Точка невозврата

Иной раз кажется, будто человека подменили, и мы говорим: -Нет, он на такое не способен. Это не похоже на него. Но, может быть, мы ошибаемся? Вернее всего, он предстал перед нами под другим углом, или же давление сверху или снизу изменило его форму. (Джон Стейнбек, "Зима тревоги нашей")

Возвращаясь домой мы всегда мечтаем о тех, кто нас ждёт там, думаем, как бы поприветствовать их и желаем поскорее присесть на диван, давая отдых натянутым мышцам. Джин возвращался с очередного задания, думая только об одном - о своём любимом кофе. Ему до животного чувства хотелось сесть на любимый стул в стенах родной кухни, взять теплую кружку, согревая руки об её керамические бока, и сделать первый глоток обжигающего напитка. Поднимаясь на свой этаж, киллер бездумно поскрёб пальцем корочку на виске, ссадина все никак не могла окончательно зажить. А дело в том, что Джин был нетерпеливым и сдирал корочку раньше времени, отчего снова открывалась рана. Парень открыл дверь своим ключом, ему хотелось крикнуть «Я дома», как бы он сделал, если бы жил с девушкой или женой. Ком, который сковал горло, не дал словам вырваться на волю, Джин не мог выдавить эти слова. Голова легкой болью намекнула, что лучше не пытаться узнать, откуда этот комок боли, от которой перед глазами заплясали разноцветные точки. Джин застал Ре, сидящем на диване и сдирающим со своего подбородка накладную бороду. Рядом на столике лежат очки в тонкой оправе и дипломат, который обычно носят с собой профессора университета в фильмах. -Ты оттягивался на вечеринке? – спросил Аканиши, аккуратно ставя сумку у дивана. -Нет, это рабочее задание, - откликнулся Нишикидо, силясь содрать со своей щеки клейкую основу. -Кого убил? – поинтересовался Джин, присаживаясь на подлокотник дивана. Он не испытывал огромного желания знать, кто оказался мишенью, он просто пытался поддержать разговор. -Джин, у меня осталось пять минут, чтобы принять душ и быть за прилавком магазина. Прости, но мне правда не хочется тратить время на трёп. Аканиши встал. Нет, он не обиделся, в этом нет смысла. Он просто встал и отправился на кухню, чтобы поставить чайник. Рё не будет извиняться, это и так понятно, но сегодня что-то изменилось. Нишикидо появился за спиной тихо, словно тень, на его лице ещё половина бороды, но он уже явно не замечал этого. -Ты обиделся? Джин не стал поворачиваться, он не желал участвовать в этом глупом разговоре, ему совсем не хотелось выяснять отношения сейчас. -Обиделся, я знаю. А ты в курсе, что твой сосед уже три дня не появляется на работе? У него, похоже, серьёзные проблемы с носом, это ведь ты его ударил? Киллер насторожился, как гончая собака, почуявшая след. Он не будет отвечать, он не будет откровенничать с Нишикидо, даже если и чувствует к нему что-то вроде дружбы, которой их не учили. Он достал банку кофе из навесного шкафчика и насыпал ложку терпкого напитка в свою любимую кружку. -Ты... Я просто это знаю. Не хочешь зайти к нему и спросить о его самочувствии? Аканиши хотел, он думал об этом вчера, сегодня и будет думать завтра. Но разве он может сказать Ре, что ему стыдно за то, что он не рассчитал силы и перестарался. Как он объяснит все, что так гложет его? Джин налил воду в кружку ровно до половины и достал сахарницу. -Сходи проверь его и возвращайся к работе. Джин развернулся, смотря на Рё долгим тяжелым взглядом. -Ты же знаешь, нам нельзя заводить…дружбу. Нам ничего нельзя. - Сейчас ты гонишься за двумя зайцами, но пойми, нельзя поймать обоих. -Но… -Но, - Ниши поднял указательный палец, - можно убить одного из них! После чего парень развернулся и вскоре хлопнул дверью ванной комнаты. Джин не знал, кого имел в виду Рё под мифическими зайцами и кого из них он советовал убить. Может, он глуп и совсем не разбирается в загадках, но одно он знал точно, к соседу зайти надо. Джин пошел в гардеробную, чтобы наконец сменить костюм на нечто более домашнее и удобное. По дороге парень поднял белую рубашку, которую Рё бросил на пол посреди гостиной. На белой ткани резко выделялось красное пятно