Семёрка из преисподней

«Какая-то часть тебя уходит с тем, кого ты потерял». М. Леви

Открыв глаза, Гокудера сразу узнал тренировочную комнату, где в будущем Хибари с помощью тонфа пытался сделать из Десятого достойного босса. Стоявшая рядом Хару закашлялась и пошатнулась — кажется, у неё закружилась голова. Хранитель Урагана хотел поддержать её за плечи, но не стал — все руки были в крови. Прежде, чем он успел оглядеться, к ним подошла Юрико. Выглядела она растерянной и крайне встревоженной, что было неудивительно. Подрывнику сразу стало ясно, почему Шики задержался и не успел прийти на помощь — прежде всего он переправил на базу свою мать, а затем уже занялся остальными. Это было вполне понятно и естественно, винить его за это было бы глупо, но Хаято всё равно не мог перестать злиться на Хранителя Гнева. Буквально за пять минут тренировочная комната наполнилась людьми — кто-то был ранен, кто-то уцелел, но все так или иначе были растеряны, в особенности взрослые, которые были не в курсе происходящего. Мукуро лежал без сознания, сидевшая рядом с ним Хром тоже была близка к тому, чтобы упасть в обморок. На Тсуну, Энму и Реборна было страшно смотреть — их тела покрывали влажно блестящие чёрные пятна, которые медленно увеличивались в размере и явно причиняли им ужасную боль. Фран выглядел ещё хуже — раны уже доползли до горла, и дышал он с трудом. Киоко уже успела очнуться и, увидев, что её кофта пропитана кровью, испуганно расширила глаза и начала растерянно бегать взглядом по находящимся рядом людям. Увидев Тсуну, она с трудом поднялась на ноги и, подойдя к нему, в ужасе прижала руки к лицу. Ворвавшийся в комнату Джаннини замер, не зная, что делать. — Что вообще происходит? — нахмурился отец Хару. — Потом, — отмахнулся от него Шики. Он дико устал, но действовать нужно было быстро и обдуманно. — Гокудера и Закуро — выйдите из толпы, разойдитесь и зажгите кольца. Нори, когда мы закончим — берёшь энергию у уцелевших и помогаешь раненым. — Среди нас есть одержимые? — вздёрнул бровь Генкиши. — Не знаю, — многоголосо отозвался Хранитель Гнева, зажигая своё кольцо. Чета Сасагава испуганно попятилась, во все глаза таращась на ядовито-розовое пламя, охватившее его кольцо. — Но такую возможность нужно исключить. Коротко переглянувшись, Хранители Урагана последовали его примеру, и комнату озарило яркой вспышкой. Юрико испуганно вскрикнула, когда её сына окутало пламя, но уже через пару секунд удивлённо вскинула брови, осознав, что сгорать заживо он, похоже, не собирается. Неожиданно Занзас пошатнулся и схватился за голову, следом за ним согнулись Адельхейд, Джули и Шитт Пи. Сознание они не потеряли — похоже, в них вселились низшие демоны, которые ещё не успели овладеть их разумом до конца. Как только озарявший комнату яркий свет погас, а Хранители Урагана вместе с Шики без сил осели на пол, к Нори подошёл Бьякуран и молча протянул ей руку. Следом за ним последовали Дино, Юни, Генкиши, Блюбелл, Кикё и Шоичи. Хранительница Похоти быстро лишила их большей части энергии, но доводить их до потери сознания не стала. Отпустив руку Шоичи, который тут же пошатнулся и шлёпнулся на пол, она зажгла кольцо и кинулась к Франу, который уже почти не дышал. Судорожно просунув руки под его изодранную одежду, Камикава положила их ему на грудь и сосредоточенно нахмурилась. Чёрные пятна, уже почти доползшие до глаз мальчика, остановили движение, а затем начали быстро уменьшаться в размерах. Веки Франа дрогнули, и он, приоткрыв мутные малахитовые глаза, уставился на Нори. — Почему он так пострадал? — нахмурилась она, покосившись на подошедшего к ней Скуало. — Потому что он идиот, — раздражённо отозвался Суперби. — Когда Маммон откинулся, а нас с Белом и Луссом прижало, он сразу бросился к нам. — Я не хотел, чтобы… вы умерли, — прохрипел иллюзионист. — Ши-ши, в Варии всем друг на друга плевать, Фран, — усмехнулся Принц, — и если… — Бел-семпай часто играет со мной в прятки, — тихо произнёс мальчик. Было видно, что ему трудно говорить. — Капитан, когда я засыпаю, накрывает… меня одеялом, чтобы я не замёрз. А Павлин-сан в магазине всегда покупает мне молочный шоколад… потому что знает, что я не люблю горький. Вы часто на меня ругаетесь, но… вам не всё равно. Варийцы переглянулись. Они привыкли сражаться, привыкли к жестокости и холодному расчёту, и такая искренняя детская непосредственность вогнала их в ступор. — В общем, мне было бы грустно, если бы вы погибли, — резюмировал Фран, уже не так хрипло: Нори почти справилась с его ранами. Покосившись на неё, он добавил: — Я рад, что ты в порядке. Девушка слабо улыбнулась и, потрепав его по волосам, кинулась к Тсуне, который из-за добравшихся до горла ран тоже начал задыхаться. — Кто-нибудь объяснит, какого чёрта здесь творится!? — уже на грани истерики закричала старшая Сасагава. — Что происходит!? — Дамочка, убавьте громкость, — устало вздохнул Камикава, с трудом поднимаясь на ноги. — Мы всё объясним после того, как Нори поможет раненым. — В самом деле, Аюми, подожди немного, — попыталась вразумить её Нана, но та лишь раздражённо отмахнулась от неё. Пока Сасагава переругивалась с Хранителем Гнева и ещё больше бесилась из-за его невозмутимого спокойствия, Нори уже исцелила Тсуну и занялась Реборном. Поблагодарив её, Савада поднялся на ноги и вместе с Ямамото и Киоко направился к сидевшему в стороне Гокудере. Тот даже не пытался встать — потерял слишком много сил. Присев перед ним на корточки, Тсуна спросил: — Где Рёхей? Подрывник открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов с его губ сорвался только шелестящий выдох. Болезненно нахмурившись, он выудил из кармана Браслет Солнца и протянул его боссу. — Он… — Хранитель Урагана запнулся, — он просил тебя защитить его сестру. На пару секунд взгляд Тсуны наполнился такой болью, что Гокудера подумал, что он сейчас заплачет, но вместо этого он молча забрал браслет и, выпрямившись, покосился на Киоко: девушка была в таком шоке, что, казалось, забыла, как дышать. Ему очень хотелось сейчас разделить горе с ней и со своими друзьями, но он прекрасно понимал, что с этим придётся подождать. Спрятав Браслет Солнца в карман, парень медленно выдохнул, запирая эмоции глубоко-глубоко, и направился к Шики, на котором по-прежнему срывалась старшая Сасагава. — Попрошу тишины, — громко произнёс Савада. Аюми запнулась на полуслове и возмущённо покосилась на него. — Я объясню, что происходит. Тсуна решил рассказать всё как есть, без утайки, и на это у него ушло около получаса. Никто его не перебивал — все, включая его мать, молча слушали. Когда он закончил говорить, в помещении воцарилась гробовая тишина. Единственными, для кого эта новость не оказалась шоком, были Тсуёши и Нана: похоже, они давно догадывались, что их сыновья ввязались во что-то подобное. — И чем занимается ваша «семья»? — нахмурился отец Хару. — Оборотом наркотиков и оружия? — Нет, — нахмурился Тсуна. Прежде, чем мужчина успел его перебить, он продолжил: — Вонгола имеет наибольшее влияние в мире мафии, а также возглавляет Альянс, который занимается вопросами мирового значения. Главной целью для нас сейчас является сдерживание военных амбиций некоторых стран, контроль оборота запрещённых веществ и оружия — ядерного, химического, биологического, генетического, а также исследования в различных областях науки. — Вы прямо святые, — иронично заметила старшая Миура. — Мы далеко не святые, — нахмурился Савада. — Всё, что я перечислил, стоит немалых денег, которые мы стараемся добывать без жертв и шума. И теперь, когда вы знаете о Вонголе, ваши жизни находятся под ещё большей угрозой, чем раньше, потому что у нас хватает как союзников, так и врагов. Поэтому с этого момента я беру на себя обязанность защитить вас. — Почему вы с отцом ничего мне не рассказывали? — спросила Нана, прервав затянувшуюся паузу. Выглядела она скорее расстроенной, нежели удивлённой. — Не хотели, чтобы ты волновалась, — отозвался Тсуна. Женщина понимающе кивнула, но взгляд её остался по-прежнему печальным. Десятый виновато нахмурился. — Это нечестно, я знаю, но… Нам казалось, что так ты будешь в безопасности. Прости. — Что ты, я никого не виню — ни тебя, ни отца. Просто… — она грустно улыбнулась, — ты правда слишком быстро вырос. И я понятия не имею, сколько ещё у тебя таких секретов… — Да уж, — вздохнул Тсуёши, покосившись на своего сына. — В тихом омуте, как говорится… Ямамото не ответил. Сейчас он был похож на молчаливую равнодушную статую, и бывший мечник, недоуменно нахмурившись, повернулся к Тсуне. Увидев во взгляде мужчины немой вопрос, Савада сделал глубокий вдох и произнёс: — Рёхей погиб. Как он ни старался говорить спокойно, голос всё равно дрогнул. Тех, кто ещё был не в курсе, эта новость оглушила — настолько, что ни у кого не было сил выдавить из себя и звука. Установившуюся тишину нарушил Энма, которого заканчивала исцелять Нори: — Коё, Рауджи… Они не успели… — Он запинался и задыхался от накатывающей истерики. — Я… Я держал дом до последнего, но… Они не успели выбежать… Сломавшись под натиском эмоций, Козато обнял колени руками, уткнулся в них лицом и под сочувственным взглядом Камикавы сжался в комок, глотая рвущиеся из груди рыдания. Как он ни старался защитить свою семью, своих друзей, самых дорогих ему людей — у него всё равно не хватило сил. Как обычно. Как всегда… — Кен и Чикуса тоже… — тихо вымолвила Хром, сидевшая рядом с Мукуро. Иллюзионист ещё не пришёл в себя после колоссального расхода энергии и выглядел так, словно в очередной раз прошёл через все круги ада. У Тсуны ком встал поперёк горла. Умом он понимал, что в их положении подобный исход был очевиден, что невозможно было спасти всех, но от взгляда на охваченных горем друзей ему было так погано, словно он лично приложил руку к каждой смерти. На Киоко было больно смотреть — лишившись брата, она и сама словно умерла. Хана выглядела не лучше, но пока держалась — вместо того, чтобы расплакаться, она подошла к подруге и молча сжала её плечи в знак поддержки. Сделав глубокий вдох, Савада поднял взгляд на стоявшую в ступоре мать и продолжил: — Я хочу, чтобы вы поняли: это не игра и не шутка. Отнеситесь к тому, что я сказал ранее, серьёзно. — Куда уж серьёзнее, — вздохнул Тсуёши. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но раз уж взялся объяснять, то объясняй до конца. Как демоны связаны с этой вашей мафией? — Какие ещё демоны? — нахмурилась Аюми. Десятый коротко обрисовал ситуацию с демонами, кольцами и неуправляемой Хранительницей. Но если в историю про мафию взрослые ещё поверили, то сейчас его слова явно не вызвали у них никакого доверия. Ни у кого, кроме Наны, Юрико и Тсуёши. — Ты в своём уме, Савада? — усмехнулась старшая Сасагава. — Это же бред. — Я поначалу тоже так подумал, — отозвался Тсуёши, — пока не увидел всё собственными глазами. И пусть меня считают после этого сумасшедшим, но Тсуне я верю. — Я тоже, — кивнула Нана. — Хоть я и не верила в такие вещи… — Похоже, они всё-таки существуют, — закончила за неё Юрико. — Вы, верно, совсем из ума выжили, — усмехнулась старшая Сасагава. — Спасибо, — кивнул Савада. Тсуёши на это лишь отмахнулся, проигнорировав слова Аюми. — Я ценю ваше доверие. Мне жаль, что всё так вышло с вашим рестораном, Ямамото-сан, поэтому возьму на себя ответственность отстроить его заново. — Это было бы здорово, — согласился бывший мечник. — А что с нашим домом? — нахмурилась Аюми. — От него же ничего не осталось. — Все, кто находится здесь, могут рассчитывать на помощь Вонголы в восстановлении своих домов. Но въехать в них вы сможете только после того, как мы разберёмся с угрозой демонов. — Да какие, к чёрту, демоны!? — вспылила старшая Сасагава. — Демоны то, демоны сё! Вы в своём уме!? Их не существует! — У меня нет сил с вами спорить, — равнодушно отозвался Десятый. — Ваше дело — верить мне или нет. В любом случае вам всем на какое-то время придётся покинуть Японию. Мы располагаем ещё одной базой, но я не могу сказать вам, где она находится. Так безопаснее. Когда мы восстановим ваши документы, вы отправитесь туда. — А как же наша работа? — нахмурился отец Хару. — Дорогой, думаю, лучше и правда на время уехать, — вздохнула его жена. — Не хочу оставлять нашу дочь в такой опасности. — Я остаюсь, — заявила Хару. — Ты поедешь с нами, — отрезала её мать. — Не поеду, — нахмурилась девушка, сложив руки под грудью. — Мои друзья рискуют своими жизнями, а я буду прохлаждаться? Ну уж нет. — Я тоже останусь, — тихо вымолвила Киоко. Она всё ещё не могла остановить катившиеся из глаз слёзы и говорила явно через силу. — Буду помогать, как могу. Ребятам и так нелегко… — Так ты всё знала?.. — шокированно выдохнула Аюми, повернувшись к дочери. — Ты знала, во что вляпался Рёхей, и молчала! — замахнулась она, сорвавшись на крик. Киоко привычно закрылась руками, Хана и Хару тут же загородили её, но удара не последовало — только громкий звук хлёсткой пощёчины, которую отхватил вставший перед ними Тсуна. — Аюми, остынь, — тронула её за плечо Нана. — Никто не… — Никто не виноват!? — воскликнула старшая Сасагава. — Наш сын погиб! А Киоко обо всём знала и молчала! — Я бы тоже молчала, живя под крышей с такой психичкой, — пробубнила Хисая. — Он пожертвовал собой ради сестры, — нахмурился Шики. — До самого конца ваш сын оставался образцовым братом и настоящим мужчиной. Я бы на его месте поступил точно так же. — Ты мог спасти его! — рявкнула Аюми, сбросив с себя руку Наны, — но не стал! — Да, не стал, — процедил Камикава. — Потому что на всех меня бы не хватило. Если бы я спас вашего сына, то сейчас здесь не было бы… — Да мне плевать! — крикнула она. Тсуну укололо безумной, но до жути правдоподобной догадкой. Кажется, он начал понимать, почему, и самое главное — от кого Рёхей просил перед смертью защитить его сестру, и почему он всю свою жизнь был так одержим её защитой. Похоже, у них в семье всё было далеко не так гладко, как казалось со стороны, и Хана, судя по ненависти, с которой она взирала на мать подруги, прекрасно об этом знала, но по понятным причинам никому ничего не рассказывала. Догадаться, что чета Сасагава не шибко любит своих детей, было невозможно — они всегда были хорошо одеты, накормлены и никак не показывали, что всё это лишь красивая обёртка для окружающих их людей. И Савада не мог отделаться от мысли, что сейчас родители Киоко ведут себя так, словно потеряли не сына, а дорогую вещь, которую нельзя ни починить, ни заменить на другую. — Я понимаю, почему вы злитесь, — нахмурился он, — но, прошу вас, не устраивайте здесь сцен. Вы не единственные, кто сегодня понёс потери. — Видишь ли, Тсунаёши-кун, — вдруг подал голос Бьякуран, который до этого молча наблюдал за разворачивающейся перед ним семейной драмой, — они очень расстроены из-за того, что не смогли заработать на любимом сыне достаточно денег. На него было возложено столько надежд… — Замолчи, — прошипела Аюми. — Теперь, когда главная их надежда озолотиться в прямом смысле погибла, они продержат траур месяц-полтора — для приличия, ведь нужно поддерживать имидж, — голос Джессо буквально сочился ядом, — а потом начнут искать богатого женишка для дочери. Только я бы на их месте бил её поменьше, а то потеряет товарный вид. Лицо Сасагавы жутко перекосилось, она уже хотела влепить боссу Мильфиоре пощёчину, но наткнулась на его ледяной взгляд и застыла с поднятой рукой. Покосившись на дочь, которая по-прежнему стояла за спиной у Тсуны вместе с Ханой, она вдруг криво улыбнулась и сделала шаг в её сторону. Девушка напряжённо замерла. — Милая, это всё какое-то страшное недоразумение, — заюлила Аюми. — Ты просто связалась с плохой компанией. — Нет, — выдавила девушка сквозь слёзы. — Пойдём с на… — Нет!!! — закричала Киоко. Кажется, истерика, которую она всё это время пыталась сдержать, накрыла её с головой. Савада обернулся и замер, столкнувшись с её взглядом. Страх, отчаяние загнанной в угол жертвы — вот что он увидел в её расширенных, мокрых от слёз глазах. Слова Бьякурана с каждой секундой всё больше походили на правду, и с каждой секундой Тсуна всё лучше понимал, почему Киоко и Рёхей никому никогда не рассказывали о ситуации внутри своей семьи. Почувствовав, как девушка судорожно сжала его руку, он стиснул её руку в ответ, словно говоря, что не бросит её одну, не оставит наедине с этой бедой. — Ваша дочь уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принять решение, — произнёс он, развернувшись лицом к Аюми. — Если она хочет остаться здесь, я гарантирую её безопасность — так же, как для Хару и Ханы. Это место не отмечено ни на одной карте, его нет ни в одном документе, и о его местонахождении знаю только я и Шики-сан. — Который убил моего сына, — процедила женщина. — Мой сын никого не убивал, — осадила её Юрико. — Твой сын — исчадие ада, — усмехнулась Аюми, — так же, как и дочь. Они опасны для общества, их нужно изолировать или… Договорить она не успела — старшая Камикава в пару шагов оказалась перед ней и, схватив её за грудки, приподняла над полом. — Это мои исчадия, — процедила она. — Ещё раз откроешь рот в их сторону — пожалеешь об этом. Муж Аюми хотел было схватить Камикаву за руку, но та смерила его таким взглядом, что он моментально отказался от этой затеи. Осознав, что помощи ждать неоткуда, старшая Сасагава очень быстро успокоилась. Когда Юрико отпустила её, Тсуна со вздохом добавил: — Я увидел больше, чем достаточно, чтобы не отпускать Киоко с вами. — Парень, я, конечно, понимаю, что ты большая шишка, и вы с Киоко вроде как встречаетесь, но