Огонь сильнее льда

Огонь сильнее льда. Эльза знала это давно. Чародейские книги говорили, что каждая вселенная стремится к умножению хаоса, из которого сотворена и в который непременно возвратится. Чем старше мир, тем меньше в нём первозданного порядка, заложенного Создателем. Придворный капеллан говорил даже, что каплю хаоса Он Сам заронил в Своё творение, даровав ему тем самым свободу. И высшая мудрость — в том, чтобы порядок, символ коего есть блистающие кристаллы льда, не душил эту буйную пламенную искорку, чего ему всё равно не удастся, но направлял её путь — не к гибели мира, а к Небу. Чандра только смеётся над проповедями — смеётся здесь, смеётся в каждом из миров, дороги которых истоптаны её сапожками. Чандра часто смеётся, но и плачет не реже. Такова натура повелителей огня — поддаться порыву, как степной пожар, что идёт в ту сторону, куда гонит его ветер. Хохотать — так в голос, плакать — так навзрыд. Есть горькая ирония в том, что в своё время рыжая пиромантка сильно обожглась, пусть и фигурально — и только королеве Эренделла удалось исцелить ожоги её души. Теперь Чандра знает, что и порядок бывает разным. И, ранившись однажды о затхлый безмолвный холод могилы, она не держит зла на другой холод — ясный, как взгляд Эльзы, и звонкий, как её песни. Чандра никогда не давала себе труда понижать голос. И теперь, когда её ноги скрещены на плечах Эльзы, пиромантка не сдерживает крика, а вострые, точно кромка речного льда, ноготки королевы впиваются Чандре в зад, заставляя снова и снова подаваться навстречу язычку, с оттягом, с упоением ласкающему её. В её стонах слышится голос дракона и рокот пробуждающейся огненной горы — а Эльза вдруг оказывается лицом к лицу с любовницей и шутя опускает ей на глаза защитные очки. Те мгновенно покрываются инеем от дыхания владычицы Эренделла. Чандра вслепую вскидывает слабую ещё руку, чтобы поймать хулиганку, но там, где Эльза была мигом ранее, её уже нет. Звонкий смешок — снова взмах рукой — и снова промах. Чандра мечется в погоне за незавершённым наслаждением, словно пламя в лампе маяка, она знает: Эльза не сойдёт с кровати, таково условие их игры… Королева каждый раз успевает ускользнуть, пока пиромантка, откатившись к самому краю, не дёргает на себя одеяло — и тут же, ринувшись на звук, не придавливает пойманную Эльзу. Поцелуй победительницы обжигает губы обеим, и Чандра счастливо смеётся королеве в лицо, когда та хитростью вновь оказывается сверху и снова берёт дело в свои руки. Эльза спит, по-детски свернувшись калачиком, а Чандра сидит рядом, до сих пор не в силах отпустить стиснувшие её руку пальчики любовницы. Она касается кончиком носа то своих, то Эльзиных, и сама уже не различает сковавшие их чуть липко ароматы. У Чандры до сих пор не растаяли снежинки в волосах, а на подпорках балдахина навсегда останутся обугленные следы её изящных ладоней. Огонь сильнее льда, но пиромантка не может устоять перед искушением поддаться владычице снежных вершин — не в их любовной игре, а в самой жизни, ведь иначе шрамам на её душе не затянуться. Эльза — капля порядка, зароненная Создателем в душу Чандры и даровавшая ей мир. Им не остаться вместе, Чандру зовёт путь за Кромку, и обе это знают. Но их страсть перегорит, а не умрёт под гнётом ледяной толщи — а это значит, что оставшееся в душах тепло даже времени не истребить. Со временем в каждой вселенной лишь прибавляется огня. Огонь сильнее льда.