и Аканиши точно знал, что это кровь. В груди что-то кольнуло, словно Ниши никогда и не был киллером, словно его ещё можно было уберечь от убийства, словно его еще можно было спасти. Вздохнув, Джин оставил рубашку на спинке дивана, забрал сумку, чтобы разобрать оружие. На разбор оружия и на переодевание у киллера ушло всего семнадцать минут и двадцать три секунды – старая привычка все делать строго по времени. Парень замер перед дверью соседа, предварительно постучав. Он надеялся, что сосед спит, и дверь некому будет открывать. Все надежды рухнули от резкого порыва воздуха, когда дверь неожиданно распахнулась, а на пороге показался по-домашнему растрепанный полицейский без намёка на сонливость. Его были брови удивленно приподняты, но вопрос так и не слетел с приоткрытых губ. -Привет, - обворожительно улыбается Джин, доброжелательно махнув рукой. -Привет, - автоматически отвечает Каменаши, подозрительно прищурив глаза. На его носу красовалась белая повязка из марли и лейкопластыря. Голос немного гнусавил, отчего Аканиши почувствовал острый прилив жалости и вины. Аканиши пробежался глазами по стенам, как будто они могли дать ответ на тему ночного визита. -Как твой нос? -Ты пришел ко мне в двенадцать ночи, чтоб узнать, как мой нос? -В твоём исполнении это звучит ещё более глупо, чем на самом деле, - смущено улыбается парень, - но это так. Казуя улыбнулся, прекрасно понимая, что это лишь предлог. Вот только для чего на самом деле, еще предстоит выяснить: -Может, чая? -Было бы неплохо. Каме зашел в квартиру и Джин последовал за ним. Коридор как будто стал шире после того, как исчезли все эти коробки с разными безделушками. Да и комната приобрела более обжитой и комфортный вид, на диване лежал скомканный плед, а так же горело настенное бра. -Ты уже полностью обустроился? Киллера привлекла фотография с двумя улыбающимися мальчишками, стоявшая на тумбе у телевизора, но как только он хотел присмотреться к ней, с кухни послышался голос Каме и Джин понял, что разговаривать через стену не очень-то удобно. -Пока есть время. Кухня была очень уютной: светло-коричневые стол и уголок, «стальной» высокий холодильник, а также коричневый «под дерево» кухонный гарнитур. Через прозрачные дверцы шкафчиков были видны многочисленные баночки с простыми подписями вроде «корица», «ванилин», «имбирь», «кунжут» и т.д. А над одним из столов висели идеально чистые бокалы, что больше всего впечатлило Джина. Во всем этом уюте было видно, что кухню обставляли со вкусом и явно больше всего внимания уделили именно ей. -Ты так и не ответил, как твой нос? -Почти в норме, - улыбнулся Каме, поставив чайник на плиту, и развернулся к собеседнику, - Врачи говорят, что какое-то время я буду чувствовать затруднения с дыханием, но это нормализуется в течение месяца. -Как обычный библиотекарь мог ударить тебя до таких серьёзных проблем? – спросил Джин, переживая о том, что Каменаши может заподозрить что-то, с другой стороны, он не мог не спросить его об этом. -Не знаю. Я уже роюсь в деле Танигути, может, удастся что-то узнать. Мне все равно нечем заняться пока у меня такой импровизированный отдых и некуда девать массу свободного времени. На кухне повисла неловкая пауза, Каменаши грустил по отсутствию работы, а Аканиши просто не знал, как заполнить эту пустоту. -Как твой висок? – первым пришел в себя Казу. -Заживает, - усмехнулся Джин и приподнял волосы. Полицейский быстро преодолел разделяющие их шаги. Он возвышался над сидящим соседом, его прохладные от волнения пальцы легко коснулись красной припухлости. -Больно? – прошептал он. Джин лишь видел, как шевелятся эти манящие губы, а потом перехватил взгляд и ответ застрял на выходе. Они поймали контакт глазами, уловили связь без шанса на разрыв и теперь сантиметры между ними уменьшались. Они смотрели друг на друга, впитывая черты лица, стараясь поймать что-то в темных зрачках и отгадать загадку, скрытую под темными вихрами волос. Ими двигало лишь одно желание, разделенное нелепостью на два тела одного пола. Шипящий и неприятный звук немного отвлек