ты не один такой со связями. — нахмурился старший Сасагава. — Думаешь, мы не сможем забрать отсюда свою родную дочь? Десятый почувствовал, как Киоко ещё сильнее стиснула его ладонь, и тяжело вздохнул. Он уже изрядно устал от этого разговора, устал держать в себе рвущиеся наружу слёзы, и, кажется, это отразилось в его взгляде, потому что родители Киоко молча смотрели на него, явно не решаясь подойти и увести её. — Мы напишем заявление, — неуверенно пригрозила Аюми. Реборн провёл рукой по лицу, Скуало и Занзас от души расхохотались. Тсуна молча пожал плечами. — Вы напишете чистосердечное, если не прекратите этот цирк сейчас же, — холодно произнёс Кёя, которому уже осточертела эта плохо поставленная пьеса. — Я был хорошо знаком с вашим сыном и слишком долго наблюдал за всем этим со стороны. Можете не сомневаться, из уважения к его последней воле я доведу это дело до суда, и вы понесёте ответственность за свои действия. По нескольким статьям, в частности за причинение физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями. Кажется, его слова сбили спесь с этих двоих, и теперь они, отойдя подальше, могли только бросать на Тсуну полные неприязни взгляды. Но тот этого словно не замечал — благодарно кивнув главе комитета, он обратился к Курокаве: — Хана-сан, твои родители сейчас в командировке? — Девушка коротко кивнула. — В таком случае я проинформирую их отдельно. Пока им нельзя возвращаться в Намимори, если у них не хватит средств на проживание вне дома — я их предоставлю. — Она снова кивнула в знак благодарности, и Савада, обведя стоявших перед ним людей усталым взглядом, добавил: — Если у кого-то остались вопросы, задавайте их сейчас, пока я ещё в состоянии говорить. Вопросов, кажется, ни у кого не осталось, и он, собравшись с мыслями, начал распределять всех по комнатам и объяснять правила нахождения на базе. Хару слушала вполуха, рассеянно осматривая окружавших её мафиози. Заметив, что среди них нет Гокудеры, она тихо прошмыгнула к двери и вышла в коридор. Тсуна видел, что она уходит, но останавливать её не стал. Хранитель Урагана обнаружился в самом конце коридора. Стоя спиной к стене, он безуспешно пытался закурить — руки дрожали настолько сильно, что мечущийся из стороны в сторону огонёк зажигалки никак не мог подпалить сигарету. Подойдя к подрывнику, Миура осторожно обхватила его руки своими, и на кончике сигареты, наконец, вспыхнул маленький огонёк. Медленно затянувшись, Хаято прислонился затылком к стене и выдохнул дым под потолок. — Я просто смотрел, как он умирает, — глухо сказал он. — Просто смотрел… Ничего не мог сделать… Хару поджала губы, глядя, как он снова затягивается. Едкий запах сигаретного дыма неприятно щекотал ноздри, но сейчас это волновало её меньше всего. Осторожно коснувшись плеча Хаято, она тихо сказала: — Ты правда не мог ничего сделать. — Немного помедлив, Миура чуть сильнее сжала пальцы и добавила: — Не вини себя, Гокудера-сан. Подрывник молча потушил сигарету о стену, опустил бессмысленный взгляд на стоявшую перед ним девушку, и та замерла, увидев, как его поблёкшие глаза медленно наполняются слезами. В них было столько боли, столько невыразимого горя, что в горле у неё встал ком, а в груди всё болезненно сжалось. Гокудера обессиленно осел по стене вниз и схватился за голову, вцепившись пальцами в волосы. — Почему?.. Почему я не смог ничего сделать? — выдавил он глухим дрожащим голосом. — Не смог… ничего… Хару молча присела рядом, обняла его и судорожно сглотнула, чувствуя, как по щекам покатились непрошеные слёзы. Отчасти она понимала Гокудеру — сейчас она ощущала себя такой же беспомощной, ведь она тоже ничего не может сделать, ничем не может помочь ни ему, ни Тсуне, ни остальным. Всё, на что она была способна — это просто быть рядом. Хаято трясло, он выглядел таким разбитым, таким опустошённым, что, казалось, вот-вот развалится на части, и девушка невольно старалась держать его крепче, неразборчиво что-то шептала, гладила его по содрогающейся от беззвучных рыданий спине. Хотя она прекрасно понимала, что это не поможет, и что он никогда себя не простит. Ведь нет ничего хуже, чем смотреть, как умирает дорогой тебе человек, и понимать, что всё, что ты можешь сделать — это держать его за руку… чтобы ему было не так страшно.

__________________________

Следующие несколько дней для ребят прошли словно в тумане — похороны близких друзей оказались для них слишком сильным ударом. Гокудера часто курил и почти ни с кем не разговаривал — только изредка бросал «да», «нет» и «не знаю» в ответ на какие-то вопросы, но в основном, конечно же, молчал и хмурился мрачно-мрачно, так же, как Ямамото и Тсуна с Энмой. Киоко была похожа на призрака, тоже почти не говорила и всё своё время проводила либо за готовкой, либо у себя в комнате, свернувшись на кровати беспомощным одиноким калачиком. Хана старалась держаться, никто ни разу не видел её плачущей, но глаза у неё постоянно были мокрыми и красными от слёз. Нори и Шики первые два дня после похорон просто спали — череда обрушившихся на них событий вымотала их не только морально, но и физически. Первым себя в руки взял Тсуна — он понимал, что в сложившейся ситуации просто не может позволить себе долго тонуть в боли и сидеть без дела. Глядя на то, как он держится, как, не жалея себя, тренируется и пытается выяснить хоть что-нибудь новое о враге, его друзья по очереди отринули душившее их горе и присоединились к нему. Восстановление документов заняло три дня, по прошествии которых Савада собрал в комнате совещаний всех взрослых, раздал им мобильные телефоны и объявил, что их рейс отправляется через семь часов. Куда именно он не сказал, и когда отец Хару спросил об этом, Десятый только покачал головой. — Я не могу этого сказать из соображений безопасности, — произнёс он. — Каждого из вас в аэропорт доставит отдельный автомобиль, после собрания я скажу, где его найти. И, прошу вас, в аэропорте не подавайте виду, что знакомы друг с другом. Будет идеально, если вы сядете в самолёт по отдельности. Обо всём остальном вы узнаете на месте от моего связного. — Звучит так, будто вы просто хотите от нас избавиться, — фыркнула Аюми. — Мы хотим, чтобы вы не пострадали, — нахмурился Тсуна. — Как вы, возможно, заметили, потерь нам хватило с лихвой. Женщина возмущённо нахмурилась и уже хотела ответить, но муж вовремя тронул её за плечо и покачал головой. — Насчёт телефонов, которые я вам дал, — продолжил Десятый. — С их помощью вы сможете выйти на моего связного — его номер есть в контактах. Эти телефоны работают в нашей «особой» сети, их невозможно отследить. От своих личных номеров вам придётся на время отказаться. — Но… — хотел возразить отец Хару. — Мы не можем допустить, чтобы всплыло местонахождение нашей второй базы, — отрезал Савада. — С нами вы сможете связаться через компьютер, находящийся на базе, но имейте ввиду, что у нас не будет времени на каждодневные разговоры. Взрослые переглянулись, но возражений ни у кого больше не нашлось. Даже Аюми прониклась серьёзностью ситуации и больше не донимала Тсуну своими претензиями. — Зачем каждый день? Вам же будет некогда, — вздохнула Юрико. — Но хотя бы раз в неделю подавайте хоть какие-то признаки жизни. Должны же мы знать, как дела у наших детей. — Об этом можете не беспокоиться, — кивнул Тсуна. — У вас есть десять минут, чтобы попрощаться, после этого я раздам инструкции, и Джаннини откроет выходы. Ваши дети ждут вас в коридоре. — А наши вещи?.. — нахмурилась старшая Миура. — Уже доставлены в аэропорт, — отозвался Десятый, выходя из комнаты. — Вам осталось только надеть верхнюю одежду. Мать нагнала его в коридоре и судорожно схватила за локоть, но, когда он обернулся, тут же убрала руку и опустила голову. Кажется, она хотела что-то сказать — Тсуна был уверен, что ей есть, что сказать ему перед отъездом, — но почему-то слова никак не желали срываться с её нерешительно подрагивавших губ. Оба понимали: как раньше уже не будет. Никогда больше он не придёт домой после школы и не заглянет на кухню, где она, как обычно, будет что-то готовить и весело напевать себе под нос. Никогда больше он не улыбнётся ей в ответ на вопрос, где он так долго пропадает, не скажет мягко, что сам постирает свои вещи, и ей не нужно убираться в его комнате. Никогда. Потому что теперь мать прекрасно осведомлена о том, что он ходил совсем не в школу, потому что теперь знает, где он пропадал, знает, что он стирал свои вещи самостоятельно из-за засохшей на них крови, знает о спрятанном в ящике письменного стола пистолете, знает, что Реборн, Бьянки и даже Ламбо совсем не те, за кого она их принимала. Знает и почему-то молчит. Ненавидит ли она его? Этот вопрос мучил Тсуну с того самого момента, как он открыл матери правду о