Буря

      Прошла неделя после «небольшого приключения», принесшего много нервотрепки. Ребята понемногу забывали о случившемся, но некоторые вещи все же напоминали о том, что произошло в тот день. А сны Томаса продолжали напоминать о себе, обнажая еще незажившие раны.       Полицейские вовремя приехали на заброшенный завод, они не только успели спасти Аву, но и задержать многих заключенных, которые сбежали несколько лет назад и скрывались в этом месте. Особого вреда они не успели нанести, потому что ждали приезда ее брата, чтобы воплотить все задуманное на его глазах. У нее лишь переутомление и несколько синяков, но в больницу на пару дней ее все же положили из-за удара, нанесенного одним из похитителей, когда девушка оборонялась и пыталась сбежать.       Эти дни Томас провел в больнице у сестренки, не отходя от ее постели, будто она была серьезна больна. На самом деле помощь была больше нужна была блондину. Ава пыталась уговорить брата поехать домой и позаботиться о себе, но тот упрямился и не соглашался, утверждая, что все в порядке. Медсестры, которые сидели на посту так не считали, поэтому в свободное время одна симпатичная молодая медсестра обработала его ссадины еще раз и выпроводила, когда приемные часы закончились.       Дома он получал нагоняй от Дилана и на третий день уже отлеживался в постели. Брюнет отпаивал парня его любимым чаем, кормил и залечивал его раны. Иногда своими методами. Они были намного приятнее, нежели перекись или зеленка. Томас после таких «процедур» забывал свое имя и долго не мог прийти в себя, лежа на кровати в объятьях брюнета и глядя в потолок.       На четвертый день Аву выписали и отправили домой. Она заехала в отель к брату, чтобы попрощаться, а потом отправилась к родителям, они ее уже ждали. Дилан и Томас решили, что отправятся к брюнету в Нью-Йорк для знакомства с родителями парня. Блондин ничего не имел против и с удовольствием согласился на предложение.       Прибыть в Нью-Йорк в гости они договорились через неделю. Это время они проведут в Лондоне, для того чтобы привести блондина в порядок и не напугать маму Дилана его видом.       Ссадины на лице юноши не вызывали отвращения и не делали его уродливым, но, глядя на них, брюнет испытывал боль. Ему казалось, что это у него лицо немного горит от порезов. Когда он обрабатывал раны, Том мужественно терпел, но порою не сдерживался и шипел, сжав зубы, Дилан ощущал его боль на себе и хмурился так, будто это он себе только что вылил перекись на кровавые порезы.       Парень уже давно заметил, что, когда он сблизился с Томми еще больше, то стал ощущать его как себя. Он чувствовал его эмоции, переживания, вместе с блондином переносил боль, делили ее на двоих. Их связь с каждым днем крепла. Они еще при небольшом знакомстве могли угадывать мысли друг друга, но теперь Дилан словно читал их и знал, что хочет сказать ему парень, только взглянув в его глаза и обратив внимание на его мимику.       Томас уже пятый день валялся на кровати в своей квартире и занимался ничегонеделанием из-за чего постоянно ныл и возмущался назначенным ему постельным режимом. На самом деле ничего серьезного у него не было и лежать ему так много не нужно было, но Дилан, зная, насколько Томасу не нравится бездействие, решил его проучить, чтобы тот в следующий раз берег себя.       -Дилан, ты изверг! – крикнул Томас брюнету, который готовил ему горячий чай с лимоном.       -Лежи и не жалуйся! Когда о тебе еще так будут заботиться? Лови кайф, пока можешь, потом такого не будет, - ехидно сказал юноша, сверкнув глазами. Из-за блеска в глазах своего парня, Томасу стало не по себе и он замолчал, молча ожидая свой чай.       Аккуратно неся горячую кружку в одной руке, а в другой вафли, Дилан закрыл дверь ногой, едва не потеряв равновесие и не вылив чай на ковер. Томас шикнул на него, предупреждая, что он с ним сделает, если с ковром что-то случиться. Блондин очень любит чистоту и порядок, и брюнету приходилось порою не сладко, когда он случайно ставил какую-нибудь вещь не на свое место или забывал вытирать пыль.       