Каме, он тихим шепотом спросил, не прерывая ни зрительного контакта, ни уменьшающегося расстояния между их лицами. -Ты слышишь это? -Чайник... Чайник кипит, - хрипло выдавил Джин. Каме сразу встрепенулся и поспешил к вскипевшему чайнику, снимая его с конфорки. На столе появились две кружки, в каждую он положил по пакетику чая, а также сахарница, вынутая из шкафчика. -Сколько ложек сахара? Полицейский невольно охнул, когда горячее тело прижалось к нему со спины. Каменаши ухватился за край стола, так как ноги резко отказали, взгляд уперся в загорелые до бронзового оттенка руки и ему хотелось, чтобы эти руки коснулись его там, где было так томительно жарко сейчас. Аканиши прижался к теплой спине полицейского, думая, что совершает самую ужасную ошибку в своей жизни, то, от чего ему будет больно. Что это последний этап по разрыванию своей души на кусочки. Он больше не сможет жить, как прежде, жить без этого полицейского-аналитика, который за несколько дней пробрался под кожу. -Зачем ты пришёл? Скажи правду, - проговорил тихим голосом Каме. -Я пришел к тебе. Горячее дыхание Джина обожгло шею, отключая мозг и здравый смысл, а затем коснулось не менее эрогенной зоны – ушной раковины. Он повернул голову, Аканиши мягким движением убрал надоевшую и режущую глаза повязку, отмечая покраснение, легкую синеву вокруг носа и небольшой отёк, после чего мягко прикоснулся к сладким губам. Они мягкие, податливые и такие отзывчивые, что в груди разливается тепло, от которого становится жарко внизу живота. Они не могут оторваться от поцелуя, в который каждый вкладывает что-то свое. Каменаши мечтал, чтобы это было навсегда, а Джин клялся, что это первый и последний раз. Маленькими шагами, задевая косяки и сражаясь за доминирование в поцелуе, парни двинулись в сторону первой попавшейся горизонтальной плоскости. Они упали на журнальный столик, отчего тот жалобно скрипнул, но выдержал вес двух молодых людей. -Только не на нём, - выдавил Каме, уворачиваясь от поцелуев. Джину было все равно где, он целовал, кусал и как кот вылизывал тонкую шею парня. Несмотря на это он послушно встал, действуя на уровне шестого чувства, после чего они оказались на диване со скомканным пледом, а под пятой точкой киллера оказалась раскрытая книга и он вытащил её, смотря на обложку. -Фумико Энти – Цитадель? Серьёзно? – Джин приподнял бровь. Он не думал, что полицейский аналитик в свободное от работы время читает нечто подобное. Это не укладывалось в его голове, он даже забыл о том, чем они занимались последние несколько минут. Но теперь Казуя решил быть более напористым, он вырвал книгу из рук парня и отправил её метким броском на журнальный столик. -У неё профессиональная историческая точность. Стоп, - Каме прикусил солоноватую кожу Джина на шее, - ты хочешь поговорить со мной о книгах? – проговорил он, хитро смотря на парня. -Неет, - словно пьяный от поцелуев, Джин снова вовлек парня в страстный поцелуй, после чего начал стягивать с него футболку. Аканиши поддался соблазну и начал целовать живот Каменаши, который выгнулся, чтобы было удобней. Его пальцы стиснули густые пряди парня, стараясь причинять меньше боли, а дыхание шипящим звуком врывалось из покалеченного носа. Но то наслаждение и возбуждение, которое вместе с кровью путешествует по телу, перекрывало легкий дискомфорт. Джин развернулся, опрокидывая Казу на диван, склоняясь с поистине адской улыбкой. Только вот парень испытывал самое сильное возбуждения из-за примеси страха, хотя никогда раньше он не замечал за собой подобного мазохистского стремления. Футболка Джина кучкой черной ткани оказалась на полу, прохладные пальцы вовсю исследовали рельефный пресс любовника и задержались на едва заметном шраме, тянущемся от края ребер до солнечного сплетения. -Откуда? – спросил шокированный полицейский аналитик. -Не сейчас, - ответил Джин, снова беря в плен такие соблазнительные губы. Штаны и бельё слетели в один миг, который не может зафиксироваться в этом блаженном томлении. Киллер стал изучать тело, лежащее под ним, легкими прикосновениями