Ничего себе лето

      Когда солнце стало клониться к горизонту, окрашивая небо в персиковый, рыжий и алый цвета, Лилия засобиралась на праздник в её честь. На самом деле, в какой-то степени её это даже смущало, но всё-таки в большей мере льстило. Динь решительно и наотрез отказалась идти туда, даже никак не среагировала на попытку Лил "уколоть" феечку: мол, на праздник в МОЮ честь идти не хочешь? Но Динь была непреклонна, и вскоре Лил, не желая быть навязчивой, отстала.       От домика Динь до лагеря пропащих было довольно-таки далеко, поэтому, если выходила девушка на закате, до добралась уже в сумерках, и последний лучик солнца скрылся за горизонтом как раз тогда, когда Ли миновала часовых, охраняющих поляну. Костёр в этот день горел ярче, и пламя, как показалось Лилии, было куда более красного оттенка, чем обычно. Вокруг костра плясали мальчишки; это было сродни танцам индейцев вкруг костра, но куда больше было здесь вакхического безумия и веселья. Несколько пропащих били в бубны и барабаны. Все что-то нечленораздельное выкрикивали, улюлюкали, смеялись. Их плащи развевались от их же движений. Лил в нерешительности застыла, глядя на всё это, прикидывая, стоит ли становиться частью сего безумства. -Ну, что же ты застыла в нерешительности на пороге?- Питер появился неожиданно и встал за спиной у девушки. -Я...- Она медленно развернулась.- Ну... -Идём.- Парень подтолкнул виновницу торжества к самой гуще событий.       Многие мальчики были в капюшонах или масках из шкурок животных. Но даже те, что были без масок и капюшонов, были неузнаваемы из-за бликов костра и общего движения. Сначала Лилия нерешительно топталась на месте, но потом чьи-то руки схватили её, завертели, и через несколько мгновений девушка уже сама прекрасно скакала и кружилась. Её огненные, в тон костру, волосы взметывались и взвивались в такт общему танцу, дополняя зрелищности и красок. В какой-то момент девушка уже не помнила, кто она, где, что с ней и что она делает. Она просто танцевала, от души наслаждаясь происходящим, но потом вдруг она смогла выцепить ухмылку Питера, стоявшего у дерева и прислонившегося к нему. Это была довольная ухмылка победителя, и глаза юноши сверкали сталью.       В этот момент к Лил вернулось самообладание, она поняла, что ОНА не хочет участвовать в этом. Она с трудом- пропащие хватали её, пытаясь снова вовлечь в танец- выбралась за приделы круга, и тут же она сама свалилась на себя в полной мере. От этого у неё закружилась голова, и она чуть не упала, ухватившись за дерево. Питер тут же оказался рядом: -Ну что, натанцевалась?- И, не давая девушке и слова вымолвить, продолжил.- Раз натанцевалась, тогда предлагаю вот что. Вы все посидите.- Мгновение, и танцующий круг, а вместе с ним и наваждение, разрушилось. Пропащие уселись кто куда.- А я вам сыграю.       Питер пошел ближе к костру. Дойдя до него, юноша поманил Лил рукой. Та неуверенно направилась в его сторону. Когда она подошла к костру, то тут же кто-то из пропащих- на многих всё ещё были маски и капюшоны- встал, уступая девушке место. Она уселась туда, и Питер, достав из-за пазухи свирель, стал играть. Пропащие слушали совершенно молча, никто не шевелился, и все были очень печальные, но явно было видно, что мелодия им нравится. Лилия же недоумевала- звуки, доносившиеся до её слуха, были отрывочны, будто девушка не слышит половины, и из-за этого мелодия была странной, и даже несколько какофоничной.       Но, когда Питер доиграл, она вместе с остальными выразила своё удовольствие от услышанного. Она не была уверена, что он не понял, что она притворялась, но всё-таки на это оставалась надежда. После наваждения, которое явно он наслал на неё, когда заставил танцевать с остальными, забыв обо всём, включая себя, девушка не хотела особо выделяться. Потому что она была уверена, что наваждение он ей послал из желания просто повеселиться, глядя на то, как она самозабвенно танцует. И ей не хотелось лишний раз его веселить- она не игрушка, вот в чём дело.       