Осторожно поставив все на прикроватную тумбочку, Дилан наклонился над смутившимся от такой близости парнем и, чмокнув его в лоб, отстранился, довольно улыбаясь. Он знал как столь близкое присутствие действует на блондина, поэтому часто пользовался этим, смущая юношу и заставляя каждый раз краснеть. Томас тут же вспыхнул и уже хотел возмутиться, но едва не подавился своим возмущенным вздохом, когда почувствовал теплые мягкие губы на своих. Это было легкое прикосновение, но и его хватило, чтобы утихомирить быстро вспыхивающего юношу. Со всеми он был спокоен и сосредоточен, мало кому удавалось вывести Томаса из равновесия, но с появлением в его жизни Дилана все изменилось. Наглец с легкостью мог разозлить блондина и с небольшим усилием вернуть состояние покоя и умиротворения. Ему очень нравилось наблюдать за сменяющимися на лице юноши эмоциями, и не грешил даже на публике смущать бедолагу. На съемках по началу многие завидовали такому умению парня и удивлялись почему Дилан имел такое воздействие на юношу, но потом догадались.       -Сволота, - тихо и беззлобно прошептал Томас, откидываясь на подушки и утягивая тушку парня за собой, укладывая его голову себе на грудь.       -Умеешь же ты романтику испортить! – возмущенно пробубнил Дилан, укладываясь на парне удобней.       -Не бухти, какой есть. Вот влюбил в себя, теперь неси ответственность, - зевая сказал блондин, обнимая любимого за плечи. Довольно улыбаясь, Дилан уложил руки за спиной парня под подушку, и утыкаясь носом куда-то в шею. Теплое дыхание приятно согревало кожу, посылая мурашки по всему телу, а руки дарили ощущение защиты, в которой так нуждался юноша, но никогда бы не признался вслух.       -Ди, спой что-нибудь? – сонно произнес Томас, прикрывая глаза и запуская в шевелюру лежачего пальцы, слегка нажимая и массируя кожу головы. От такого действия брюнет замурчал, словно большой, только недавно сытно поевший кот, посылая вибрацию по своему телу и передавая часть Тому.       -Ди, я серьезно. Не спи! И кстати, я хочу кота, - бубня под нос, говорил парень, продолжая чесать за ушком у брюнета.       -Тебе меня мало? Мурчать я умею так, что любой кот обзавидуется, ты уже в прострации где-то, а я еще даже не начинал. Ем все, что приготовят, к туалету приучен, верен только хозяину. А еще я умею ластиться, - не стал продолжать Дилан, решив, наглядно продемонстрировать. Медленно привстав на локтях, брюнет подтянулся выше, легко целуя блондина в лоб, затем опускаясь ниже, проводя кончиком носа по щеке ниже к подбородку. Легонько укусив, он двинулся к губам, кусая нижнюю. Томас плавился в теплых объятьях Дилана, дрожал от прикосновений, но не оставался в долгу (хоть уже почти засыпал) и одной рукой поглаживал щеку брюнета, а другой сжимал волосы, порою особенно сильно, от удовольствия. Когда Томас внезапно остановился, Дилан не сразу сориентировался, но увидев, как тот зевает, возмущенно фыркнул. Почувствовав, что и самому жуть как хочется зевнуть, отвернулся, зевая.       -И зеваешь ты тоже как кот, - улыбнулся Томас, поглаживая брюнета и наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.       -Это все из-за тебя, соня!       -Да-да, из-за меня…все, - прикрывая глаза и умастив голову на подушках, несвязно проговорил блондин.       Внимательно разглядывая умиротворенное лицо юноши, Дилан улыбался, настолько ему нравилось то, что он видел. В душе разливалось приятное тепло, сердце защемило от нежного чувства, которое заполнило его всего. Хотелось всю свою жизнь провести вот так, в объятьях любимого человека, никогда не расцепляясь и не отпуская. Обвить этого щуплого паренька руками и ногами и защищать, собой закрывая от любых неприятностей. Чтобы его любимый никогда не видел ничего плохого, чтобы никогда не хмурился, лишь только улыбался.       