пальцев, запоминая тепло и нежность кожи. Затем он провел рукой по бедру и, обхватив голень, резко забросил ногу Каменаши себе на поясницу, увеличивая точки соприкосновения. Казуя испустил стон, когда его член соприкоснулся с горячей кожей живота Джина. Аканиши не знал, если честно, что следует делать и как это вообще происходит у парней, теоретически он осознавал, но ведь на то она и теория, чтобы немного отличаться от реальности. Действуя на инстинкте, он обхватил рукой член Каме, проводя вверх вниз на пробу. Грубоватая ласка принесла легкую боль, которая, смешиваясь в крови с желанием и экстазом от поцелуев, принесла удовольствие. Полицейский выгнулся всем телом, заставляя продолжать, только надо бы увеличить темп и давление. Минута прошла в неровном темпе Джина, который пытался поймать всё удовольствие в тонких чертах лица Каменаши. Очередное движение рукой и Казу распахнул темные от страсти глаза, вдруг рывком повалив Джина на пол, приземляясь сверху. -Не думай, что я позволю делать тебе все самому. Стягивая с Джина штаны, парень переборщил с желанием, короткие ногти оставили красные полосы на бедрах Джина, но тот не обращал на подобное внимание. Его больше интересовал Казу, который облизнул губы и сразу взял член в рот, как будто точно все знал. Аканиши захлебнулся от нахлынувших чувств, вцепляясь руками в ковер. То, что вытворял робкий на первый взгляд полицейский, было невероятно. Он не просто сосал пошло с причмокиванием, он вытворял нечто своим языком, а эта легкая вибрация гортани просто сводила с ума. Джин даже забыл слова, выдавая лишь невнятные и нечленораздельные звуки и стоны. Он никогда не чувствовал ничего более замечательного. Это был второй минет в его жизни, но киллер готов был поклясться, что это самый лучший минет в мире. Казуя оторвался от любовника, залез в ящик тумбочки, словно забыв про существование Джина, вылил какой-то гель себе на пальцы. Киллер заворожено наблюдал за это картиной, все еще находясь на грани блаженства и мира реальности. Полицейский тем временем присел, облокотившись одной рукой на диван, а пальцы другой руки медленно вошли в его тело. Казу застонал, поворачиваясь в сторону Джина, у того от прилипших ко лбу прядей, приоткрытых губ и прикрытых от удовольствия глаз потекла крыша. Он, не вставая на ноги, на четвереньках приблизился к Каменаши. И в этот момент аналитик вздрогнул, вскрикнул и запрокинул голову, открывая беззащитно тонкую шею с выступающим кадыком. Джин провел рукой по вспотевшей спине, мягко прикасаясь к выступающим косточкам на пояснице и поцеловал парня в затылок там, где начинается рост волос. -Возьми меня, - чересчур пошло прошептал Каменаши, убирая руку. Это было сказано таким тоном и с такой интонацией, что разве что у статуи не встанет, а любая проститутка будет локти от зависти кусать. Джин пристроился сзади и с небольшим давлением вошел в горячее тело, не сдерживая своего стона. На ногах поджались пальцы, а низ живота скрутило почти ощутимой судорогой. Ему казалось, что он прямо сейчас кончит, настолько превосходно это было, он сделал движение и еле сдержал рык наслаждения. Он был готов кричать от счастья, от эйфории, которая топила с головой. Казу подмахивал попкой, не уступая в звуковом разнообразии своему партнеру. Это было слияние тел в общем удовольствии, это слияние, высекающее искры и ставящее метки на теле, на душе и на судьбе. Такое не забывается и уж точно не прощает предательства. У обоих были закрыты глаза, так как эта неземная нега не нуждалась в зрительном анализаторе, только прикосновения, только чистые эмоции. Разрядка пришла, быстро иссушая и забирая остатки сил. Аканиши пришел к оргазму раньше, чем Каме, поэтому он нашел в себе силы помочь своему партнеру и даже принес смоченное полотенце. Вытерев все безобразие, он разложил диван и без разговоров, уложил Казу на него, ложась рядом. -Спасибо, - прошептал сонный и уставший полицейский. Джин промолчал и закрыл глаза. На кухне в квартире напротив, стынет оставленный киллером кофе, который останется нетронутым всю ночь, проведенную