Буря

Дилан уже давно заметил нездоровый вид своего друга и то, что тот часто пропадает со съемок, причем никому ничего не говоря. Уэсс Болл заметно нервничает, что не остается не замеченным. Позже парень случайно услышал обрывки разговора режиссера, где отчетливо было слышно, что он расстроен, но смысл беседы он так и не смог уловить. Юноша пробовал поговорить с Томасом, но тот либо отшучивался, либо, мягко улыбаясь, как умеет только он, ссылался на занятость и убегал, тем самым выдав себя с головой. Друг явно что-то скрывал, вот только что - парень не спешил озвучивать. Но упорства у брюнета не занимать, и однажды удача улыбнулась ему. Буквально клещами, но ему удалось вытянуть из юноши маленькое признание, но оно больше походило на отмазку, лишь бы назойливый друг отстал. Дилан стал замечать за собой, что слишком часто следит за Томасом. Он оправдывал это тем, что очень волнуется за это блондинистое недоразумение, которое ему почему-то не доверяет. А волноваться действительно было из-за чего. Почти никто не замечал бледноту блондина, потому что гримеры, не успевал юноша появиться, брали его в охапку и тащили в свое пыточное кресло. Там ему замазывали нездоровый цвет лица, с каждым днем увеличивающиеся мешки под глазами, а уже потом наводили марафет, типичный для глэйдера. Никто не знал, но иногда Тому приходилось пользоваться тональником, чтобы утром никто из ребят ничего не заподозрил. Взгляд у парня будто потух, не было привычного задорного и немного ехидного блеска в глазах. Он больше не светился озорством, как в начале их совместной работы. Друзья видели некоторые изменения в поведении Тома, но не заостряли внимания, сейчас мало кто из них выглядел как огурчик. Дилан тоже бы ничего не замечал, не проявляй он нездоровый интерес, в котором он даже пока сам себе не признавался. Позже парню уже было не до слежки. Медленно, но верно они приближались к моменту, когда Томасу-персонажу Дилана, окончательно решившему, что ему не место в приюте, наступила пора активно действовать. Поэтому Дилану пришлось отложить на время наблюдения за другом, чтобы все свое внимание направить на работу. Необходимо было выкладываться в полную силу и тогда, и сейчас. Ранее ему приходилось карабкаться по шестиметровой стене, представляя ее намного длиннее, убегать от несуществующих гриверов, правдоподобно изображая ужас на лице, срывать голос, крича одно и то же много раз. Помнится, он тогда попытался таким голосом заговорить с Томми и весьма удачно. Судя по всему его потуги поговорить нормально выглядели со стороны весьма забавно, раз хмурый в последнее время блондин улыбнулся ему той улыбкой, которую Дилан так долго ждал и иногда пытался вытащить из друга, чаще всего не удачно. Это та самая настоящая улыбка, которая заставляет его персонажа двигаться вперед. Ее можно считать волшебной. Не то чтобы парень не веселился, нет, Томас улыбался и даже шутил в перерывах между съемками с ребятами, пытался отдохнуть вместе со всеми, но брюнет замечал, как порою трудно ему это дается. Никто не подумал бы, что парню банально хотелось в такие моменты плюхнуться на кровать, не раздеваясь, и тут же уснуть. Но он понимал, что как только он закроет глаза кошмары вырвутся на волю, завладевая его мыслями и рисуя все более ужасные картины в его голове. Томасу становилось все хуже. График его работы был заполнен событиями на несколько дней вперед, не оставляя ему шанса расслабиться. Но он тешил себя мыслью, что все равно не смог бы отдохнуть, кошмары не даровали бы ему такой роскоши. И все это частично из-за дополнительной нагрузки в виде нового фильма. Мама просила помочь ее хорошему знакомому. Чтобы поднять рейтинг фильма ему нужно было больше уже известных актеров, и вот некстати он вспомнил про мисс Сангстер и ее сына. Роль в этом фильме не была тяжелой для юноши, он работал и с более сложными проектами, но требовала присутствия. Благо хоть съемки двух фильмов, в которых он играл, находились в одном штате и не были назначены в один день,тогда бы он точно ничего бы не успел. Помимо работы с двумя фильмами, ему еще приходилось ездить на всякие интервью, фотосессии, на встречи с разными модными журналами, желающими фото и пару слов актера. Томас не мог отказать матери, тем самым подставив ее, ведь он ее очень любит, даже если у нее не хватает на него времени. Он уже большой мальчик, хоть и не выглядит на свой возраст, может обходиться без присутствия матери и самостоятельно принять решения, чтобы уладить возникающие проблемы. Он не особенно расстраивался из-за ее отсутствия, ведь в детстве она тоже не уделяла ему внимания, так как была в разъездах, поэтому ему было немного, но легче привыкнуть к разлуке с ней, но это не значит, что они не дорожили друг другом. Они даже иногда созванивались вечерами, но чаще всего предпочитали тратить свободное время на отдых. Но, к сожалению, Том был лишен столь нужных в последнее время сна и отдыха, потому что ночью ему снятся жуткие кошмары, лишающие покоя, такого желанного и необходимого, сознание и изнуренное тело молодого парня. Всю ночь он ворочается, а на утро в зеркале отмечает, что синяки под глазами стали больше, и работы у гримеров прибавится. "Скоро на панду буду похож," - усмехался про себя парень, но потом вспоминал, что панды толстые, а он худой, как щепка. Иногда Томас пил успокоительные или антидепрессанты, чтобы уснуть или просто успокоиться от пережитых порою ужасных кошмаров. Они действительно помогали, но из-за них юноша ел вдвое меньше. Иногда он мог ограничиться только одним кофе с утра, но это было до съемок. Обычно на следующее утро желудок давал о себе знать - не щадя, болел, плюс ко всему ему приходилось сидеть в обнимку с унитазом, так как рвотные позывы не прекращались. Было очень не приятно, ведь в желудке ничего нет, а выворачивать продолжает. После пятнадцати минут, проведенных тет-а-тет с фаянсовым другом, горло жгло, а во рту оставался противный привкус. Томас старался исправить ситуацию, покупая овощи, фрукты, молочные и рыбные продукты, но желудок, не привыкший к такому обилию еды после практически полного ее отсутствия, поначалу бесновался, отправляя все обратно, а потом привык понемногу принимать пищу. Только долго он не продержался, потому что из-за недосыпа по утрам его тошнило так, что даже сама идея пойти покушать вызывала рвотные позывы.