Закрой меня

Я сидел в не большом зале и смотрел, как грозно из стороны в сторону расхаживает Азраиль и кричит на своего брата: - Ты слышал, что учудила эта вздорная девчонка? Она требует, чтобы я доказал свою связь! Нахалка! Она упрекает меня во лжи!- Латиль схватил брата за руку, пытаясь его хоть немного успокоить. - Пойми её, она молода, импульсивна. Разве в её желании есть что-то криминальное?- эльф нахмурился, его злость начала потихоньку стихать. - Нет! Я не потерплю попыток командовать мной! - Разве этот вопрос не лучше решить здесь, чем поднимать лишний шум при дворе? - В этом ты прав,- я почувствовал, как от него исходит волна магии и идет по замку. Развернувшись ко мне, он постарался взять себя в руки. - Ани, солнышко, покушай обязательно, не обращай на меня внимание,- после этих слов он подошел и усадил меня к себе на колени. Его гнев прошел, он почти мгновенно успокоился. Я ощущал себя как губка, которая собирает его плохие эмоции. Он берет мои пряди волос и начинает ими играть, переплетая и собирая в прическу. А потом шепчет мне на ушко: - Сейчас сюда придут два мага и проверят нашу связь, ты даже ничего не почувствуешь, просто наши нити станут видны. Вскоре в зал зашли два мага, я узнал их по рунам защиты вышитым на их одежде. -Господин, мы явились по вашему зову,- в один голос заговорили они. Кажется, когда-то я слышал о таком виде магии, этой магией не может управлять только один, нужен партнер, который будет удерживать. Таких магов воспитывают вместе, они становятся единым целым, личность одного растворяется в другом. Это наверно очень жутко, слишком высокая цена за силу, потерять себя. Маги начали обряд по кивку Азраиля. Зал наполнили голоса. Они сливались и переплетались, отзываясь в каждой клеточке моего тела. Песня закончилась, и из тел магов вылетело по два маленьких шара, они кружили в непонятном танце, а поднявшись до потолка, столкнулись и разлетелись на тысячи маленьких искр. Эти искры оседали повсюду. Маги от них стали на половину прозрачными и стали напоминать два кусочка, но эти кусочки не подходили друг другу, как будто озорной ребенок взял и ради шутки связал их. От них я перевел свой взгляд на Латиля, на месте сердца у него цвел цветок, от цветка шел свет. Даже не видя его половинки, сразу было понятно, кому обращен свет цветка, было ощущение, что в этом свете проглядывались черты лица сурового война дроу с длинным шрамом на лице. Потом я увидел тоненькие ниточки, как паутинки, которые тянулись к двери. Латиль провел ладонью по цветку и счастливо улыбнулся, но когда его глаза посмотрели на меня, я увидел испуг, страх. Развернувшись я наткнулся на тяжелый взгляд Азраиля. - Интересно, и кто же посмел сотворить это заклинание. Нити так туго связаны, теперь понятно, откуда у меня возникла такая потребность в этом ничтожестве, а я то думал, почему моя сущность все время противится,- отпустив нити, он посмотрел на меня, потом резкий удар и по лицу покатились красные капельки, устремляясь к полу. - Ты посмел заключить со мной союз, уже найдя свою половину,- он подошел ближе и потянулся ко мне рукой с намереньем вырвать цветок. Но когда его рука потянулась к нему, он засиял еще ярче и зал наполнился счастливым смехом и нежный голосок запел красивую мелодию. Раздался рык, заглушивший его, и нити связи стали рваться и лопаться, боль и отчаянье стали заполнять меня, а когда я поднял глаза и посмотрел на эльфа из горла вырвался стон. Я вцепился в свой цветок руками с намереньем вырвать его. Ведь тот, кому он светит, закрыт для него и никогда не откроется. Его цветок спит, свернувшись в зеленый бутон. Но в самый последний момент меня что-то остановило, наверно это моя трусость. Нет, я не боюсь умереть, но свет цветка был такой теплый, а смех такой счастливый, хотелось верить, что и я смогу так же радостно смеяться. Может это был не страх, а надежда. Но и она умерла, когда я услышал свой приговор. - В камеру это ничтожество, чтоб глаза мои его не видели. Камера, хорошо, что не плети. Очень сильно хочется пить, про еду я вообще ничего не говорю, сколько я здесь нахожусь, не знаю. Но боль и пустота никак не проходит. Мне надо думать о своих близких, которые могут пострадать или о побеге, но я думаю только о нем. Больше нет сомнений, страхов. Теперь, когда я точно понимаю, что творится внутри моего сердце, я знаю, что все прощу за его улыбку, что жизнь отдам за его счастье, но ему это не нужно.