Буря

      Томас еле перебирая ногами, наконец-то добрел до своей комнаты. Только со второй попытки попав в замочную скважину, так как карточку, которую ему выдали, он куда-то засунул, куда сам не помнит, он открыл дверь. На ходу снимая вещи и вешая их на ближайшее кресло, он валится на кровать, укрываясь теплым мягким одеялом. Закрыв глаза, он уже начал предвкушать момент, когда веки закроются и сознание провалиться в сон, забывая о том, что ему совсем недавно снились кошмары. И напрасно он позабыл о них, забываясь в шумной компании ребят. Лучше бы он позаботился о том, чтобы попросить у кого-нибудь ночлега.       Завтра предстояли ответственные съемки, нужно быть отдохнувшим и свежим. Уэсс заранее предупредил, чтобы ребята хорошенько отдохнули и выспались перед работой. За погоду он не мог ручаться, но очень надеялся на то, что буря в этот раз пощадит их и задержится по максимуму.       Томас уже почти ощутил, как сознание уплывает в темноту, но внезапно ощутил неконтролируемый приступ паники. Стало очень страшно и создавалось впечатление, будто из него вынимают душу. Сердце бешено забилось в груди, дыхание стало не ровным, прерывистым. Тому даже показалось, будто в комнате стало холоднее, но это были лишь игры утомленного разума. Следом за паникой в сердце закрался страх, мурашками расползаясь по всему телу и заставляя дрожать все тело крупной дрожью. Вот тут парень уже не мог спокойно лежать, поэтому резко сев, подтянул колени к груди, обнимая и пытаясь унять бешеное сердцебиение. К горлу от страха стала подкатывать тошнота, голова закружилась, заставляя темную комнату плыть перед глазами.       Вставать он не рисковал, ясно осознавая, что ноги точно не выдержат, и как только он встанет на пол, они тут же подогнутся. Еще одной причиной, по которой он не пытался подняться и сходить в ванну, чтобы хотя бы умыться, была боль в висках и головокружение. Он попросту боялся, что потеряет сознание сразу же, как только примет вертикальное положение.       Повторяя про себя, что справится сам, что сумеет взять контроль над собой, он аккуратно положил голову на подушки. Легче особо не стало, но вот приступ страха потихоньку утихал в груди. Он физически чувствовал, как его грудную клетку сдавливало и выворачивало внутренности, а сейчас немного полегчало. Глубоко вдыхая и выдыхая, он старался ни о чем не думать. Он понимал, что внезапный приступ паники и страха появился не абы из-за чего. Была какая-то мысль или картинка, мелькнувшая в голове, перед тем, как он ощутил, то липкое и противное чувство, облепившее его тело, казалось, с ног до головы.       Полежав так еще немного, он облегченно вздохнул, осознавая, что у него получилось самостоятельно вернуть себя в норму. Все, что осталось, словно воспоминание о тех ощущениях, был гул и пульсация в голове, казавшаяся ему бубном, в который ударили пару десятков раз. Комната окончательно перестала кружиться перед глазами, как на карусели, поэтому Томас приподнялся на локтях, чтобы удостовериться, что он готов к большому , как ему сейчас казалось, походу до ванной и обратно.       Без резких движений, аккуратно, особенно с все еще пульсирующей головой, он встал, чуть-чуть переждав, на всякий случай. В ванной он нашел аптечку, дабы выпить таблетки, привел себя в порядок, предпочитая не заглядывать в зеркало, до конца еще не разобравшись почему: то ли от того, что он не хотел видеть свою бледную сине-зеленую рожу, то ли по другой причине, которую он предпочел не додумывать, опасаясь, как бы не вернулся приступ паники.       Когда он укладывался в постель, ожидал, что проваляется в постели, ворочаясь из одного угла кровати в другой, до самого утра. Однако, как только голова коснулась подушки, его многострадальный мозг предпочел принудительный отдых, пускай и немного опасный для хозяина.       Очередная бессонная ночь. Томас был даже не удивлен, когда в очередной раз проснулся с жуткой болью в затылке, ноющими мышцами. Но на этот раз он не запомнил о чем был его сон. Знал только, что что-то важное, а вот о чем, понять не мог. В голове стоял будто барьер и когда Том пытался преодолеть его, голову пронзала острая боль. Стена в его сознании никак не давала ему приблизиться к воспоминаниям. В первые он хотел знать что за кошмар приснился ему, раньше он многое бы отдал, чтобы не знать ни один из них.       