мафии. Возможно, теперь она считает его преступником? Убийцей? Ведь он рассказал и о том, чего им с Мукуро стоило открыть портал в ад. Но всё равно Десятый хотел верить, что даже после всего этого мать не отвернётся от него, не постыдится того, что он её сын. Хотел, чтобы она поняла. Ведь у него не было другого выбора… Или всё же был? — Знаешь, Тсу-кун… — Нана подняла голову, и он с удивлением увидел на её лице улыбку — немного грустную, но знакомо мягкую, добрую, искреннюю, полную любви и пока непонятного ему сожаления. — Все эти годы я понятия не имела, какую ношу ты на себя взвалил, какую ответственность несёшь на своих плечах, не имея возможности от неё отказаться. И я… «Ненавидишь меня?» — Горжусь тобой. Горжусь тем, что ты мой сын, горжусь тем, каким сильным ты вырос. И мне жаль, что всё это время я не могла тебя поддержать. Тебе ведь так тяжело… Тсуна удивлённо замер, когда она сделала шаг навстречу и обняла его. Неловко обняв мать в ответ, он закрыл глаза и на мгновение словно оказался дома, там, где мог ненадолго забыть обо всех проблемах, где не нужно было ничего решать. Он даже почти услышал детскую возню в коридоре, почувствовал доносившийся с кухни запах карри, ощутил тепло и уют родных стен. Отпускать эту иллюзию чертовски не хотелось, но Десятый через силу отстранился и, не зная, куда деть руки, скрестил их за спиной. — Ничего, я не один, — сказал он после небольшой паузы. — Хоть Рёхея больше с нами нет, и… Тсуна запнулся. Нана понимающе поджала губы и печально поникла плечами. Она была хорошо знакома с Хранителем Солнца — ведь он часто приходил к ним в гости вместе с Гокудерой и Ямамото, и его смерть пришлась по её доброму сердцу не менее тяжёлым ударом. Вскинув на сына лихорадочно заблестевшие глаза, она тихо попросила: — Береги себя. Если ты умрёшь раньше меня… Я этого не переживу. — Постараюсь, — кивнул Савада. Верно, он постарается. Но обещать ничего не может. Нана прекрасно это поняла по его серьёзному взгляду и только грустно улыбнулась краешками губ. Проверив время по телефону, Десятый покосился на Шики и Нори, которые стояли неподалёку вместе со своей матерью. — Значит, тебя не сбивала машина, — нахмурилась Юрико, — и на самом деле ты так пострадала в результате столкновения с одним из Грехов. Нори коротко кивнула, и она, скрестив руки под грудью, задумчиво прищурилась. Возможность серьёзно поговорить со своими детьми представилась ей только сейчас — они были настолько вымотаны, что все несколько дней провели в своих комнатах и никого к себе не пускали. — Надеюсь, ты понимаешь, почему мы ничего тебе не говорили, — нахмурился Шики. — Разумеется, — кивнула Юрико. — Наверняка боялись, что я посчитаю вас больными и отправлю в психушку. — А разве нет? — хмыкнул Шики. — После того, что я видела? — вздёрнула бровь женщина. — Только слепой бы вам не поверил. — Покосившись на Аюми, которая вместе с мужем что-то отчаянно втолковывала равнодушно слушавшей их дочери, она негромко добавила: — Ну или очень глупый. — И тебе не противно? — тихо спросила Нори. — После того, что ты видела. — Почему мне должно быть противно? — не поняла Юрико. Девушка удивлённо расширила глаза. — Даже если вы обладаете какой-то силой, от этого вы не перестаёте быть моими детьми. — Я убила много людей, — процедила она. — Не хочу об этом думать, — нахмурилась Юрико. — Лучше буду думать о том, что спасла ты намного больше жизней, чем отняла. — Это не искупает того, что я убила больше тысячи человек, — дрогнувшим голосом прошептала Нори. В ужасе прижав руку ко лбу, она еле слышно повторила: — Больше тысячи… — Мне тяжело принять тот факт, что вам с Шики, скорее всего, придётся отнять ещё не одну жизнь, — вздохнула Юрико. — Но я хочу, чтобы вы поняли: нельзя делить мир на белое и чёрное. И на такой… войне невозможно обойтись без жертв. Ты не плохой человек, Нори, просто… — она грустно улыбнулась и потрепала дочь по волосам, — так сложились обстоятельства. Вам слишком рано пришлось повзрослеть и взять на себя такую огромную ответственность. — Значит, ты меня не ненавидишь? — хлюпнула носом Камикава. — Конечно, нет, — вздохнула женщина. — Хоть я и не одобряю всё это… Шики обречённо вздохнул, когда его сестра с надрывным всхлипом обняла мать и уткнулась лицом ей в плечо. Наверное, сейчас Нори это действительно нужно — услышать, что она не плохой человек, что мать её не ненавидит. Так легче. А нужно ли это ему? Прежде, чем парень успел прийти к ответу, Юрико притянула его к себе за рукав куртки и тоже обняла. — Присматривайте друг за другом, — попросила она. Нори выдавила что-то неразборчивое, а Шики только тяжело вздохнул и, осторожно приобняв мать в ответ, покосился на Ямамото, который стоял неподалёку вместе со своим отцом. Он не слышал, о чём они говорят, но, судя по лицу Такеши, разговор был серьёзным. — Ты ведь понимаешь, что выход из мафии только один? — уточнил Тсуёши. — Вперёд ногами, — кивнул Хранитель Дождя, тут же схлопотав подзатыльник. — Давай без этих твоих шуточек, Такеши, — тяжело вздохнул мужчина. — Уж поверь, я прекрасно понимаю, во что ты ввязался, и насколько это серьёзно. Сокрушённо покачав головой, он обхватил рукой подбородок и уставился в пространство перед собой, очевидно, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. Хранитель Дождя терпеливо ждал, и, хотя он выглядел спокойным, на самом деле он нервничал. Наконец, взгляд бывшего мечника прояснился, и он, пристально уставившись на сына, заговорил: — Я не могу решать за тебя, Такеши. Если ты избрал такой путь — твоё дело, идти по нему дальше или нет. Я не буду читать тебе нотации о том, что мафия — это плохо, потому что в любом случае ничего уже не изменить. Но скажи, ты правда готов к такой жизни? Правда хочешь именно этого? — Я не хочу бросать друзей тонуть в этом болоте, — нахмурился Такеши. — Будешь тонуть вместе с ними? — Ответ на свой вопрос Тсуёши увидел во взгляде сына — мрачном и решительном. Хлопнув его по плечу, мужчина удовлетворённо кивнул. — Но запомни вот что — меч, который я тебе доверил, не любит крови невинных людей. — Знаю. — Воспитал на свою голову сына-идиота, — тяжело вздохнул бывший мечник. — Нет чтобы поступить в университет, найти работу, жениться, в конце концов… — Мафия не помешает мне учиться, — пожал плечами Ямамото, — а работа у меня уже есть. — Хм, может, оно и так, но ни одна девушка в здравом уме не выйдет замуж за мафиози, — ещё тяжелее вздохнул Тсуёши. — А я так хотел понянчить внуков… «Боже, только не снова», — мысленно взмолился Ямамото. От разговора на опасную тему его спасла подошедшая Нори, у которой глаза были на мокром месте. — Я бы хотела попросить прощения за то, что случилось с вашим домом. — Она склонилась в поклоне перед удивлённым Тсуёши. — Простите. Если бы я… — Что ты, что ты, Нори-тян, — лихорадочно замахал руками Ямамото-старший. — Ты ничего не могла сделать. Люди после комы годами в себя приходят. Хоть ты и особенная, но ты же пока не восстановилась до конца. Девушка выпрямилась и неуверенно кивнула. Было видно, что что-то всё ещё её терзает, но прежде, чем Такеши успел сообразить, что именно, Тсуёши понимающе кивнул и добавил: — Я тебя не боюсь и не ненавижу, Нори-тян. Для меня не так уж важно, кто ты такая: ведь если бы не ты, то всё было бы намного хуже, и нас с Такеши, возможно, уже не было бы в живых, как и многих людей, которые живы благодаря тебе и этой твоей силе. Поэтому не волнуйся зря и просто делай то, что должна. А мой балбес тебе поможет. На прощание потрепав сына по вечно взлохмаченным волосам, он вместе с другими взрослыми направился следом за Шоичи, который вызвался проводить их до выходов. Вернувшись в комнату для совещаний, ребята пару секунд молча смотрели друг на друга, находясь в несколько подвешенном состоянии. Впервые им пришлось пойти на такой радикальный шаг ради того, чтобы обезопасить своих родных, и многих это заставило задуматься. Неожиданно Реборн хлопнул в ладоши, и стоявший рядом с ним Десятый невольно дёрнулся. — Итак, теперь у вас развязаны руки, — объявил бывший Аркобалено. — Наши действия, Тсуна? — Действия?.. — Савада на пару секунд задумался. — Вария займётся поиском убийцы, как изначально и было задумано. На Джаннини, Шоичи и Спаннере командный центр. Остальные будут искать информацию о реликвиях — это наш единственный шанс в этой войне. И твои тренировки, Реборн… Я считаю, что они отнимают у нас слишком много сил и времени, поэтому… — Пожалуй, ты прав, — неожиданно согласился киллер. — Поэтому тренируйтесь, когда чувствуете, что вам это действительно необходимо, — продолжил Тсуна. — К Нори-сан и Шики-сан это не относится: вы тренируетесь на постоянной основе. — Да, босс, — хором отозвались оба Камикавы. — Особенно Нори-сан, — уточнил Савада. — Тебе