в темной квартире. На улице, спрятав руки в карманы, в большой на два размера толстовке сидит Рё, скуривая уже пятую по счету сигарету. Его темные глаза прикованы к окну, в котором можно различить два силуэта. Когда через долгие два часа погас свет, Нишикидо усмехнулся. Он сделал своё дело, он добился того, что с помощью неуклюжего Джина, смог удалить с доски ненужную фигуру. Осталось доложить, чтобы кое-кто все подчистил. Скоро квартира на одной с ними лестничной площадке освободится. Скоро шахматная доска будет свободна от пешек и в игру вступят короли. Сзади раздались едва слышимые шаги, но наученный и натренированный Рё знает, что это может значить. Сделав последнюю затяжку и выкидывая окурок, он обернулся, одновременно вставая со скамейки и обходя её, вглядываясь в темноту кустов. Ему не надо слышать, чтобы знать, что он уже не один, а если подумать, то черт знает, сколько времени. Дыхание и чье-то присутствие сводит с ума, но не страх, а азарт, чуйка хищника пробуждается в бывалом киллере – следопыте, а попросту ищейке. Рё заметил темные носки дорогих мужских туфель, ему показалось, что прошло несколько минут, прежде чем он поднял глаза. Яркая вспышка обожгла сетчатку, заставляя отступить, толчок и Нишикидо перелетел через скамейку, на которой сидел. Ослепленные глаза безжалостно резало, а еще чувствовалась раздражающая боль в пояснице и локте, который прошелся по острому краю уличной урны. Рё слышал удаляющиеся шаги, но был не в состоянии броситься следом - глаза не желали открываться. От бессилия киллер лишь скрипел зубами и наконец разлепил красные и воспаленные глаза: дорогу было нечетко видно, как и пустую улицу. -Найду и порву, - рычит парень. Встать оказалось сложнее, но все же получилось. К боли парень привык, как ни крути, с двенадцати, даже одиннадцати, он был битым и выживал, как мог. Не только в детских домах вам устраивают темные. Маленький рост всегда заставлял считаться слабым, приходилось учиться на своих ошибках и быть сильным, чтобы его не убили. В закрытом учреждении, откуда Рё был родом, такое случалось практически каждую ночь. Они же не в пансионате для благородных девиц учились, это была маленькая армия - тюрьма, где каждый сам за себя. Возвращая себе привычный хмурый вид и блуждающую улыбку, Рё двинулся в сторону знакомого дома. Чтобы нога не так болела, а глаза пришли в нормальное состояние, он пошел пешком. Внутри было непривычно тепло, от неустановленного и неожиданного ночного визита. Листва под ногами привычно шуршит, над головой уже по-зимнему голые деревья скрипят ветками. Это, может быть, и страшно для мальчика тринадцати лет, это похоже на фильм ужасов для искушенного зрителя. Но для меня это романтика, это сказка, где есть я и ОН. Задняя дверь здания приоткрыта, улыбка расплывается, «меня ждут, меня хотят видеть». Я проскользнул тенью, сразу оказываясь в теплых объятиях, которые могут принадлежать только ЕМУ. В тринадцать нельзя влюбиться, в тринадцать это всё мимолетно, а нам - воспитанникам пансионата нельзя любить. Но сердце глупое и всегда нарушает установленные правила. -Я скучал, - слышится сиплый голос. На глазах от счастья наворачиваются слёзы, а губы оказываются в плену первого по-настоящему взрослого поцелуя. Рё прикасается пальцами к губам, вспоминая те теплые поцелуи, которые дарили ему до сих пор. Дом встречает его приветливым консьержем, который улыбается ему, как старому знакомому, без проблем пропуская к лифтам. Восьмой этаж и дверь, обитая темно-красным дерматином. Он звонит два раза, а через три секунды три раза - это их условный сигнал и дверь отворяется. Нишикидо тянется за поцелуем, который незамедлительно получает, в такой расстановке кажется, что именно он хозяин положения. Но это лишь сейчас, лишь в постели, в основном управляют им, он марионетка в ласковых руках, он тот, кто покоряется. Он зверь, которого приучил человек с твердой волей и характером, становясь его хозяином. Не снимая обуви, парень проходит в квартиру, заваливаясь в кресло, которое всегда занимает. Ноги привычно скрещены