Проворочавшись пол ночи, он уснул под утро, но лучше бы он продолжил валяться на кровати или занял бы себя чем-нибудь.       Очередной сон начинается с того, что Томас не может пошевелиться. Его это очень сильно пугает, но он старается взять себя в руки. Почему-то у него не получается полностью осмотреть комнату. Он обводит помещение взглядом, но видит лишь стену напротив себя, а все остальное расплывается.       Том закрывает глаза, намереваясь больше их не открывать, так как ему уже стало немного плохо от плывущей перед глазами картины. Но внезапный звук откуда-то с боку заставляет открыть их и разглядеть источник шума. Взглянув на пол, он еле сдерживает крик, полный отчаяния и боли. Он ни в коем случае не покажет своей слабости, чтобы не происходило, он всегда будет держать себя в руках.       На полу в неестественных позах лежали его друзья и знакомые, те немногие с кем он успел завести близкие отношения. Среди них были и ребята, с кем он работает над фильмом "Бегущий в лабиринте". Их кожа вспухла и покрылась гнойниками, кое-где она отвалилась, а где-то так и весела. На телах многочисленные порезы, некоторые из которых еще кровоточили, фигуры ребят выглядели больше, чем есть на самом деле, будто бы их кто-то нафаршировал. По комнате распространился кислый тошнотворный запах, от которого мутило еще сильнее, чем от мути перед глазами.       Словно в быстром просмотре, он наблюдает за тем, как быстро гниют тела. Но в какой-то момент, один из трупов зашевелился, пытаясь подняться на непослушные ноги. Один за другим зомби, уже давно мало чем напоминавшие ему друзей, потихоньку вставали шевеля конечностями. Глазницы были пустые, а нос отсутствовал, в прочем как и кожа на теле. Немногие, кому удалось подняться, оглянулись на Томаса и направились в его сторону. Они шли очень медленно, еле передвигая ногами и пытаясь не запутаться в своих собственных руках, которые были похожи на нитки. Руки у этих существ жили своей собственной жизнью, поэтому при ходьбе развивались, как листья на ветру.       Юноша чувствовал себя так, будто его опустили в ледяной омут, по всему телу бегали стаи мурашек, от чего парня трясло так, что со стороны казалось, будто его пару секунд назад ударило током, а тело все еще сотрясает судорога.       Кто-то, кто не мог встать ползли, помогая себе руками, цепляясь за выступы в полу и подтягиваясь. Разевая гнилые рты, разлагающиеся трупы пытались что-то сказать, но у них не получалось, так как они не могли контролировать действия всего тела. Все время, что они приближались к Тому, он не мог ничего сделать, так и стоял безвольной куклой, испытывая неконтролируемый страх.       Внезапно они разом, как по команде, остановились, а потом продолжили движение, но на этот раз, открывая рот, они могли издавать звуки, больше похожие на хрипы. Но с каждым разом у них получалось все лучше и лучше,вскоре, они уже могли выговаривать слова.       Голос их становился все громче, бывшие когда-то друзья, обвиняли Томаса, считали, что причиной всех несчастий является именно он. На перебой зомби, в прошлом когда-то люди, которых Томас считал самыми дорогими и родными, выкрикивали обвинения, заставлявшие сердце Томаса сжиматься от невыносимой боли. Некоторые упреки в его адрес были заслуженными, от того становилось только хуже, Томас чувствовал себя монстром, который виноват во всех бедах его родных и близких. Он чудовище, которому не стоило рождаться на свет, он никчемен и бесполезен. Никто и никогда не сможет полюбить такого как он, потому что в нем много изъянов.       Чем больше он слушал, тем больше убеждался, что нет человека ужаснее его. Но самой последней каплей для него было появление матери, сестренки и Дилана. Они выглядели лучше остальных и вели себя более осознанно.        Они начали одновременно что-то тихо говорить, поэтому Томас старался вслушаться в их слова, не обращая внимание на голоса других присутствующих, дрожь в коленках и то, как сильно у него начало болеть сердце.       