Вне закона Бездны

"Звон, звон, звон душу переполнил. Всё, что смог, исполнил. Клятва не стон, да песня как молитва, Дили-дили-дон-дон, Ох, на сердце крапива, да острая бритва. Запалила искра, загудели колокола, Залетела стрела в тихую обитель. Пламенем пылает пожар, и спешит уберечь алтарь, Старый звонарь, Ангел мой Хранитель." - Как - горим? - вскочила с места она, наконец осознав масштаб она. - А-а-а! - визг в один миг заполонивший комнату, позволил в полной мере оценить ее отношение к проишествию. – Ванг, что делать? - в дикой панике заорала она, мертвой хваткой вцепившись в Духа Хаоса. - По крайней, не лишать меня слуха, - отрезала та, безапеляционно схватив Таню за руку и потащив в сторону балкона, за неимением альтернативных вариантов. Кровожадная гиена отрезала все спасительные выходы, уже заслонив собой половину комнаты, и буквально по пятам преследуя девушек. - Уф - позволила себе отдышаться Ларина, покрепче запирая балконную дверь, и съезжая по ней вниз. - Ларина, у тебя есть какие-нибудь мокрые тряпки? - не собиралась расслабляться Джулия, оббегая чемпионские кроссы по негабаритной площади балкона. - Нет? Откуда? Зачем? - округлила глаза Таня. - Чтобы заткнуть тебе рот и не слушать глупых вопросов, - оскалилась она. - Надо заткнуть щели в двери, чтобы они не пропустили дым. И ты отойди, - безапеляционно скомандовала она, повелительным жестом отталкивая подругу от двери. Все-таки Бездна - есть Дух Хаоса! Способна держать контроль над ситуацией в любом положении! - Нет! - в панике воскликнула она, констатируя безвыходность положение. - Черт! Не открывается! – экспансивно выразилась Джулия, исчерпав все попытки открыть ставни. - Что делать? Что делать? Внезапно мозг, казалось, атрофированный ужасом происходящего, как и бывает в критических ситуациях, проявил чудеса гениальности. - Джулия? - закричала она, судорожно роясь в кармане. - Мы спасены! - Телефон, - блаженно выдохнула Ванг, благоговением открывая перед собой нехитрую вещицу. Слава тебе, Бездна! Но к великому горю обоих девушек, умное устройство, не подавало никаких признаков жизни. - Черт почему я не зарядила телефон! - в отчаянии кусала пальцы Таня. - Ларина, я много раз говорила, что очень хочу тебя убить, - прошептала Джулия, стирая с лица капельки пота. - А сейчас ты не представляешь насколько... Взгляд Тани бросился вызовом. - Хорошо! Убивай, если тебе так будет легче! Будет что вспомнить в следующей жизни! Убивай! Это же я забыла выключить плиту на которой черт, возьми, готовила тебе пожрать потому что...пыталась тебя успокоить... Ее голос прервался рыданиями, осыпая былую злость облаком пыли. Как можно сердиться на маленького, беззащитного ребенка, который хотел порадовать тебя спелой ягодой и заблудился в лесу? Конечно, он заставил тебя здорово понервничать, уйдя из дома без спроса. Разве стоил этот незначительный презент адских кругов волнения в неизвестности?...Да, стоило. Потому, что это и есть любовь в самом чистом и искреннем ее проявлении. Что может быть ценнее маленького знака внимания от этого наивного, чистого существа, которое от всей души хочет доставить тебе радость? Только прозрачные хрусталики слез - слез умиления на лице матери, которой Бог даровал самое большое счастье. Самую большую любовь. Не в силах сдержать растопившую холодное сердце Бездны нежность, Ванг прижала к себе рыдающую Таньку. Всем телом, кожей впитывая ее дрожь, Джулия как могла пыталась скрыть бешеный страх, разрывающий сознание и сердце. Нет. Не того, что едкий, кровожадный смрад, коварно струящейся в узкие щели балконной двери заполонить ее легкие, нет, лишив землю незаменимого Духа Хаоса, нет… Она боялась не за себя. А за своих самых близких, любимых, маленьких девчонок, одна из которых находиться в ней - другая же - беспомощно вздрагивает от ужаса неминуемого конца, приближающегося с минуты на минуту. Ванг закрыла глаза. Нет! Черт возьми, лучше бы костлявая забрала жизнь у нее...Чем у тех кому обещала покровительство. И кому, увы, не имеет возможности помочь...Прижимая к себе крепче бьющуюся в истерике Таню, она ощущала, как ее душа - окончательно ожившая и проснувшаяся в этом теле, готова вырваться в высь - и полететь, полететь, вверх – к спасению - на широких, воздушных крыльях, одно из которых было частью ЕЕ самой. Жило, ело, спало вместе с ней. Она поняла, что готова жить, страдать, мучиться дальше - в этом чертовски прекрасном, но давно опостылевшем теле, хоть сотни лет только, чтобы это маленько существо, черт возьми, дышало этим проклятым, загрязненным воздухом, ходило по этой холодной земле, смеялось этому палящему солнцу – но его сердце продолжало биться...