всегда нравился ему как коллега, но вот что-то большее… Мысли никогда не заходили так далеко. Но, по-видимому, после сегодняшнего вечера Себастьян окончательно со всем этим разберётся. И Оде придётся ему в этом помочь. Впрочем, свою помощь парень сможет оказать и прямо сейчас. Оторвавшись от чужих губ, детектив бросает револьвер куда-то в сторону и, резко поднимаясь со стула, вновь склоняется к чуть приоткрытым губам Джозефа. А напарник, давно уронив бутылку, только притягивает к себе Кастелланоса. Раньше Ода ни за что бы не решился на подобное, но теперь, пока сам Себастьян, кажется, не против, он мог полностью отдаться во власть тех ощущений, которые уже накрывали его с головой, заставляя сжиматься сердце от каждого прикосновения сильных рук мужчины. Вот они скользнули по выгнутой спине, заставляя парня только ближе прижаться к Себастьяну. Одна уже закралась в густые тёмные волосы, взъерошивая их. Схватившись за них, Кастелланос отстраняет от себя Джозефа, глядя ему прямо в лицо. Парень, тяжело дыша, также смотрит на Себастьяна, который, кажется, всё ещё пытается понять, а действительно ли он этого хочет? Сомнения не отпускали мужчину до самого конца, пока он не произнёс: "Отлично, но за последствия придётся отвечать уже тебе, Джозеф. – Парень в очередной раз удивлённо взглянул на Кастелланоса. А он, убирая мешавшиеся ему очки, продолжал. – Потому что если подобный способ ухода от проблем мне понравится больше, чем алкоголь, тогда я с радостью перейду на него". Джозеф тихо рассмеялся. Перспектива видеть детектива не в окружении пустых бутылок, а рядом с собой ему не могла не нравиться. И почему же Джозеф сразу на всё не решился? Не пришлось бы тогда подставлять Себастьяна. Но, о плохом лучше не думать. Только не сейчас, не в эту самую минуту, когда, кажется, одно из несбыточных желаний может осуществиться. Задвинув все плохие и мрачные мысли в самый дальний уголок своего сознания, Джозеф переместил ладонь Себастьяна с пояса чуть ниже, заставляя того схватиться за свою ягодицу. Кастелланос, поняв, что тем самым Ода выражает своё согласие на продолжение, беря во внимание все возможные последствия, расплывается в довольной улыбке и одаряет его очередным поцелуем, в этот раз небрежным, быстрым, еле касающимся губ. Потом, повернув парня задом к себе, Себастьян заставил его раздвинуть ноги. Джозеф всё послушно выполнял, однако торопить события по-прежнему не хотел. Парень желал насладиться моментом, всей полнотой и вкусом, чтобы потом, когда Кастелланос уже пришёл в себя, было, о чём вспомнить. Почему-то Оде не сильно верилось в слова Себастьяна. Это он сейчас так говорит, а завтра всё может стать абсолютно по-другому, а когда до детектива дойдёт, кто именно донёс до него начальству, то всё и вовсе изменится. И вновь мысли всё омрачают. Надо меньше думать, особенно сейчас. Настало время чувствовать и наслаждаться тем, что происходит. Пока есть шанс, стоит брать от жизни всё. И Джозеф берёт то, что ему нужно больше всего на данный момент. Джозеф не расставался со своими перчатками и даже сейчас, находясь в них, он касается небритой щеки Кастелланоса, притягивая его к губам. Себастьян, недовольно фыркнув, зубами стягивает эту ненавистную перчатку и, целуя пальцы парня, переходит на губы, шею, продолжая спускаться ниже. Ода, что-то приглушённо простонав, только зарывается рукой в тёмные волосы, заставляя детектива не останавливаться. Тот, оставляя отметины на шее, также не забывает работать и руками: одна уже скользнула по набухшему органу Джозефа, который хорошо прослеживался. Напарник закусил губу, чтобы не издать ни звука, но этого не получилось, так как второй рукой Себастьян только раскрыл его рот, проникая внутрь двумя пальцами. Джозеф