Томасу никак не удавалось уловить суть слов, к тому же комната, где все это происходило, закрутилась перед глазами. Темная пелена потихоньку застилала глаза, держать их открытыми становилось все тяжелее. Но не оставлял попыток постараться услышать то, что говорят ему Дилан и его мама.       Перед тем, как окончательно провалиться в темноту, Томас слышит последнюю фразу, сказанную в один голос: "Лучше бы ты умер, лучше бы ты исчез".       Резко открыв глаза, Томас никак не мог понять сон это или реальность. Боль в грудной клетке помогла понять, что он все-таки проснулся, так как во сне, насколько он помнил, боль ощущалась не так сильно. Перевернувшись на бок, он подтянул коленки к груди, надеясь, что в таком положении будет меньше болеть, но сердце продолжало колоть. Пролежав так еще час, не ощутив особых изменений, юноша решается принять успокоительное, чтобы нормализовать сердцебиение и утихомирить пульс.       Вернувшись обратно в постель, блондин натянул одеяло на голову, чтобы быстрее согреться. Все тело, будто сковал холод, от чего руки и ноги немного покалывало, словно иголочками. Видимо, он так сильно напрягал мышцы во сне, что они затекли, и только сейчас кровообращение стало циркулировать нормально.       Появившейся образ в голове заставил бедного юношу вновь невольно вздрогнуть. Это были сестра, Дилан и мама. А затем их последние слова о том, что лучше бы он не появлялся. Вспоминая все упреки, он не понимал почему соглашался с тем, что говорят эти полумертвые безумцы. Его близкие ни за что не сказали бы подобного, а во сне он так легко поверил сказанному...       Размышления вновь взбудоражили недавно утихшую боль в висках, поэтому он, понимая, что уснуть не получится, решил вставать.       Несмотря на то, что он поспал очень мало, он чувствовал во всем теле легкость. Пользуясь случаем, он решил использовать это во благо, а именно в уборку. Закончив, Том оделся как можно теплее и направился в ближайший магазин, благо время было семь утра и он уже работал. Купив все необходимое, он направился в отель.       Провозившись за мелкими делами, Том не сразу заметил, что время поджимает и ему пора на съемку последнего короткого эпизода в фильме знакомого его мамы. Радовало, что у него впереди пол дня отдыха после этой небольшой работы, так как Уэс Болл объявил о выходном из-за погоды. Обещали особо сильный шторм, поэтому он решил не рисковать и не тратить день в пустую, гоняя ребят туда сюда, а переждать один денек.       Вылетев из отеля, он поймал такси, отправляясь почти на другой конец штата. Но Томас предпочел думать о том, что это последний эпизод, что он быстро отстреляется и сможет провести весь остальной день, не вылезая из комнаты.       Вежливо отказавшись от приглашения на банкет в честь окончания съемок, юноша отправился наконец-то в отель. Быстро надев самые удобные штаны и мягкую кофту с длинными рукавами, он отправился на кухню, чтобы приготовить хоть что-нибудь перекусить. Устроившись на диване, он со вздохом опустил голову на подушки. Не прошло и пары минут, как в дверь кто-то тихо постучался. Тихо скуля, блондин поднялся на ноги и поплелся в сторону двери. Он был приятно удивлен, увидев в дверном проеме Дилана. Он немного смущенно топтался перед дверью, не решаясь хоть что-нибудь сказать или сделать.       -Привет. Не помешаю?- в итоге проговорил парень.       -Привет. Конечно, нет! Проходи! - ответил парень, немного удивленный поведению брюнета.       Дилан прошел в комнату и плюхнулся на диван, откидывая голову на подушки и располагаясь так же, как несколько минут назад полулежал Томас. Блондин, подчиняясь неясному порыву, подошел к дивану, постоял в нерешительности, раздумывая, правильно ли он делает. Плюнув на все, он лег на диван, кладя голову на колени брюнету. Дилан, приоткрыв один глаз, посмотрел на друга, но тут же прикрыв его, откинул голову обратно на подушки. Почувствовав руку в своих волосах, мягко перебирающую прядки, Томас чуть не заурчал от удовольствия. Закрывая глаза, он думал о том, что его усталость впервые помогла ему, благодаря утомлению он сделал правильное решение.