нужно разработать ноги, но не переусердствуй. Я попрошу Верде помочь тебе всё рассчитать. — Ладно, — вздохнула девушка. — Киоко, Хару, Хана, Блюбелл и Юки отвечают за бытовую часть, — добавил Десятый. — Хром, Юни, Нори-сан и Адельхейд будут помогать вам в свободное время. — Погоди-ка, Савада, — нахмурилась Курокава, — думаешь, мы недостаточно умны, чтобы помогать вам в поиске нужных сведений? — Нет, просто у нас вряд ли будет время на готовку, стирку и прочее, — объяснил Тсуна. — К тому же вы лучше в этом подкованы. — Пожалуй, тут я с тобой соглашусь. — вздохнула Хана. — Кто бы мог подумать, что ты такой умный. — Приходится, — вздохнул Десятый. — Но ваша работа не легче нашей. Если нужна будет помощь — не стесняйтесь говорить об этом. — Мы справимся, — решительно заявила Хару. — А вы не отвлекайтесь. Нельзя допустить, чтобы кто-то ещё пострадал. — Я не могу обещать, что больше никто не пострадает, — помрачнел Тсуна. — Но давайте постараемся вместе этого избежать. На деле всё оказалось намного сложнее, чем на словах: быстро проработать тысячи статей и новостных сводок за всё время существования человеческой цивилизации было просто невозможно. В первый же день ребятам пришлось просить помощи у Бельфегора, но и с ним дело мало сдвинулось с мёртвой точки: в конце концов, Принц-Потрошитель был обычным человеком, а не роботом, способным обрабатывать громадное количество информации за короткое время и отличать ложь от правды. Тсуна спрашивал у Верде, возможно ли создать робота, который мог бы помочь им в анализе имеющихся сведений о реликвиях, но учёный лишь отмахнулся от него, сказав, что робототехника ещё не достигла таких вершин, и вряд ли достигнет в ближайшие сто лет. К тому же у него и без этого хватало забот: как и ожидалось, Нори слишком перегружала себя на тренировках, и, чтобы исключить новые травмы, за ней нужен был глаз да глаз. Камикава считала своим долгом как можно скорее вернуться в форму, поэтому утром после завтрака она вместе с братом сразу отправлялась в тренировочный зал, откуда выползала вечером совершенно без сил. Впрочем, упорство девушки было вознаграждено: всего за три дня ей удалось ощутимо приблизиться к своей цели, но Тсуне и Такеши, глядя на неё, хотелось отправить её поспать хотя бы лишний час. На кухне атмосфера тоже была напряжённой: Киоко всё ещё не могла прийти в себя после смерти брата и пребывала в полнейшей прострации. В один момент она чуть не начала резать свои пальцы вместо моркови, но Хисая вовремя спохватилась и отобрала у неё нож. Усадив девушку за стол и поставив перед ней кружку горячего чая, она неодобрительно заметила: — Лучше тебе пока не нагружать себя. — Юки права, — обернулась на них Юни. — Отдохни. Мы уже почти закончили. Киоко молча поднесла кружку к губам. Сейчас у неё не было ни сил, ни желания спорить. Хисая тяжело вздохнула и, бросив на неё понимающий взгляд, вернулась к готовке. Когда обед был готов, встал вопрос, кто куда его разнесёт: ребята были так заняты, что времени зайти на кухню у них попросту не было. Юни тут же вызвалась отнести обед в командный центр, а Блюбелл — в тренировочный зал. Осталось решить, кто снабдит провизией Варию и Хибари. — Юки-тян, вы вроде бы неплохо общаетесь с Хибари-саном… — промямлила Хару. — Намёк понят, — вздохнула Хисая. — Отлично, тогда я отнесу обед в библиотеку, — с явным облегчением отозвалась Миура. — Занесёшь вот эти контейнеры Варии? — попросила Хана. — Их крыло всё равно недалеко от крыла Хибари, а я хочу остаться с Киоко. И, честно говоря, мне как-то страшно к ним идти… — Без проблем, — кивнула девушка. — Ты разве не боишься? — удивилась Блюбелл. — Вария же страшная. Особенно тот мужик со шрамами на лице. — Она скорчила страшную рожу и загробным голосом добавила: — Он самый страшный из всех! Юки на это только неопределённо пожала плечами, ставя контейнеры друг на друга. — Тебе совсем не страшно? — нахмурилась Хранительница Дождя. — Весёлое детство закалило мой дух и организм, — равнодушно отозвалась Хисая. — Если есть возможность — не связывайся с Занзасом, — посоветовала Юни. — Может, сами тогда к нему сходите, раз такие умные? — нахмурилась Хисая. На кухне тут же установилась гробовая тишина. Удовлетворённо хмыкнув, Юки вышла в коридор и тут же поняла, что не помнит, где находится крыло Варии. Впрочем, вспоминать, где обитает элитный отряд убийц, ей не пришлось: на очередном повороте она наткнулась на Занзаса. Вернее, на его сапоги — обзор на всё, что было выше, ей загораживали контейнеры. Выглянув из-за них и увидев лицо босса Варии, Хисая не нашла ничего лучше, чем монотонно проговорить: — Привет. Я тут вам еду несу, но раз уж мы встретились, то держи. Прежде, чем Занзас успел возмутиться таким фамильярным обращением к своей важной персоне, Юки сгрузила ему в руки шесть увесистых контейнеров. Ему очень хотелось достать пистолет и проучить мелкую стерву за такое неуважение, но руки были заняты едой, которую, как ни крути, бросать не хотелось. Впихнув контейнеры обратно Хисае, он процедил: — Завали, мусор. Я не работаю курьером. — Прошу простить, ваша светлость, — заговорили с ним контейнеры всё тем же монотонным голосом. Чем-то эта девка напоминала ему Франа — такая же отбитая язва. — Тогда не соблаговолите ли вы снизойти до жалкого смерда и указать путь до вашего крыла? Босс Варии на это только мрачно нахмурился и двинулся вперёд. Девушка поспешила за ним, стараясь не расшатывать башню из контейнеров. Через пять минут они оказались перед раздвижной стальной дверью. Едва та открылась, как по ушам Юки ударил крик Скуало — кажется, его подчинённые опять что-то натворили. И, видимо, что-то серьёзное, потому что даже при виде Занзаса мечник не замолчал, а только распалился ещё больше. Взяв со столика стакан с водой, босс Варии подошёл к Суперби, у которого, кажется, атрофировался инстинкт самосохранения, и молча вылил содержимое стакана ему на голову. — Не переживайте, Леви-сан, я никому не скажу, что вы случайно стёрли все результаты наших поисков за последние три дня, — пообещал Фран, не отрываясь от экрана ноутбука. Занзас перевёл взгляд на нервно вздрогнувшего Хранителя Грозы, и иллюзионист добавил: — К сожалению, резервную копию вас сделать не получится, техника до такого ещё не дошла, но, думаю, никто из-за этого не расстроится. — Весело тут у вас, — заметила Юки, глядя на обтекающего водой мечника. Поставив контейнеры на освободившийся столик, она добавила: — Здесь карри на шестерых. — Карри? — недовольно уточнил Бельфегор. — Принц не любит карри. — И что же предпочитает Принц? — равнодушно спросила Юки, не понимая, почему этот странный парень говорит о себе в третьем лице. — Что-нибудь изысканное, — взмахнул рукой Хранитель Урагана. — В таком случае в следующий раз Принцу будет подано самое изысканное блюдо грузинской кухни, — пообещала девушка. — Называется жричёдали. Скуало, до этого стряхивавший воду с волос, покосился на замершего в молчаливом ступоре Бела и прыснул со смеху. Хисая не стала дожидаться, когда в неё полетят стилеты: сделав варийцам ручкой, она перехватила оставшийся контейнер поудобнее и вышла в коридор. Это была её вторая встреча с Варией, но она так и не поняла, почему должна их бояться. Максимум, что они могут сделать — это убить её, ну или сначала помучить, а её не пугало ни то, ни другое. На поиски крыла Хибари у Юки ушло около получаса, и ушло бы больше, если бы встретившийся ей Реборн не подсказал, куда идти. Но из-за своего топографического кретинизма Хисая блуждала по этажам ещё двадцать минут, мысленно костеря Хранителя Облака и его чёртово крыло. Найдя, наконец, нужный коридор, она вознесла благодарность всем богам, которых знала и помнила, после чего смело ступила на территорию, запретную для всех, кто дорожил своей жизнью. Антураж убежища поразил девушку с первых секунд. Конечно, она знала, что убежище Кёи соединено с убежищем Вонголы, и ей было прекрасно известно о трепетной любви главы комитета к традиционному японскому интерьеру, но ей и в голову не могло прийти, что обстановка в его убежище будет настолько традиционной. Юки уже хотела позвать Хибари, но быстро передумала — ей показалось, что будет неправильно нарушать тишину криком в таком спокойном месте. Поэтому она, ещё раз оглядев коридор, разулась и двинулась вперёд, осторожно ступая по начищенному до блеска полу. На интерьере убежища сюрпризы не закончились: пройдя несколько метров, Хисая обратила внимание на приоткрытую сёдзи. Открыв её до конца, девушка поражённо замерла: за ней скрывался самый настоящий японский сад. Похожий был и во дворе дома Кёи, но у неё не было никаких идей о том, как ему удалось воссоздать такое место в подземном убежище. Выйдя на веранду, она осторожно уселась на самый