принялся активно смачивать их. Потом Себастьян резко нагнул его, убирая пальцы и позволяя издать очередной, слегка недовольный стон. Всё же резких движений Ода не приветствовал, однако об этом следовало думать заранее. Кастелланос уже вошёл во вкус и теперь остановить его будет очень сложно, если и вовсе невозможно. Спустив с Джозефа штаны вместе с нижним бельём, мужчина, слегка раздвинув ягодицы, проникает сразу двумя пальцами внутрь, начиная разрабатывать. Напарник, схватившись за край стола, выгнулся дугой, пытаясь громко не стонать от таких действий, однако голос давно перестал слушаться его. Сначала тихие, а потом всё громче и громче, по нарастанию, стоны стали заполнять кабинет. Дверь по-прежнему была чуть приоткрыта, так как парень не удосужился закрыть её за собой. Но, на их счастье, в этот момент никого в отделе не было. Да даже если кто-нибудь и задержался, то вряд ли бы стал заглядывать в кабинет, из которого доносились подобные звуки. Поэтому не было нужды бояться, что их обнаружат. К тому же, и к Себастьяну давно перестали заходить, свалив все обязанности сообщать ему о чём-либо на его напарников. Правда, перестраховаться всё же не помешало бы, из-за чего детектив, заставляя Джозефа прогнуться, шепчет прямо на ухо: "Тише, тише, Джозеф. Особенно сейчас". После этих слов Себастьян уже припустил свои штаны и заменил пальцы возбуждённой плотью. Ода вскликнул, после чего зажал одной рот рукой, а второй продолжал держаться за стол, чтобы не свалиться с ног от толчков, которые не заставили себя долго ждать. Кастелланос, быстро наращивая темп, старался войти во всю длину, дабы закончить со всем поскорее, чтобы их действительно не застукали. Но стоны напарника, которые отдавались в приевшейся тишине, несмотря на то, что он напрасно старался не издавать звука, лишь разжигали в детективе желание двигаться и двигаться. Так член мужчины полностью вошёл только спустя несколько толчков, от которых ноги Джозефа стали ватными. Парень уже еле держался, и только то, что Себастьян не переставал поддерживать его, позволяло Оде всё ещё не рухнуть на стол, с которого давно слетели все бумажки. Сейчас мусор, который они развели, детектива нисколечко не волновал. Он сам, давно погрузившись во всё происходящее с головой, перестал обращать на такие мелочи внимание. Обжигая горячим дыханием кожу Джозефа, Кастелланос мог только наслаждаться тем, как напарник подстраивается под него, позволяя легче двигаться. - Быстрее, Себастьян! Быстрее… – сбивчивым шёпотом просил Джозеф, когда как Кастелланос слушался его, продолжая вдалбливаться с новой силой. Голова давно кружилась от стонов и жара, что завладели двумя телами. Больше действий, больше страсти, которой нельзя было насытиться. Кастелланос, понимая, что Джозеф больше не может терпеть, помогает ему кончить, обхватывая вставший и истекающий смазкой член. Несколько движений рукой и парень, наградив уши детектива очередным протяжным и сладостным стоном, кончил прямо в руку, после чего, откинув голову, нашёл лицо Себастьяна и поцеловал, вкладывая в это последние силы. А мужчина, делая ещё пару толчков, также кончает, не успев выйти и, проводя по кадыку ладонью, только углубляет поцелуй, сплетая свой язык с чужим. Выдохнувшись, Себастьян, не переставая тяжко дышать, утыкается носом в шею напарника, прикрывая глаза. А Джозеф, поглаживая его по голове, смотрел в потолок, также пытаясь восстановить напрочь сбившееся дыхание. Никогда за последнее время ему не было так хорошо, ни с кем. Только Себастьян смог привнести столько новых чувств и ощущений, от которых невозможно было скрыться. Ода принял их все полностью и сам отдался без остатка. Чувствовал же нечто подобное сейчас Кастелланос? Джозеф не мог