и закинуты на подлокотник. Хозяин квартиры останавливается в проходе между комнатами и смотрит на вошедшего парня с любопытством в карих глазах. -Мы можем убить этого Каменаши. Он переспал с Джином, а значит, нарушил твой договор. -Ты свечку им держал? Ниши был шокирован, никогда прежде его слова не оспаривали, никогда прежде ему не отвечали таким тоном. Он вглядывался в лицо, любимое от чуть размытой линии нижней губы до небрежно вздернутой брови. Больше нет тепла, нет той нежности, что-то изменилось. Теперь даже полученный поцелуй горчит, обжигая губы. -С каких пор ты не доверяешь моим словам? – глаза Рё темнеют. -Давай не сейчас, - вскинул мужчина руку в жесте, указывая замолчать, он поморщился, как от приступа мигрени. –Просто уходи, дверь захлопни, как всегда. -Тат-чан! – Рё вскочил с кресла, его кулаки были сжаты, глаза метали молнии в спину готовящегося уходить. – Я так много делаю ради тебя: слежу за Джином, слежу за его соседом, выполняю глупые задания. Я делал все, чтобы мы были вместе, я делал все, что ты мне говорил. И после этого разве я не заслуживаю твоего доверия? -Что? Мы были вместе? – мужчина обернулся и в упор посмотрел на молодого парня. – Рё, секс - это еще не отношения. Делать что-то ради меня я не просил, ты сам принимал решения мне…помочь, а глупые задания – это, на минуточку, твоя работа! Если ты так недоволен мной, ты знаешь, в какой стороне дверь. -Секс? Между нами был просто секс? Ты сказал, что любишь меня. -Рё, во мне была бутылка виски и две бутылки текилы, тогда я любил весь мир. Ты просто оказался рядом. Глаза молодого человека предательски заблестели, но это были не слёзы. -Я не знаю, почему ты так холоден со мной, - прошептал Рё. Он всплеснул руками и прошелся по комнате. – Господи Татсуя, ты же испортил мою жизнь! В твоих силах хотя бы восполнить эту пустоту своей любовью. -Мы не умеем любить. Я твой командир, а не любовник. Уходи. Это приказ! - сталь в голосе Уэды была ощутима едва ли не на физическом уровне. Это была точка в их романтической истории, это была точка в их «отношениях», это был конец, не Happy End, а просто The End. Нишикидо прошел к входной двери, взявшись за холодную металлическую ручку, почему он раньше никогда не чувствовал её холода? -А что делать с мальчишкой, ты решил? -Он больше не твоя забота, иди, - грубо, с нотками злости и раздражения сказал Уэда. Впервые Рё было больно захлопывать дверь, обитую красным дерматином, было трудно проходить мимо улыбчивого и удивленного консьержа, было больно подниматься на положенный этаж и открывать дверь, зная, что никого там нет. *** Джин открыл глаза, натыкаясь на циферблат будильника, оповещающий о том, что уже пятый час утра. Осторожно выбравшись из переплетения их тел, киллер надел бельё, схватил в охапку одежду и двинулся в сторону выхода. Он был рад тому, что дом новый и пол не скрипит половицами. Он не оглядывался, ведь больше не повториться подобного, а расстраиваться из-за феерического секса не в его правилах. Да и при его профессии это чревато, чревато провалом и полной его ликвидацией. Он не знал, что Казу проснулся, что он сжимал рукой подушку, слушая его убегающие шаги, что он зажмуривался до светящихся кругов, чтобы слёзы оставались внутри, а не побежали по щекам. Джин застал Ре, спящим в гостиной на диване, скорчившись в позе эмбриона с подушкой-пандой в обнимку. Эта картина была по-детски мила и трогательна. Аканиши наклонился, чтобы поправить сползший плед, но его грубо схватили за руку - реакция любого, кто был воспитан в их пансионате, поэтому парень даже не вздрогнул. Рё медленно открыл глаза и выпустил руку. Сон не изгнал из груди пустоту, да и голый улыбающийся Джин - не лучшее начало дня, но Рё все равно был рад тому, что тот рядом, даже насквозь пропахший парфюмом их соседа. -Утро? -Утро... Сходи-ка ты в душ, от тебя воняет, - протянул Нишикидо, поднимаясь с дивана. -А ты поставь чайник тогда. Джин принял душ с глупой улыбкой, вспоминая вчерашнюю ночь. Он был бы рад повторить все эти пошлые слова, звуки и стоны, это было нечто