край, свесив ноги и положив себе на колени тёплый контейнер. Тут же на него с негромким чириканьем спланировал Хибёрд, и Хисая осторожно почесала его под клювом. Ведь ничего страшного не случится, если она посидит здесь немного? «Немного» затянулось ещё на полчаса, которые Юки слушала размеренный стук содзу* и машинально почёсывала разомлевшую канарейку. Кажется, она начала понимать, почему Хранитель Облака решил создать в своём убежище этот сад: с такой ответственной работой, как у него, хороший и спокойный отдых был просто необходим. Закрыв глаза, девушка полной грудью вдохнула свежий воздух и медленно, с наслаждением выдохнула вместе со стуком содзу. Такого умиротворения и внутренней гармонии она не чувствовала уже очень давно. — Что ты здесь делаешь? Юки обернулась и тут же нахмурилась, уставившись на бледное как пергамент лицо Хибари. Под его холодно прищуренными глазами залегли тени, которые, как могло показаться, придавали ему ещё более устрашающий вид. У Хисаи они не вызвали ничего, кроме искреннего сочувствия. — Без моего приглашения входить сюда запрещено, — добавил глава комитета, с явным облегчением ослабляя галстук и расстёгивая стягивавший шею ворот фиолетовой рубашки. — Тебя это тоже касается. — У меня вип-абонемент. — Юки показала ему кулак, из которого медленно выдвинулся средний палец. — Вот пропуск. Прежде, чем Хранитель Облака успел напомнить, кто здесь хозяин, а кто — ехидна, она протянула ему контейнер, на котором всё ещё сидел Хибёрд. — Прости, не удержалась. Твой обед. — О. — Зависнув на пару секунд, Кёя взял контейнер, опустился рядом с Хисаей и бездумно изрёк: — Я совсем забыл. — Про что? — не поняла она. — Про обед. — Сильно устал? — Он кивнул, и Юки со вздохом добавила: — Я могла бы тебя покормить, но, боюсь, ты откусишь мне руку. — Я всё равно бы не согласился. Боюсь, ты промахнёшься и выколешь мне глаза. Приоткрыв пластиковую крышку, из-под которой тут же вырвалось облачко пара, Хибари ненадолго замер, словно задумавшись о чём-то, затем закрыл её и отставил контейнер в сторону. Прежде, чем девушка успела спросить, в чём дело, он вдруг придвинулся поближе к ней и, улёгшись набок, положил голову ей на колени. Юки удивлённо замерла. — Кёя?.. — Хм? — А как же обед? — Потом. Хисая понимающе вздохнула. Она знала, что Кёя почти не спит уже который день: днём и ночью он сидел в библиотеке в обнимку с ноутбуком и десятками книг по истории религии, самоотверженно пытаясь отыскать иголку в стоге сена. Юки и сама всё свободное время проводила в библиотеке, даже брала книги с собой на ночь, но её попытки найти хоть что-нибудь, похожее на правду, были такими же бесплодными. Только сегодня глава комитета решил немного сбавить обороты, да и то только благодаря Тсуне, который, увидев, как он клюёт носом над очередной книгой, разумно заметил, что всё хорошо в меру, и работы это тоже касается. В глазах Хибари Савада всё ещё не выглядел авторитетом, и к его словам он прислушался только из-за того, что неимоверно устал. Что бы Хранитель Облака ни говорил, Юки видела, что последние события сильно на него повлияли, чувствовала, что Рёхей, так же, как и Кусакабе, что-то для него значил, хоть он и старался всячески показать, что это не так. И она прекрасно понимала, что Кёя скрывает за своей равнодушной маской, которую он надевал всякий раз, когда отправлялся в библиотеку за очередной порцией книг. Хисая так переживала, так хотела хоть как-нибудь его поддержать, что сама не заметила, как начала осторожно гладить его по голове. Неожиданно глава комитета пошевелился, и она опомнилась, столкнувшись с его полным недоумения взглядом. Наверное, так дикий зверь посмотрел бы на ребёнка, по недосмотру родителей решившего его погладить. — Прости, — спохватилась Юки, тут же убрав руку. — Я… я машинально. Просто ты так зашиваешься, а я не успеваю толком тебе помочь, и… С каждым её словом недоумение во взгляде Хранителя Облака росло всё больше. Хисая с каждой секундой чувствовала себя всё более глупо и неловко, но ей казалось необходимым прояснить ситуацию, поэтому она сбивчиво продолжила: — Знаю, ты не любишь, когда тебя жалеют, но… Мне просто хотелось как-то показать тебе, что… Ну… Это… — Она окончательно смешалась и, нахмурившись, буркнула: — В общем, ты понял. Хибари ещё несколько секунд вкрадчиво смотрел на неё, затем повернул голову обратно набок и, улёгшись, закрыл глаза. Негромко стукнул содзу. — Ничего. Просто непривычно. Замешкавшись на пару секунд, Хисая снова коснулась его волос. Если бы Кёя был против или ему это не нравилось, то он тут же пресёк бы все её действия — девушка об этом прекрасно знала и продолжала медленно пропускать сквозь пальцы угольно-чёрные мягкие пряди, прислонившись плечом к деревянной опоре. Мерный стук содзу и шелест воды в фонтане довольно быстро навеяли на Хисаю приятную полудрёму — ведь она тоже устала и не отказалась бы поспать лишние пару часов, — но из этого состояния её моментально выдернул голос Хранителя Облака: — Тебе здесь нравится? — Очень, — честно ответила Юки, с трудом подавив зевок. — Тогда можешь приходить, — неожиданно разрешил Хибари. — Только не шуми. — Теперь у меня и впрямь вип-абонемент, — усмехнулась девушка. — Спасибо. Где-то сзади раздался звук открывшихся дверей, и послышались чьи-то осторожные шаги. Когда они стихли буквально в паре метров, Кёя, не оборачиваясь, произнёс: — Савада, у тебя есть десять секунд, чтобы убедить меня не доставать тонфа. — Простите, что отвлекаю, — извинился тот, — но я бы хотел, чтобы вы отправились в Киото. Юки обернулась на Тсуну, который сжимал в руках небольшой конверт, и озадаченно нахмурилась. «Я бы хотел», серьёзно? Разве так босс должен говорить со своими подчинёнными? «Хотя, будь я на месте Савады, тоже очковала бы так говорить с Кёей», — вздохнула девушка. — Зачем? — уточнил Хранитель Облака, поднимаясь на ноги. — Нужно забрать медикаменты, которые Джаннини заказывал из-за границы, — пояснил Савада. — Адрес доставки он указал подальше от нашей базы, но мне всё равно кажется, что возможна засада. Это очень важно — без них в экстренной ситуации не обойтись. — Ясно, — хмуро кивнул глава комитета. — Но почему я? — Ребята иногда бывают невнимательны, и у вас больше опыта в разведке. К тому же… — Тсуна замялся, но всё-таки закончил: — Вам не помешает немного отдохнуть, Хибари-сан. — Отдохнуть за работой? — вздёрнул бровь Кёя. Десятый выпал в осадок, сообразив, какую глупость сморозил, но он, одёрнув пиджак, добавил: — Раз это так важно, я их заберу. — Спасибо большое, — облегчённо вздохнул Савада: похоже, он не ожидал, что Хранитель Облака так легко согласится выполнить его просьбу. Неожиданно посерьезнев, он добавил: — Знаю, вы работаете один, но мне придётся отправить с вами Шики-сана. — Хибари недовольно нахмурился, и он добавил: — На всякий случай. Завтра в семь утра он будет ждать вас у выхода С. — Ну и я тогда до кучи присоединюсь, — неожиданно сказала Хисая, поднимаясь на ноги и становясь рядом с Кёей. Тот только открыл рот, чтобы возразить, но она серьёзно добавила: — Две пары глаз — хорошо, а три — лучше. — Не уверен, что это хорошая идея, — засомневался Десятый. Хибари согласно закивал, выражая солидарность со своим боссом. — В случае чего ты только помешаешь. Будет лучше, если… — Да ладно, Савада, — мученически закатила глаза Юки. — Я хоть и не боец, но тоже могу быть полезна. Вдруг Кёя снова напорется на вендиго, а этого хвалёного Камикавы не окажется рядом? — Сколько ещё ты собираешься это вспоминать? — процедил Хранитель Облака. — Буду вспоминать, пока не забуду, — заявила девушка. Тсуна задумчиво нахмурился. Почему-то ему казалось, что не стоит отпускать её вместе с Шики и Хибари, но он никак не мог понять, почему. Ведь три пары глаз на самом деле лучше, чем две… — Хорошо, — скрепя сердце, согласился он. — Вот и отлично, — кивнула Юки. — Когда едем? — Ваш поезд отправляется завтра в десять утра, — сообщил Савада, протянув Кёе конверт. — Здесь точный адрес, деньги на дорогу и две сим-карты. Гарнитура на таком расстоянии работать не будет, поэтому пользуйтесь телефоном. Эти номера не отслеживаются и не прослушиваются. — Это всё? — устало уточнил глава комитета. Тсуна кивнул и виновато улыбнулся: похоже, он совсем замучил его своей напутственной речью. — Тогда почему ты ещё здесь? Десятый поднял глаза на лицо Кёи и нервно вздрогнул. Взгляд Хранителя Облака ясно давал понять, что если он сейчас же не уберётся с его территории, то его выпинают отсюда насильно. — Уже ухожу, — вздохнул Тсуна, направившись к выходу. На секунду обернувшись на Кёю, он серьёзно добавил: — Будьте осторожны завтра, Хибари-сан. — Не исчезнешь через пять секунд — загрызу до смерти. Саваде хватило и трёх, чтобы убраться восвояси.