ничего сказать, да и рассуждать на эту тему не сильно хотел. Им вместе было хорошо, и это очевидно. Важно ли что-то ещё? На данный момент нет. На следующий день Джозеф не мог найти себе места. События прошедшего дня всё мелькали перед глазами, заставляя непроизвольно вздрагивать каждый раз, когда его о чём-то спрашивали. Ода не слушал, что ему говорили, да и не хотел этого делать. Правда, отвлечься и выкинуть все мешающиеся мысли из головы не помешало бы, чтобы не привлекать к себе внимание. И вот, когда парню вроде бы удалось совладать с собой, ему на глаза попадается злой Себастьян, который шёл по направлению к кабинету начальника. "Неужели сейчас?" – Не верил напарник своим глазам. Но они его не обманывали: Кастелланос действительно шёл получать очередной выговор. И сдал его никто иной, как Джозеф. На душе вновь стало противно. После того, что между ними было, Ода так отплатил детективу. Правда, предать он успел его гораздо раньше, чем смог уединиться в кабинете. И что же теперь Джозефу делать? Совесть уже не умолкает, грызя парня по поводу содеянного. А ещё Оде предстояло сообщить Себастьяну о предстоящем задании в одной из психиатрических клиник города. Как напарник сможет сделать это, когда даже в глаза мужчине будет стыдно смотреть? Причём, стыдно из-за всего: из-за предательства, вчерашней ночи и того, что ничем другим помочь Джозеф ему не смог. - Он идёт. – Пихнула Кидман парня в плечо, как только в поле видимости появился недовольный Себастьян. Он, шагая по коридору и почёсывая макушку, кажется, чего-то не мог понять. Не сразу заметив Джозефа и Кидман, он подходит к ним. - Плохое настроение, Себастьян? – Спрашивает Джули, глядя вначале на Кастелланоса, а потом переводя взгляд на Джозефа. Девушка давно знала, кто был виной такого ужасного настроения детектива. А вот он сам, по всей видимости, не догадывался. - Да, мне сильно досталось, – отвечал мужчина, пристально глядя на напарницу, которая, оставив все пожелания хорошего дня при себе, направилась к выходу из этого блока. Ода, заметив этот взгляд, тут же перевёл дух. Сразу стало ясно, кого Кастелланос в первую очередь подозревает в доносе. И это был не Джозеф. Хоть чему-то уже можно было радоваться. - Себ, у нас тут одно дело... – Джозеф не успел договорить, так как мужчина, схватив все бумажки, прикрыл ими своё и лицо Оды, которое он притянул к себе в следующий момент. Поцеловав напарника и тем самым лишив его дара речи на несколько минут, Кастелланос, довольный собой и уже более весёлый, взглянул на бумаги. - Психиатрическая больница Маяк, значит, – произносил вслух детектив, пробегая глазами по плохо пропечатанным строчкам. А Джозеф, продолжая таращиться на него удивлёнными глазами, всё касался руками губ. – Только её мне и не хватало. Хотя вправить мозги мне не помешает. – Подмигнув напарнику и вернув все бумаги, Себастьян, заложив руки за голову, направился дальше, что-то насвистывая. Несмотря на то, что ни на какое задание мужчина не горел желанием отправляться, настроение его от этого, почему-то, не ухудшилось. Оно, кажется, наоборот, резко поднялось после встречи с Джозефом. - Себ, постой! – Крикнул парень после того, как отошёл от поцелуя. Почему-то Ода был уверен, что вчерашнюю ночь каждый из них забудет. Был уверен, что сам из головы её на самом деле никогда не выкинет. Но вот Себастьян – он-то вряд ли станет радоваться подобному? Или Джозеф совсем его не знает? Скорее второе, так как по-другому своё удивление парень объяснить не может. Но, видя, как был настроен Кастелланос, Джозеф вновь обрёл надежду узнать этого человека поближе, ведь теперь это желание возросло в разы, а предыдущие преграды, которые ранее казались непреодолимыми, рассыпались на глазах.

Конец.