непередаваемое. Только как бы ни дрожали руки, как бы ни ломило кончики пальцев от желания, он не позволит себе больше сорваться. Ему надо соскочить с этой привычки к соседу. Причем это лишь в интересах самого полицейского - Уэда не из тех, кто пускает слова на ветер и пугает просто так. Значит, рядом с Джином Казуе грозит реальная опасность. Пальцы коснулись шрама, который вчера так заинтересовал аналитика, о существовании которого киллер все время забывал. Шрам не был виден на загорелой коже, он чувствовался, только если пройтись по нему пальцами. - Сегодня у нас практическое задание с мечами, - громко говорил Уэда, перебрасывая из руки в руку не бутафорский меч, а его острый кончик опасно блестел в лунном свете. Очередная ночная тренировка проходила в спортивном зале. Их учили не фехтовать, а именно сражаться на мечтах. - Если вы сможете отбивать атаки острым мечом, то сможете нанести увечья и отразить любую атаку любым другим подобным предметом. Кроме того, это научит вас ловкости и меткости, а также стратегии боя. Я встал напротив своего извечного напарника Масуды, мы с одинаковой долей опаски смотрели на меч в руке. -На изготовку! Все приняли нужную позу, но так сложно сражаться с тем, кого ты знаешь, сложно пытаться ранить этого неуклюжего и довольно дружелюбного Таку. -Начали! – командует Уэда. Я не стал нападать, а просто отражал удары, которые сыпались от активного парнишки. Тот, в отличие от меня, не испытывал стыда, он был истинным отличником этого заведения, он наседал с упорством и некой коварностью. Но на то мы и были самой элитной группой, что я был не так прост. Взметнулось лезвие моего меча, на секунду открывая мой живот. Предательская подножка последовала неожиданно, отчего нелепо взмахнув руками, я стал заваливаться назад, с распахнутыми глазами наблюдая, как острие меча оставляет на моей коже шрам. Дверь ванной открылась, Рё зашел и устроился у унитаза. Сожитель Джина никогда не был толерантным, он жил по правилу хочу-делаю. Помыв голову, киллер вышел из душа. Рё сидел на диване по-турецки с неизменной подушкой-пандой, пил горячий чай и смотрел новости. Аканиши сел рядом, беря в руки свою излюбленную кружку с приготовленным по его рецепту кофе. -…был похищен сотрудник следственного отдела Тегоши Юя. В настоящее время его местонахождение неизвестно, - монотонно говорила диктор, пока на экране появлялась фотография, приметы и телефоны горячей линии. -Ничего себе, теперь и полиции есть чего бояться, - заметил Джин и повернулся к Рё. Тот сидел с непроницаемым видом, только напряженные плечи и спина выдавали его осведомленность в этом деле. – Только не говори мне, что ты причастен к этому, - проговорил Аканиши, отставляя кружку. – Он ведь слишком молод, он из полиции. Рё, скажи, что ты просто где-то видел его. Рё! Нишикидо подскочил, переводя глаза на Джина, скривив рот в подобии злой усмешки. -Даже если причастен, даже если знаю, это не твоё дело. Это моё задание и я с ним справился. -Рё, это не просто человек, которого можно убить и его не будут искать. Он не тот человек, о котором поговорят пару дней и спишут, как без вести пропавшего. Его будут искать и его найдут, неважно, как хорошо ты его спрятал. А потом вся полиции придет за тобой и даже Уэда-сан ничем тебе не поможет. Нишикидо высидел ровно две секунды после тирады Аканиши, после чего резко встал с дивана, чуть не опрокинул столик у телевизора. -Уэда-сан?! Да ему плевать на нас! Думаешь, если ему прижмут хвост, он постарается не выдать нас? Он будет спасать свою шкуру. Правило нашего пансионата - каждый сам за себя. Он шакал. Каждый из нас шакал, считающий себя истинным волком. Аканиши встал и отвесил Рё пощечину, от которой тот покачнулся. -Не смей сомневаться в командире! Это тоже одно из правил пансионата, - твердо сказал киллер. Сейчас он был истинным лидером, он был непреклонен в своей вере в искренность вышестоящего начальства, потому что ему это вбили в голову. И он был готов отстаивать сторону командира, даже если отстоять значило пойти против своих же. Джин вернулся