После этого, пропащие продолжили танцевать. Но уже не так ярко горел огонь, и уже не было того запала и задела. Видимо, музыка, которую исполнил Питер, так повлияла на мальчишек. Почему- девушке было невдомёк, но хотелось разобраться. И, пожалуй, это желание, а точнее вопрос, что же изменилось, хорошо отразился на лице девушки. Потому что Питер подошел и сказал: -Они больше танцуют не так, потому что моя музыка их расстроила. Ты ведь слышала её? -Да,- девушку заинтересовала формулировка "слышала ли". Она сидела в метре от Питера, когда он играл.- А я могла не слышать? И почему же твоя музыка их расстроила? -В вашем мире,- Питер сел, всем своим видом давая понять, что сейчас будет небольшая история,- есть легенда о Гамельнском крысолове. Дескать, люди перед ним провинились, и он забрал их детей. Это не совсем так... Люди провинились перед своими детьми, они не любили их, и я забрал их, чтобы дети были счастливы. Они пошли за мною сами, только заслышав эту мелодию. Её могут слышать лишь те, кого не любят родители, и кто предан мне... Так ты слышала?- Вопрос был задан с явной злобой и напором в голосе, и Лилия поёжилась. -Д-да... Да. Слышала. Подожди,- желание перевести разговор в другое русло было сильно,- так ты хочешь сказать, что ты и есть крысолов из Гамельна?       В ответ Питер лишь улыбнулся. Сейчас это была его обычная улыбка-ухмылка, от неё не сквозило ни добром, ни злобой. Поглядев на свои карманные часы, девушка поняла, что ей, по-хорошему, пора бы возвращаться, потому что уже поздно. И потому, что осознав время, Лил тут же захотела спать. Она зевнула, и Питер тут же стал снова учтивым: -Что, всё? Уже хочешь спать?       Девушка покивала, и Питер, встав, обратился к пропащим: -К сожалению, наша новенькая уже уходит к себе. Но теперь она одна из нас! Сегодня она стала одной из пропащих!- Послышались одобрительные возгласы, сливавшиеся в один дружный рёв.- И в честь этого, Лилия Элизабет, мы преподносим тебе вот что.       Вперёд вышел Феликс, держа в руках какой-то массивный свёрток из тёмно-синего сукна. Оказалось, что это одежда: собственно, длинный суконный плащ с большим капюшоном, белая нижняя рубашка, синяя, чуть светлее и ярче плаща верхняя рубашка, тканевые чёрные штаны и красивый кожаный ремень, с золотой отделкой и пряжкой. Поблагодарив Феликса и Питера, а затем и всех вообще, девушка жалобно посмотрела на Питера. Ей было немного страшно идти в темноте одной так долго через джунгли. Но когда Питер собирался позвать Феликса, чтобы тот проводил Лилию, то она остановила его. -Может... Может ты сам меня проводишь?       На лице Питера какую-то долю секунды было написано явное удовольствие, и эту долю секунды девушка успела уловить. Он согласился. Всю дорогу, пока они шли, они болтали ни о чём, шутили, и Лилия стала думать, что всё же ошиблась, посчитав Питера злым.       Но ночью, лёжа в постели и готовясь заснуть, девушка стала вспоминать всё, что произошло. Во-первых, теперь она сомневалась, что увидела на лице Питера удовольствие от её приглашение. Вполне возможно, что в темноте она просто ошиблась, или ещё что такого произошло, мало ли. Во-вторых, девушка вспоминала, как кружилась в танце. Это было явно наваждение, и это было явно дело рук Питера. Она помнила его почти злую улыбку, когда он понял, что девушка полностью подчиняется его заклинанию, а, следовательно, и ему. И она помнила его злобу, когда он спрашивал, слышала ли она звуки его свирели. Теперь его резкие перемены в настроении, то, что он то злобный, то, наоборот, галантный, вязались в одну, всё ещё довольно спутанную, но картинку: он хочет, чтобы Лилия привязалась к этому месту, к нему, чтобы стала частью пропащих, частью всего этого... Зачем ему это, всё ещё был вопрос. Возможно потому, что ему нужна власть надо всеми и всем, а возможно, просто потому, что... Но ведь она всё ещё сомневалась, что видела именно удовольствие от собственного внимания. Значит, нельзя было говорить, даже себе, о том, что может быть, если всё же не первый вариант. Девушка твёрдо знала, что судьба очень не любит слов, и может вывернуть всё наизнанку, предположи ты хоть что-нибудь.