И маятник качнулся

198 год н.э. Провинция Римской империи       Домиций не знал наверняка о восстании, но не приехать в Сицилию - очаг возгорания и эпицентр взрыва недовольства рабов - не мог. Положение императора обязывало. Да и вызывать гнев Сената не хотелось. Только здесь мужчина чётко осознал, что ловушка, подготовленная для высокопоставленной мышки высшими слоями общества, захлопнулась. И эта мышка — он. В свои тридцать с небольшим император прекрасно понимал, что, убив собственного отца, авторитет среди народа никак не заработал. И хотя предпринимал попытки реабилитироваться, приняв снисходительные законы, но в конечном итоге лишь усугубил ситуацию как для себя, так и для отношений с чертовой второй властью! И больше всего он боялся повторить судьбу отца, ведь собственный сын подрастал...       Сейчас же Императора не устраивало количество легионов, охраняющих покой первой особы государства. Раб, в обязанности которого входило пробовать еду перед подачей владыке, был четвёртым за последние три дня, посему Домиций вторые сутки голодал и спал с кинжалом под подушкой.       Сидя во дворце на троне и думая, что бы можно еще предпринять для своей безопасности, государь ждал вестей. Наконец, в дверь постучались, и вошел слуга — преторианец — с радостной, как ему казалось, новостью:       - Как вы и просили, мы нашли главарей восстания, намечаемого на первый день Сатурналии.       Чуть ли не крича от радости, глава Империи с важным лицом приказал привести заговорщиков к нему.       Узурпатор повернулся в сторону «гостеприимной» двери, через которую вводили преступников, и улыбнулся: сегодня можно будет устроить пир!       Четыре грязных и избитых раба направили свой взор на мужчину, и столько ненависти в глазах виднелось, что казалось, если бы не цепи, крови не миновать. Домиций съежился, однако довольно нагло посмотрел на каждого и произнес:       — После допроса вас подвергнут распятию. Те, кто быстрее выдадут сообщников, умрут намного легче.       Стоящие, не сговариваясь, плюнули в сторону сидящего императора кровавой слюной и развернулись, чтобы уйти. Владыка взревел и крикнул:       — Увести прочь! Завтра рабов казнят! Без допроса. Никаких снисхождений!       Домиций, после того как их увели, изнеможденно выдохнул. «Ненавижу», — мелькнуло в голове. Сегодня ночью ему вновь будут сниться кошмары...

***

      Тучи укрывали плотным одеялом небо, не оставляя шанса солнцу выдвинуть хоть лучик. Сегодня моросило, чуть заметные капли спускались на землю, озаряя площадь дождем. Собралось множество людей: толпа ремесленников и простых рабочих, рабы, в честь праздника, были одеты в лучшее, для богачей знатных родов же отводились специальные балконы с заранее выставленной охраной. Посреди площади в центре гула возвышалась сцена. Сцена для игры актёров, настолько правдоподобной, что госпожа Смерть по окончании спектакля забирала жизни грешных, а чаще - ни в чем не повинных людишек.       Казнь. Распятие на крестах, впивание в конечности тел кольев, кровавые потоки из ран, копья, впившиеся в животы, моральное наслаждение вольных зрителей и отвращение невольных. Садизм, проявляющий похотливую натуру каждого, не оставляя шанса к очищению совести. И подношения богам не помогут. А пока, в день праздника Сатурналии, когда каждый раб становится на ступень выше, состоится дебют актеров на сцене. Актеров смерти. Первое и последнее выступление. Гастролей не будет.       Домиций сидел на балконе, с которого открывался лучший вид на действие. Вообще, он не любил представления такого рода, ибо амфитеатры привлекали намного больше, но делать нечего, ждём конца.       Наблюдая за рабами, император невольно засмотрелся на статного молодого человека. Да, такого бы ему в гарем...       Сам приговоренный с гордо поднятой головой нес бремя смерти. И когда впивали колья в ладони, всаживая глубже, он плакал, глядя на народ. Кровь каплями стекала по рукам, спадала на грязную сцену, оставляя красные следы. Крест с рабом поставили в центре сцены, и продолжилось действие. Каждому впивали гвозди в кисти, запястья, ладони, причиняя больше боли, доводя до слепой агонии, заставляя лить кровавые слезы.       Толпа застыла в экстазе, гудя от возбуждения все громче с поднятием следующего креста.       Четыре распятия подняты на сцене, представление окончено: Смерть пошла за призами; люди, охваченные задором, с грустью расходятся по домам; элита медленно удаляется с балконов.       Умирающие, брошенные заговорщики вынуждены ждать Госпожи, не веря в лучшее, это их судьба, их жизнь. Их выбор - умереть за идею, пойти против системы.

***

      В то же время, увлеченный казнью, Домиций не замечал ничего вокруг. Маленький раб, проверяющий еду на яд, поднялся со своего места и тихо зашёл за спинку стула императора. Выхватив из-под полы нож, он резко полоснул по шее владыки. Кровь из артерии хлынула на белую одежду, красный бархат, окропив все вокруг. Домиций сполз со стула с застывшим удивлением на лице, остекленевшие глаза последний раз посмотрели на мир, а раба на балконе уже не было...       Похоже, для Смерти есть еще работенка.