Львы не молят

Серсея не часто взывает к богам. Семеро жестоки. Они отняли у нее мать, послав Ланнистерам взамен прекрасной и нежной Джоанны маленького уродца Тириона. Они разбили мечты стать женой Рейгара Таргариена, хладнокровно бросив ее в постель Баратеона, грезившего о мертвой волчице. Они искалечили Джейме. Они убили Джоффри… Они… Они… королева до крови кусает губы, судорожно сжимает украшенную сапфирами рукоять кинжала, нежно прижимая его к груди. А когда-то она так обнимала своего львенка… пелена слез вновь заволакивает изумрудные очи Ланнистер, горячие и едкие, они скользят по щекам, обжигая не хуже дикого огня. Или как его называют пироманты, субстанции. Серсея не желает взывать Семерым. Отныне это не ее боги. Они не достойны ее молитв. Как королева она будет преклонять колени перед алтарями Матери, Девы и Старицы. Как женщина может в минуту слабости вознести к ним мольбы. Но как Львица Ланнистер никогда… никогда больше никогда не почтит Их. Зачем ей Семеро, которые глухи и слепы к королеве Вестероса? На что ей боги, лишь равнодушно взирающие на Семь Королевств? Серсее нужен бог, который действительно внимет ей. Который одарит своей милостью правительницу государства, а не будет невозмутимо играть ее жизнью и мечтами. Серсея опускается на колени. Ей отчего-то страшно, холодно, хотя в очаге весело пылает огонь, золотя и без того сияющие волосы королевы. Бережно прижимая кинжал к груди, в которой бьется испуганной птицей трепещущее сердце Ланнистер, Серсея обращает глаза в ночной мрак, царящий за окном. — Прошу… молю… — голос срывается. Все это уже кажется несусветной глупостью. Такой же, как и драконы в Заливе Работорговцев. Но Львица не будет отступать. И не отступит. Серсея утомленно опускает веки, пальцы сильнее смыкаются на рукояти кинжала. Вот, вот что действительно имеет силу — не золотая корона. Стальной клинок. — Взывает к тебе королева Семи Королевств, наследница Кастерли-Рок. Львица Ланнистер. Королева Серсея, первая этого имени… Серсея не знает, к кому обращены ее слова. Но ЕЕ бог непременно услышит ее. Королеву знобит, ее волнение кажется Ланнистер слабостью. Львицы ничего не боятся. — Одари меня милостью своей… убей врагом моих… защити детей моих… дай мне сил!.. — Силы на даются просто так, королева Вестероса, — чей-то тихий голос заставил Серсею вздрогнуть, — а покупать их молитвами… глупо. Высокая мужская фигура стоит на пороге ее покоев, небрежно прислонившись плечом к косяку. Ланнистер чувствует, физически ощущает его насмешливый взгляд, и вспыхивает, ужаленная немой насмешкой. Серсея поднимается на ноги и в облаке зеленого атласа платья устремляется к непрошенному гостю. — Как ты посмел прервать меня?! — изумрудные глаза мечут молнии. — Кто ты еще такой?! Убирайся, не то я прикажу сиру Илину… — Потише, женщина, — презрительно бросает незнакомец, выходя на свет, — твое место на коленях, когда говоришь с богом. Отблески пламени играют на золотых пластинах его доспеха, черные крупно вьющиеся локоны привольно раскинулись по плечам, а глаза, столь же зелены, как дикий огонь, как изумруды в ожерелье Серсеи. Королева невольно отступает назад, испуганная, пораженная и восхищенная. Клинок выскальзывает из тонких пальцев, падает на мирийский ковер. — Ты… ты услышал меня! — от былого недовольства и раздражения не осталось и следа. Глаза сияют торжеством, на пухлых губах расцветает улыбка. — Ты пришел!.. — Пришел, — мужчина кивнул, с циничной ухмылкой взирая на Ланнистер, — вернее, снизошел. Молитвы королевы и свинарки звучат абсолютно одинаково. — Бог вплотную подошел к остолбеневшей Серсее. — Но слушать королев намного интереснее. Мое имя Локи. Я бог коварства и хитрости… коими ты наделена в полной мере. Использовать мальчишку-кузена, что бы избавиться от надоевшего мужа… изящно проделано. — Я… — королева тряхнула золотистыми локонами, — я звала тебя не для того, что бы ты… — Звала?! — в бездонном омуте глаз Локи вспыхивает огонек безумия. — То, что ты пробормотала несколько слов в пустоту, не дают тебе ничего! Я пришел, потому что сам того пожелал. — Если бы я… — Что ты? — холодная рука бога ложится на горло Серсеи, душа все возражения. Ланнистер дерзко вскидывает подбородок, но сердце все равно падает куда-то в пропасть и колени предательски подгибаются. Локи видит ее страх, тонкие губы кривятся в ласковой змеиной ухмылке. Он нежно поглаживает большим пальцем кожу на шее Серсеи. — Тяжел оказался для тебя венец государыни, да? Ни женщина, ни мать, ни королева… золотая пустышка, подобная этой, — бог срывает с ее головы тиару и непочтительно швыряет украшение прямо в лицо Серсеи. — Я королева-регентша, мать короля Томмена, — шипит Ланнистер. Она ждала не этого. Совершенно не этого, — если ты не хочешь мне помогать… — Позволь спросить… — трикстер мягко поводит плечами. Злость этой маленькой королевки забавляет его, только и всего. — Почему я должен тебе помогать? Что ты, обычный смертный червь, можешь сделать для меня? Повторяю, молебных слов мало. Слишком мало. Серсея в смятении. Семеро, помогите ей!.. Она уже жалеет, что дерзнула молиться иным богам. Но Львица не отступит. Ланнистер видит, какие жадные взоры Локи бросает на нее. Пусть он бог. Но все же мужчина. Королева медленно подходит к широкому, устланному шелком ложу, из-под полуопущенных ресниц глядя на Лафейсона и зазывно улыбаясь. Глаза трикстера изумленно расширились… и смех, злой издевательский хохот словно стрелы, словно валирийская сталь безжалостно ранит королеву. — Посмотрите-ка на это — гордая королева Вестероса предлагает себя как шлюха в дешевой таверне, раздвигающая ноги за мелкую монету! — Локи качает головой, обжигая Серсею брезгливым, полным пренебрежения взглядом. — Думаешь, я не побрезгую лечь с той, что спала с собственным братом? — наверное, поэтому земные правители мрут как мухи. Глупость, амбиции, тщеславие стягиваются в слишком тугой узел, который они не в силах развязать. Можно лишь разрубить. Вместе с их головами, — ты повеселила меня, королева Вестероса. Действительно повеселила. Но мне пора. — Уходишь? — шепчет униженная Серсея. Ее лицо бело, а в глазах плещется тихая ярость и обида. — Да. Я не твой бог, а это не мой мир. Я ничем не смогу тебе помочь, — Локи подходит к открытому окну, — но ты будешь править. Будешь королевой, пока не придет другая, юная и прекрасная, — трикстер обернулся и подарил Ланнистер ласковую улыбку. — Знаешь, а золотой саван очень пойдет золотой короне и твоим золотым кудрям. Серсея не слышала его последних слов. Не захотела услышать. Гордая королева топит свое унижение, свою боль и разочарование в вине, красном, как кровь. Кровь Роберта, кровь Джона Аррена, Неда Старка, лорда Тайвина, Джоффри… Серсея зябко кутается в покрывало, опуская голову на подушку. Это… это лишь слова. А слова — это ветер. Ей не нужны боги. Она Львица. Львы не молят. Никогда.