Дилан очень боялся своих чувств, поэтому порой ужасался тому, как быстро и сильно он привязался к этому парню. Из-за страха он иногда отшучивался, поэтому возможно Томас даже не догадывается, как сильно он его любит.       Ведь точно! Он так мало говорил ему, что любит! Не говорил, как тот важен и как он боится потерять его!       -Томми, я люблю тебя, - Дилану казалось, будто, если он не скажет этого сейчас, то в скором времени что-то точно случится, и он не успеет сказать эти слова. От представления этого «что-то» парню стало действительно страшно. Случится может что угодно, никто не застрахован и не может быть уверен в том, что завтра вообще проснется. То ли услышав слова брюнета, то ли почувствовав ускорившееся сердцебиение, Томас проснулся и открыл свои прекрасные карие глаза, которые в сумраке комнаты казались почти черными.       -И я, Ди, очень люблю тебя, - тепло улыбаясь сказал юноша, прижимая парня ближе к себе.       Ничего не ответив, Дилан счастливо улыбнулся и прикрыл глаза. Внезапно вспомнив слова колыбельной, которую слышал в комнате сестры, когда был дома, он тихо, едва слышно стал напевать мотив песни, чтобы вспомнить остальные слова: Fleur – Колыбельная для Солнца Солнце, мне кажется, ты устало светить Солнце, мне кажется, ты просто устало       Понимая насколько слова песни подходят, парень мысленно улыбнулся. Совсем недавно, когда Томас, мучимый кошмарами, переживающий за жизнь своей сестренки, был больше похож на привидение, Дилан сравнивал его с солнцем. Солнцем, которому не дают светить, которое потускнело и перестало греть теплом окружающих. Светило, которое затянуло грозовыми тучами надвигающейся опасной бури, грозившей закрыть его навсегда. Ляг скорей в облака, отдохни Я поправлю тебе одеяло       Открыв глаза, Дилан дотянулся до одеяла и накрыл себя и Томаса, укутываясь и устраиваясь удобней. Сразу стало теплее и сон стал завладевать понемногу и Диланом. На веки немного давило, поэтому он их прикрыл, задевая ресницами оголенный участок кожи Томаса, вызывая у того приятные мурашки. Солнце, забудь обо всем Я отменю все метеосводки Хочешь, я буду беречь твой сон - Самый сладкий и самый короткий Сон...       Парень действительно был готов стать тем, кто будет защитой, опорой и поддержкой своему «Солнцу». Беречь и защищать от всех невзгод, закрывая собой, лишь бы оно светило ему вечно. Ради улыбки Томми и блеска его счастливых глаз Дилан постарается. Белые лилии спят на темной воде Спят лунные кратеры, космоса черные дыры И ты плывешь сквозь них в темноте К берегам совершенного мира Прячет в ладони лицо Юный месяц - печальный и кроткий Он ведь знает о том, что твой сон - Самый сладкий и самый короткий Сон... Солнце, мне кажется, ты устало светить Устало быть справедливым и мудрым Я гляжу на твой негатив И твержу монотонные сутры Стихнет шепот песочных часов, Выскользнут в море алмазные четки Ты - мой самый несбыточный сон Самый сладкий и самый короткий Сон...       Прикрыв глаза, он продолжал петь, не замечая блестящие глаза юноши, который едва сдерживал слезы. Он не мог их контролировать, его переполняли чувства, которые он мог выразить сейчас только так. Стоило брюнету замолчать, как его тут же сгребли в объятьях, крепко к себе прижимая. Обнимая Дилана, Томас сцепил руки в замок на его спине и ткнулся ему куда в шею, но потом прикоснулся щекой к щеке парня и затих. Брюнет чувствовал мокрый след на своем лице, но решил ничего не говорить, лишь только стер ладонью дорожки слез, обнимая в ответ.       Полежав так еще немного, парень услышал тихое сопение юноши и аккуратно, стараясь не разбудить, опустился ниже, укладывая голову на грудь Томасу. Глубоко вздохнув, Дилан прикрыл глаза и наконец-то провалился в сон. Чай и печенье так и остались нетронутыми, а процедуры оставлены на потом.