на диван, переключил канал и продолжил пить утреннюю чашку кофе. Это снаружи могло показаться, что он спокоен и уже забыл вспышку этого нервного состояния Рё и своё лидирующее поведение. Рё сел рядом, обнимая свою излюбленную подушку, повернулся к Джину и заговорил вкрадчивым мягким голосом: -Джин, прости меня, просто я знаю чуть больше, чем ты. Ты знаешь, почему нам нельзя возвращаться в пансионат полгода, знаешь, что за препарат нам вкалывают каждый месяц? Знаешь? Нет. А я знаю. Кориказол* – он действует на гипоталамус и с его помощью можно управлять нашей памятью. Джин, нами управляли, нам создали ложную память! Пансионат таит очень много тайн и секретов, потому мы должны поехать туда и разобраться на месте. Джин, мне нужна твоя помощь, - рука Рё легла на бедро Аканиши, - я один не справлюсь... -С чего ты решил, что нам лгут? Откуда ты знаешь про препарат? -Про препарат я узнал два месяца назад, случайно увидел этикетку, когда нам делали очередную инъекцию. Я уверен, что нам лгут. Ведь просто так колоть людям препарат, изменяющий память не станут, это зачем-то нужно. Мы должны выяснить, зачем. -Это ничего не доказывает, они могли колоть его с другой целью. Уверен, у него есть и другое применение. Ты же знаешь, есть препараты, которые при малых дозах улучшают память, хотя ничего про это не написано. -Помнишь, я тебе говорил про то, что мы настрадались, в то время как ты прохлаж…жил здесь? – Джин кивнул. – Так вот, год назад по телевизору говорили про убийство молодой женщины и трёхлетней девочки, помнишь? Не суть, это была жена и ребёнок Йокоямы. Да, я знаю и он знал, что так нельзя, поэтому он оставил их. -Он нашел того гада, что убил его семью? – спросил Джин. Он не мог представить, какого это потерять любимую девушку и дочь. -И да, и нет, - Рё поднял глаза и сжал пальцы на бедре Джина, - это он убил их. Йокояма убил их. По приказу Уэды. Да, Джин, ему приказали убить его любимую женщину и дочь, несмотря на то, что он на тот момент даже не общался с ними. -Зачем, зачем это было нужно? -Главный вопрос, как они узнали о них? Йокояма не говорил о них, а значит, у них была информация. Если они собирают информацию о нас сейчас, то, что им мешало собрать информацию о нас раньше. Вдруг мы не сироты, вдруг именно это от нас и скрывали. Я не хочу однажды получить задание и собственными руками убить кого-то из своих родных, даже если я сначала не узнаю об этом. Но когда-нибудь нам откроют правду, только вдруг я не смогу вынести этого? -Но если мы поедем, Уэда узнает об этом. -Джин, следы - это моя жизнь. Мы запутаем их, запудрим им мозги. -Хорошо. Я согласен, давай узнаем, что от нас скрывают! Ближе к вечеру парни разбрелись по спальням, напряжено размышляя о том, что они задумали сделать. Пойти против большой организации, пойти против тех, кого учили уважать, против тех, кто дал и кров и дальнейшую безбедную жизнь. Стон, который раздался практически за спиной, напугал Джина достаточно сильно. Стон боли заставил пробежать змейку ужаса по спине. Под подушкой не оказалось верного пистолета, пришлось просто повернуться и в неизвестно откуда взявшемся свете, Джин увидел маленького мальчика, беззащитно свернувшегося калачиком. Джин слетел с кровати, во все глаза смотря на ребёнка. А тот заметался в кровати, разбрасывая в сторону тонкие руки и ноги. Он был одет лишь в футболку и трусики, потому бледность тела и вся его детская угловатость была видна невооруженным взглядом. Затем он резко встал и на четвереньках подобрался к краю кровати, смотря на Джина большими черными глазами. Киллер так испугался, что отполз к шкафу, упираясь в него спиной. -Хуже, - сказал мальчик, и эхо повторило его слово сотни раз, вызывая головную боль. – Было хуже. В этот раз он убил тебя, - последнее слово снова подхвачено эхом. -УБИЛ!!! – прогремел детский голос, и это слово повторялось и повторялось, въедаясь в голову, сознание, кровь и даже, казалось, ощущалось под кожей. Кориказол* - такого препарата не существует. Является плодом фантазии автора, как и его фармакологические свойства.