__________________________

Ближайший вокзал находился в Нагое, и добраться до него можно было либо на такси, либо с пересадкой доехать на автобусе. Хибари ненавидел городские автобусы всей душой и искренне считал поездку в забитом людьми душном салоне — а утром по-другому не бывало, — самым извращённым видом пытки, когда-либо придуманной человеком. Поймать такси в такой ранний час оказалось нереальным, время поджимало, и Хранитель Облака мрачной грозовой тучей устремился на автобусную остановку. Камикава, к его облегчению, оказался парнем молчаливым, и, судя по всему, тоже был не в восторге от предстоящей поездки на общественном транспорте. А вот Хисая их похоронного настроя не разделяла и, несмотря на раннее время, выглядела до отвратительного бодрой. Людей в автобусе оказалось на удивление мало, и мафиозной троице под прикрытием не пришлось с боем вминаться в толпы народу. Свободных мест не было, но и стоять у стеночки оказалось вполне себе комфортно. До транспортного узла, где нужно было сделать пересадку на рейсовый автобус до Нагои, оставалось семь остановок, но уже спустя две в салоне стало нечем дышать от забивших его пассажиров. Кёя закрыл глаза и тяжело вздохнул, молясь, чтобы этот ад побыстрее закончился. Спустя полчаса они вывалились из душного салона на улицу и, с наслаждением вдохнув холодный зимний воздух, поспешили на остановку, где их уже ждал рейсовый автобус. Хисая впервые оказалась в таком автобусе и, пока Шики разбирался с билетами, тут же принялась осматриваться. По отсутствию поручней и общему устройству салона она сразу поняла, что такие автобусы рассчитаны на перевозку исключительно сидячих пассажиров. Кресла оказались намного удобнее, а благодаря кондиционеру в салоне было свежо и тепло. Забросив сумку на багажную полку, девушка плюхнулась на место возле окна и блаженно вытянула ноги. — Ты такая бодрая, что мне хочется плакать, — сообщил Хранитель Гнева, усаживаясь сзади. — Я никогда раньше не ездила на таких автобусах, — объяснила Юки. Воодушевлённо сверкнув глазами, она добавила: — И на поезде тоже. Камикава удивлённо вскинул брови, но расспрашивать ни о чём не стал. Хибари же был совсем не удивлён — он предполагал, что это было одной из причин, по которой Юки так хотела поехать с ними. Пока она выжидательно наблюдала за проходившими мимо автобуса людьми, Хранитель Облака проверил время и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. Автобус, наконец, тронулся. Из-за какой-то поломки они ехали на полчаса дольше запланированного времени и, оказавшись на вокзале, сразу же ринулись на платформу: синкансэн** должен был вот-вот отправиться. Угнаться за мчавшими вперёд парнями было нереально, но Хисая честно пыталась — правда, уже через минуту у неё закружилась голова и знакомо зашумело в ушах. Она непременно поцеловалась бы с асфальтом, если бы не Кёя, запоздало вспомнивший, что у неё проблемы с сердцем. — Давайте быстрее! — крикнул Камикава, забегая на платформу. Не церемонясь, Хранитель Облака перекинул девушку через плечо и под удивлёнными взглядами прохожих пронёсся к поезду. Дойдя до забронированных мест, он сгрузил свою ношу на кресло у окна и критически её осмотрел: Юки не шевелилась и, казалось, не дышала. Хибари уже знал, что поднимать панику не стоит, а вот Шики быстро достал из рюкзака бутылку и предложил: — Может, водой её облить? — Себя облей, — прохрипела воскресшая девушка. Отжав у Камикавы бутылку, она сделала пару глотков и, вернув её владельцу, уже нормальным голосом добавила: — Вы так рванули, что я даже крикнуть вам вслед ничего не успела. — И не смогла бы, с такой-то одышкой, — фыркнул Хибари. Юки нахмурилась и, скрестив руки под грудью, невнятно что-то буркнула себе под нос. Пока Шики убирал вещи на багажную полку, Хранитель Облака опустился на соседнее кресло и добавил: — Не твоя вина. Я забыл, что тебе нельзя бегать. — Я не расслышала, — прищурилась девушка, повернувшись к нему, — кажется, ты сказал: «Прости меня, склеротика, что чуть не оставил тебя валяться под ногами прохожих, клянусь, такого больше не повторится»? — Глава комитета бросил на неё такой жуткий взгляд, что она, подумав, со вздохом добавила: — Ладно, я понимаю, ты задолбался в последнее время, так что ничего. — Больше такого не повторится, — лаконично отозвался Кёя. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он обернулся и тут же помрачнел, увидев, что усевшийся на соседнее кресло Шики задушевно подпёр голову рукой и переводит прищуренный взгляд с него на Хисаю, которая тоже не понимала, чем они вызвали у Хранителя Гнева такой интерес. — Вы прям идеально друг друга дополняете, — отметил он. — Как левая и правая палочка Твикс. На лицах переглянувшихся Юки и Хибари застыло одинаковое мрачно-брезгливое выражение. — Скорее в аду станет холодно, чем я стану встречаться с этой ехидной, — процедил Кёя. — А я скорее попаду на концерт Элвиса, чем буду встречаться с этим склеротиком, — монотонно произнесла Хисая. Пихнув локтем помрачневшего ещё больше Хранителя Облака, она игриво добавила: — И кстати, на девятом кругу холодно, так что ты всё-таки подумай, что упускаешь. — Ничего. — Окинув болезненно худую фигурку Юки оценивающим взглядом, глава комитета уверенно добавил: — Я совершенно ничего не упускаю. — Один-один, — усмехнулась девушка. — А ты там была, на девятом кругу? — вздёрнул бровь Шики. — Читала, — после небольшой паузы отозвалась она. Поезд тронулся, и Хисая, позабыв обо всём, тут же прилипла к окну, за которым с нарастающей скоростью проносились городские, а вскоре и пригородные пейзажи. В этот момент она была так похожа на ребёнка, что Хранитель Облака не сдержал еле заметной усмешки. Впрочем, почувствовав на себе в очередной раз взгляд Шики, он раздражённо нахмурился, устроился поудобнее и закрыл глаза, надеясь вздремнуть тот час, который им предстояло ехать до Киото. Камикаву вырубило уже через пять минут, и Хибари отчаянно ему завидовал: если уснуть под тихий непрерывный шум синкансэна для него ещё представлялось возможным, то звуковое сопровождение в виде громкого отрывистого разговора сидевшей за ними компании убило все его надежды на отдых. Время от времени отлипавшая от окна Юки заметила, что он не спит, и, встав коленями на сиденье кресла, перегнулась через спинку. Хранитель Облака не прислушивался к тому, что она сказала, но разговор сзади стих, и он, благодарно кивнув развернувшейся обратно девушке, закрыл глаза. Сознание тут же начало мутнеть, и перед тем, как окончательно забыться приятной полудрёмой, Кёя почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение к своим волосам. Вокзал Киото встретил их миганием многочисленных рекламных вывесок и огромным потоком спешащих по своим делам людей. Здание поражало своими масштабами и больше походило на огромный торговый центр, нежели на железнодорожную станцию. Хисая, никогда до этого не бывавшая в подобных местах, завороженно крутила головой, стараясь не упустить ни единой детали. Видя, что она не спешит трогаться с места, Хранитель Облака буквально за шкирку потащил разочарованно вздохнувшую Юки к эскалатору. — Ну и когда я ещё сюда попаду, — пробурчала она. — Как-нибудь съездим, — вдруг отозвался глава комитета. Девушка перевела на него удивлённый взгляд, и он хмуро уточнил: — Если выиграем эту войну. — Да ну, — пробормотала Хисая. Хранитель Облака промолчал, усилив повисшее в воздухе напряжение, и она, хлопнув в ладоши, серьёзно добавила: — Так, отставить