Сила ненависти и её последствия

      Яркое солнце пробивало окна, освещая каждый уголок детской комнаты. Было невыносимо душно, даже свежевыжатый сок не спасал от беспощадной жары. Я достала кусочек лимона и, морщась, проглотила его, отвлекая себя от желания броситься в бассейн. Мои мысли были где-то далеко и в то же время рядом. Я ещё раз пробежалась по последним строчкам книги и грустно вздохнула, опечаленная скоропостижным концом любимого романа. Сколько раз его бы ни читала, всегда кажется мало, и я требую ещё.       — Мама, посмотри! — с восторженным криком вбегает Оливия под мой грозный взгляд. — Ой, прости, — виновато, хлопая большими зелёными глазами, шепчет она.       — Что стряслось? — нежно спрашиваю я, смотря на неё с умилением.       — Я собрала для тебя цветов, мне кажется, их можно поставить здесь. Они очень вкусно пахнут, — Оливия дала мне понюхать букет, который действительно имел приятный запах.       — Где ты их нарвала? — искренне удивляясь, спросила я.       — Ну-у-у, я не совсем их нарвала, мы с бабушкой и дедушкой были на цветочной аллее, — Мередит, как всегда, неравнодушна к цветам дикой природы. Я приняла букет из рук дочери, чмокая её в макушку.       — Почему только один? — входя в комнату, зашептал Ян, присаживаясь рядом. — Папа тоже любит цветы.       — Но ты же мальчик, — растерянно пробормотала Оливия, не зная, что и сделать под пристальным взглядом таких же, как и у неё, зелёных глаз.       — И что? — я посмотрела на Яна, прося сбавить обороты, но он лишь едва кивнул.       — Твоим лучшим цветком буду я! — чуть громче и с вызовом бросила Оливия, прижимаясь ко мне ближе. Миллер тихо рассмеялся, явно сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос.       — Молодец, вся в маму, — даря девочке поцелуй в маленький лобик, произнёс Ян. — Беги к Мередит, помоги ей с пакетами, — девочка, довольная, что её похвалили, тут же скрылась за дверью. Ян перевел взгляд на меня с нездоровым блеском в глазах. — Снова перечитываешь книгу?       — Да, — откладывая роман в сторону, прошептала я, подымаясь со стула.       — Я скоро начну ревновать, она крадет моё время с тобой, — обхватывая меня руками, сказал Ян мне в губы, щекоча каждым словом.       — Ты всегда рядом со мной, неужели не хватает? — чувствуя, как его руки стремительно сползают со спины, перемещаясь на мои ягодицы, томно произнесла я.       — Оу, ты не представляешь, насколько. Пришла Сара, она может посидеть с детьми, — мои щёки вспыхнули на прямой намёк Миллера.       — Я только их уложила, — бросая взгляд на кроватку, где мирно спали близнецы, промолвила я, чувствуя, как возбуждение заполняет меня, заставляя трястись в руках мужа.       — Вот и отлично, теперь ты только моя, — поднимая меня на руки и не давая воспротивиться, выдохнул Ян, унося меня из детской.       Под удивлённый взгляд Мередит и доктора Раинсома мы перенеслись, как маленькие дети, в западную часть особняка. Ян то и дело останавливался, прерывая наш путь страстными поцелуями. Я смеялась ему в губы, пытаясь расстёгивать рубашку на ходу. От желания мы оба сгорали, как два пламени в диком танце необузданной страсти.       — Хочу ещё, — горячо сказал он, заставляя меня застонать под натиском его рук.       — Что? — поддаваясь ему навстречу, еле вымолвила я.       — Хочу ещё ребенка, — поднимая меня на свои бёдра, с безумными глазами сказал он.       — Ты с ума сошёл, Ян Миллер! — цепляясь за его шею зубами, почти прорычала я, ощущая, как сердце забилось сильней.       — Непристойно отказывать графу, — мне хотелось заткнуть ему рот, но Ян принялся целовать мою грудь, вырывая мои тихие стоны.       — Только если это делает графиня этого же графа. Господи, Миллер, возьми же меня! — не выдержала я очередной игры Яна. Он заливисто засмеялся, будоража каждую клеточку моего тела.       — Как скажете, графиня, — Миллер тут же прижал меня к стене, беспардонно врываясь в моё тепло. По привычке я прикусила губы, чтобы не выдать нас стонами, что ему совсем не понравилось. — Я хочу слышать тебя! — грубо отозвался он, глубже входя в меня своим органом. Я потеряла голову от головокружительного чувства любви и соблазна. Я вцепилась в его спину, бесстыдно роняя стоны один громче другого. Жар поглощал нас обоих, сокрушая разум в щепки.       Я его, полностью и без остатка. Я хочу и принадлежу ему. Кажется, даже родилась только для этого — принадлежать Яну Миллеру. Моё огненное чудовище, которое мне удалось приручить. Никто не сможет устоять перед ним, какой бы жизнь ни была. Если он захочет, он возьмёт грубо и по-своему. Ян превратил мою жизнь в вечную борьбу между ненавистью и неумирающей надеждой. Он смог добиться моей любви, разбив высокие преграды судьбы-злодейки. Вместе мы прошли не один круг Ада и по-прежнему держимся за руки. Быть возлюбленной Яна Миллера — значит быть на вершине вулкана, на его пике бурлящих чувств и эмоций.       Только под вечер наши тела насытились, хотя сказать точно было сложно. Под соблазнительные тени огня из камина я продолжала жадно поглядывать на обнажённое тело Миллера.       — Я думаю, ты можешь написать вторую книгу, как продолжение первой, — произнёс Ян, делая глоток красного вина.       — Нет, эта история закончилась, — твёрдо произнесла я, всё же определившись в концовке своего романа.       — Тогда зачем каждую неделю перечитываешь? — положив на мой живот кусочек льда, прошептал он.       — Ты действительно ревнуешь меня к книге? По сути, к самому себе? — слегка дрожащим голосом я ответила вопросом на вопрос.       — Почему же, может, мне хочется узнать, чем закончилась история? — перемещая тающий лёд, сказал Миллер.       — Ты это можешь узнать у автора. Дия Миллер вся в твоём распоряжении, — коротко выдохнув от скользящего холода, выдавила я. — Главные герои остаются в живых благодаря подружке из FBI, которая намеренно скрывала свою профессию. Героиня возвращает себе свой титул. Громко и дерзко возвращается в свой город со своим возлюбленным, написав книгу о своей жизни, изложив там всю правду. Девушка становится кумиром многих миллионов, а может, и миллиардов. Вскоре рождается её дочь, а потом двое близнецов. Злодеи наказаны, а счастливая семья, наконец, обретает покой и гармонию. Конец, — закончила я, хватая ртом воздух. Миллер спустился губами к животу, слизывая растаявшую воду.       — И всё же я, как и главный герой твоей книги, не шучу насчёт четвёртого ребёнка, — мои ноги поползли в стороны, уступая место Яну, — чувствую себя обделённым. Почему только у Оливии мои глаза? — я рассмеялась его ребячеству.       — А что, если и у четвёртого будут серые глаза? — спросила я, поддаваясь очередному соблазну.       — Я не прекращу настаивать, — прошептал Миллер у самого уха, прикусывая его мочку.       — Сила ненависти и её последствия?       — Именно!