Изнутри и снаружи

Она:       Он пришел в мою спальню, как приказала. Я жестом указала на кровать, он разделся и лег. Отвернувшись, прошествовала к своей половине постели, и сбросив пеньюар, быстро забралась под одеяло. Конечно, он пришел, куда ему деваться? Я не оставила ему выбора. Наверняка лежит и думает, как сбежать отсюда. И вдруг, он положил руку мне на плечо, через тонкое летнее одеяло его тепло чувствовалось слишком хорошо, и мне на мгновенье показалось что, наконец-то, он оттаял. Может именно сейчас он уже готов приблизиться ко мне? Но чтобы удостовериться, что делает он это не как раб, которого положила к себе в постель хозяйка, не спрашивая его желания, я озвучила мысли: «Если ты делаешь это из страха или желания угодить, тогда можешь убрать руку». – Я старалась говорить как можно тише и нежнее, но он резко и мгновенно, как ошпаренный отдернул ее. Как будто только этого разрешения и ждал. Неужели ему противно даже прикасаться ко мне? Что я сделала не так? В чем моя ошибка? Почему так сложно сказать об этом? Неужели я не могу просто понравиться человеку, который очаровал меня? Он так не похож на обитателей Ледайра, что хочется забрать его себе. Собственнические мысли пожирали сознание. Даже представить сложно, как с таким притяжением он оказался в притоне. Более подходящим для него был бы богатый дом, с хорошенькой обожательницей, готовой сделать ради него все. Хотя… Мой дом богат и я тоже вроде бы не уродина… Так чего же ему еще нужно? Да, сердцу не прикажешь, это точно.       С каждым моментом проведенным рядом с ним, я понимала что благороднее и чище человека не встречала никогда. Он настолько сдержан, вежлив, и терпелив, что я просто начинаю завидовать его выдержке. Его нельзя брать «нахрапом», он должен сам решить, и я дождусь того момента, когда он сможет открыто сказать о своих желаниях. Не хочу, чтобы он считал меня насильником, как остальных. Ему пришлось несладко и надо беречь его. Стараться угадывать желания и, по возможности, выполнять их. Главное — не давить. Это сложно реализуемый план, с моим-то характером… но, я смогу ждать долго, так долго как ему будет нужно. Время не главное, главное то, что он здесь, и никто уже не сможет отнять его у меня. С этими мыслями я немного успокоилась и не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, он еще спал. Его лицо во сне было еще прекраснее. Боже и как природа умудряется воплощать в мир такие создания. Я залюбовалась им, но на секунду. Думаю, лучше было бы уйти, пока он еще спит, чтобы проснувшись, ему не пришлось краснеть. Ну и избежать всех этих неловких столкновений, поправляний одеяла, чтобы ничего лишнего не оголилось, и прочее. Все это смущает, я надеюсь, что только пока. Может потом он привыкнет? Или лучше отправить его обратно в гостевую спальню? Зачем я вообще его к себе притащила! Наверное, это было лишним. Поднялась как можно тише, приняла душ, вернувшись быстро оделась, он все еще спал. Я подошла и поправила прядь серебристых волос, непослушно закрывшую ему глаза, он улыбнулся кому-то во сне. «Почему же ты не улыбаешься так мне? - тоской накрыла короткая мысль. – Знаю, что я не воплощение идеалов, да и вообще не знаю этих идеалов из твоей культуры, но может ты, все же, заметишь меня? Может, захочешь быть рядом? Остаться? Я подожду еще, если нет, отпущу тебя. Прости за то, что держу здесь против твоей воли». Я провела рукой по щеке, погладила по брови. Кожа под моими пальцами была теплой, ОН… такой живой, такой настоящий, и такой… (улыбка на его лице сменилась недовольством, потом гримасой боли)… ненавидящий меня. Черт. Я отдернула руку и быстро отошла к зеркалу. Обернулась и посмотрела на него снова. Спокойствия на его лице уже не было, он медленно и недовольно открыл глаза. Первым, что попало в его поле зрения была я. Наверное, этому он был совсем не рад. Но, я смотрела на него, и чтобы оправдать пристальное внимание к спящему произнесла: - Доброе утро, – как обычно с улыбкой, которая, похоже, на него совершенно не действовала. Он смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, которое бывает исключительно у только что проснувшегося человека. И молчал. Я решила не смущать его, отвернулась и продолжила причесывать волосы. Почему все так сложно? Может, у других бывает иначе? Наверное, сегодня последний день моего ожидания, больше не смогу мучить его и себя. Думала, что в нем проснется хотя бы желание, но этого не случилось. Он остался холоден, как и всегда. Тоска разрывала на части, и какого черта я вообще пошла тогда в этот проклятый публичный дом. Не знала бы его, может, так было бы лучше. Из этих глупых, иррациональных мыслей меня вырвал тихий голос: «Аяна, – как обычно, обреченный вздох, – Скажите, зачем я здесь? Неужели я нужен вам?» Что? Я не ослышалась? Нужен ли он мне? А какого черта ж тогда держу его здесь? И танцы с бубнами устраиваю. Это что было не понятно? Боже мой, он же с другой планеты, может ему и правда было не понятно. Я, кажется, открыла рот от удивления, услышала звук чего-то ударившегося об пол. Ах, это же я сама выронила расческу, надо... поднять.... Но, я так и осталась стоять, хлопая глазами, и пытаясь понять, где допустила ошибку? Почему он задает такие вопросы? Пока я размышляла над этим, случилось совершенно невозможное. Он вскочил с кровати, как тигр готовящийся к атаке, одеяло слетело с него, но он, кажется, даже внимания не обратил. В его широко распахнутых глазах горели, сменяя друг друга, многочисленные эмоции, или мне только так казалось. Он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и обнял меня, прижимаясь обнаженным телом к тонкому платью. - Кай, я думала ты… - выдохнула я, но не нашлась, что дальше сказать: «Чувствуешь… знаешь… хочешь…» - все не то, просто любовалась им. Горячий после сна, нежный как из грез, и… влюбленный. Он смотрел сверху вниз, в стальных глазах светилась решимость, а серебристые волосы падали мне на лицо. Влюбленный?! Эту сверкнувшую мысль он мне додумать не дал, перекрыв сознание поцелуем. Сейчас он чувствовался страстным и властным, от него веяло мощью, и хотелось раствориться, растаять в его объятиях. Он попытался отстраниться от меня, и я со всей силы впилась пальцами в его щеки. «Только не отпускать, - думалось мне, - только не отпускать!»