похоронный настрой. Сейчас заберём лекарства, рванём обратно и засядем за книги. Камикава тихо усмехнулся, искоса глядя на помрачневшего ещё больше Хибари, которому это «засядем за книги» уже стояло поперёк горла. Впереди показался выход, и Хранитель Гнева, шагнув вперёд, поманил их за собой: — Пошли. Только перехватим по пути что-нибудь, а то мой желудок скоро переварит сам себя. Привокзальная еда оказалась довольно хороша — Юки щедро расхвалила окономияки, не забыв вскользь упомянуть, что в Намимори около ларьков с уличной едой водится подозрительно мало кошек. Шики после её слов смотрел на дымящуюся ароматную лепёшку с некоторым опасением и уже без былого аппетита. Неожиданно у Кёи зазвонил телефон. — Хибари-сан, у вас всё хорошо? — обеспокоенно спросил Тсуна. — Хоть радар и показывает, что вы там втроём, мне всё равно стало неспокойно… — Лучше не бывает, — заверил его Хранитель Облака, наблюдая за тем, как Камикава без энтузиазма вгрызается в окономияки. — Правда? — облегчённо вздохнул Савада. — Просто у меня было странное предчувствие, вот я и позвонил уточнить… В таком случае не буду вам мешать, если что — звоните. «Ага, обязательно», — с сарказмом подумал Кёя, захлопывая крышку телефона. Почтовое отделение, которое Тсуна указал во вложенной в конверт записке, оказалось недалеко от вокзала, поэтому было принято единогласное решение добраться до него пешком. Впрочем, уже через пять минут Камикава быстро извинился и отлучился по нужде в ближайшее кафе. Юки, недолго думая, устремилась за ним, попросив Хранителя Облака подождать их. Сокрушённо вздохнув, он взглянул на часы и скрестил руки на груди. Терять время зря совсем не хотелось, но выбора не было — раз уж с ним послали этих двоих, он не имеет права бросить их здесь.

__________________________

Шоичи бездумно пялился на куриную отбивную, соблазнительно смотревшую на него в ответ ещё дымящимся поджаристым бочком. Впервые за несколько дней ему удалось доползти до кухни, чтобы в кои-то веки пообедать по-человечески, а не второпях, сидя за компьютером. Бьякуран, недолго думая, решил к нему присоединиться, но, кажется, устал не меньше — по крайней мере, его взгляд был таким же бессмысленным и уставшим. Юни, сочувственно нахмурившись, поставила перед ними по кружке чая. Ирие молча кивнул в знак благодарности и сделал пару глотков. Чай приятно грел изнутри и дарил иллюзорное ощущение бодрости. — Спасибо, солнце, — улыбнулся Джессо. Хоть он и старался держаться бодрячком, улыбка получилась усталой и вымученной. Девушка тяжело вздохнула и, потрепав его по волосам, уже хотела вернуться к нарезанию капусты, как вдруг босс Мильфиоре бережно обхватил её руками поперёк живота и уткнулся лицом ей в спину. Юни замерла, чувствуя, что начинает краснеть, но он отпустил её так же неожиданно, как обнял. Как ни в чём не бывало отпив из кружки, босс Мильфиоре серьёзно заметил: — Вы бы отдыхали почаще, хозяюшки, а то отрежете себе что-нибудь лишнее… Палец, например. Сзади раздалось болезненное шипение, и Шоичи, обернувшись, увидел, как Блюбелл держится за руку. Из-под её пальцев быстро показалась кровь. — Сильно? — обеспокоенно спросила Юни. — А что, не видно? — процедила Хранительница Дождя. — Джессо накаркал, — нахмурилась Адельхейд, подозрительно зыркнув на невинно захлопавшего глазами Бьякурана. — Бьякурашка не виноват, — нахмурилась Блюбелл, — это я криворучка. — Я помогу, — не терпящим возражений голосом сказал Шоичи, поднимаясь из-за стола и зажигая кольцо Солнца. Под воздействием его пламени края пореза быстро срослись, и девушки уважительно покивали, когда Блюбелл продемонстрировала им целый и невредимый палец. Шоичи вяло улыбнулся и, опустившись обратно за стол, неохотно принялся пилить уже начавшую остывать отбивную. — Блю-тян, что нужно сказать? — прищурился Джессо. — Спасибо, — неловко буркнула девушка. Ещё раз осмотрев палец, она задумчиво добавила: — Я уж думала, шрам останется. — Да ладно тебе, — вздохнула Хару, — от таких порезов редко остаются шрамы. — Ага, редко, — хмыкнула Блюбелл, — у меня вон парочка осталась с тех пор, как вы учили меня готовить. Случайно ножом себя ткнула, а он очень острым оказался… — Это ж как нужно было ткнуть? — вздёрнула бровь Хана. Ирие застыл, так и не донеся вилку до рта. Его взгляд потерял всякую осмысленность, и Бьякуран, заметив такую резкую перемену, обеспокоенно тронул его за плечо. Не получив никакой реакции, он уже более ощутимо пихнул друга в бок. Тот, наконец, пришёл в себя и, глядя в пространство перед собой, медленно произнёс: — Я вспомнил… Да, определённо… На кухне установилась звенящая тишина. Хранитель Солнца повернул голову, и босс Мильфиоре напряжённо замер, встретившись с его прояснившимся взглядом. Зелёные глаза за стёклами очков лихорадочно блестели.

__________________________

Вернулась Хисая довольно быстро, но почему-то без Шики. На вопросительный взгляд Хранителя Облака она поправила съехавшую с плеча сумку и предположила: — Возможно, его скрутило после той лепёшки. — Подождём, — нахмурился Кёя. Хоть ему и не нравилось, что с ним на это задание отправили аж двух человек, где-то в глубине души — очень глубоко, — он был согласен с Савадой в том, что, учитывая природу их врага, помощь Хранителя Гнева может пригодиться. Но с другой стороны… — Слушай, сходить туда-обратно — десять минут, — словно прочитала его мысли Юки. — Неизвестно, когда его отпустит. Может, не будем терять время? Взвесив все за и против, Хибари коротко кивнул и стремительно двинулся к светофору, бросив: — Не отставай. — Есть, шеф, — вздохнула девушка, нагоняя его. Народу на улицах было много, но Хранителю Облака это не мешало — он неотвратимо шёл вперёд, не обращая внимания на недовольное бормотание прохожих и их осуждающие взгляды. Как Юки ни старалась, угнаться за ним у неё так и не получилось, поэтому она старалась хотя бы не потерять его из виду, что ввиду её роста тоже оказалось проблематично. Неожиданно Кёя замедлил шаг, и девушка, нагнав его, тихо спросила: — Что случилось? — За нами следят, — так же тихо отозвался глава комитета. Пройдя ещё несколько метров, он взглядом указал Хисае налево, и они свернули с главной улицы в проулок. Миновав мусорные контейнеры, Хранитель Облака вдруг схватил её за плечо и завёл за свою спину. Юки не сопротивлялась и молча наблюдала за тем, как он бесшумно достаёт тонфа и напряжённо вслушивается в приближающиеся шаги. Когда из-за угла показался поддатый бродяга, двигающийся по зигзагообразной траектории, Кёя мрачно нахмурился, но тонфа убирать не спешил. Он отчётливо чувствовал витавшую где-то рядом опасность, но вряд ли этот пьянчуга был её источником. Кто же тогда?.. Неожиданно снова зазвонил телефон. Взглянув на номер, Хибари не удержался от раздражённого вздоха и, прислонив телефон к уху, уже собрался что-то сказать, но Дино его опередил: — Кёя, прости что отвлекаю, — он говорил быстро и чётко, — но Шоичи тут вспомнил, что у напавшей на него девушки были шрамы на руках, повыше запястий. Маленькие, не очень заметные, как от сигарет. У тебя нет никого на примете? Хранитель Облака застыл, словно громом поражённый. — Кёя, ты меня слышишь? Странно, может, со связью что-то… Ответить глава комитета не успел — связь прервалась. Стоявшая сзади Хисая вдруг тронула его за локоть, и в ту же секунду вокруг сомкнулась кромешная темнота, сдавила его со всех сторон, не давая пошевелиться. Кёя был уже знаком с этим ощущением. Это было перемещение в пространстве.