Вместе с ее или по отдельности. Не догадываясь о глубине переживаний подруги, Таня рыдала отнюдь не от жалости к себе. Не от преждевременной дикой и неминуемой смерти. Нет. Да пропади она пропадом, эта трижды проклятая, никому ненужная ненавистная жизнь! И если раньше Ларина просто не горела желанием существовать в этом бренном мире, теперь она не видела в этом смысла - без двух самых родных и близких существ, которые слились сейчас в одно. Одно тело. В то, которое она чувствовала до частоты ударов сердца. До крупицы, до молекулы, до атома дыхания - такого ровного и спокойного при первом впечатлении. Нет. Она была уверенна в его обманчивости. Она понимала, как тяжело непримиримому Духу Хаоса успокаивать ее, не также жутко боясь грядущих последствий и стыдясь собственного бессилия. Беспомощной может быть даже Бездна. И такой же беззащитной. Как и это маленькое, трепетное существо, живущее в ее чреве, которому тоже, судя по всему не суждено увидеть света. Слезы брызнули по щекам с новой силой. Нет, она должна быть сильнее! Должна бороться, биться, до последней капли крови с кем угодно - огнем смертью и даже самим Хаосом. За своего Хаоса. За свою гармонию в нем. Таня едва поняла, что случилось, ощутив странную вибрацию под своей ладонью, покоящейся на животе подруги. Ее поднятые глаза были на полпути перехвачены таким же просветленным, неверящим взором. - Пошевелился… Впрочем это было лишнее. Какие фразы, звуки, слова - на всех языках мира могут поравняться с бесценностью этого мига? Лишь чистый хрусталик нечаянной радости, растаявший на щеках в короткое мгновение. Горячая ярость сжала руки в кулаки. Та самая всепоглощающая, разрушающая, благородная злость, что граничит с отчаянием и призывает к действию. Неужели это маленькое существо так не увидит этого мира, едва заявив ему о себе? Нет. Движимая жаждой единственного стремления, Таня в беспамятстве ударила руками по балконным ставням, оборачивая их брызгами стекольной пыли. Кровь – пульсирующая, алая горячая - обагрила руки, но все равно не могла сравнятся с пылающим жаром – нет, не тем, что гулял по квартире, а тем самым, что живет в человеческих, сердцах заставляя их биться. Невзирая на времена и обстоятельства. В судорожном желании наверстать упущенное время, Таня не чувствуя боли, закричала в образовавшийся проем. - Люди! Помогите! Кто-нибудь! Пожар! - ее голос, наверное, никогда не был таким громким. Он мог бы заглушить и сирену пожарной машины. «Мой ребенок пошевелился! – отчаянным метрономом выстукивало взбесившейся сердце. – Спасайте! Спасайте ее! Она еще не родилась! Но она должна жить!» К удивлению ждать пришлось недолго. Когда ядовитый дым уже настойчиво лез в глаза, кружа голову и серой пеленой застилая сознание, спасателям все-таки удалось усмирить огненную гиену и эвакуировать девушек. Не чувствуя ни безжалостного удушья, ни боли глубоких, кровоточащих ран, она до последнего умоляла Джулию держаться и беречь их ребенка. Плохо различая их, но прекрасно понимая смысл, Ванг не спускала руки с живота, где совсем недавно проявила активность будущая жизнь. Ядовитый смог залеплял глаза, унося все дальше от реальности. Но как бы не пытался - он не мог вытеснить, то что так недавно и неожиданно поселилось в обретенной душе. Страха. Единственного, остро ощущаемого сейчас чувства. Дикого. Нереального. И такого знакомого. Казалось, она забыла все инстинкты - присущие человеку или Духу Хаосу, кроме этого. Сильнее воды и огня. Сметающего все, на своем пути. Рожденного вместе с осознанием того, что всепожирающая стихия, не сумев добраться до главной добычи, продолжает тянуть кровавые руки к более незащищенной жертве. Маленькое, несчастное существо испуганно металось у нее в животе, в поисках единственного спасения. Но Джулия не чувствовала боли. Только тот самый непередаваемый и невыразимый ужас, который опускает человека до уровня животного. А что уж говорить о существе Бездны… Но ей это было неважно. Сейчас все ее существо – тело, сердце, душа, жаждало, желало, вожделело только одного – жизни, жизни, этой маленькой девочке, которую не признают законы этого общества, этого мира...Неважно. Она знает, что она есть. Внутри нее. А остальное неважно. Находясь в полусне, в полубреду, она вряд ли поверила в то, что говорит. Но это было правдой. Так говорило ее сердце. "Ну, чего ты там бьешься? – ласковым, как будто не своим голосом шептала она, видя перед собой размытые своды больничных покоев. - Все хорошо, все закончилось. Слышишь? Ты, главное, не волнуйся. Сейчас мы приедем в больницу, добрые дяди окажут нам помощь и...Чего, ты маленькая? Я тебя в обиду не дам. И мама тоже не даст. Она любому за тебя порвет глотку, слышишь? Мы порвем. Успокойся. Тебе рано еще вылезать. Слишком. Ты пока поживи здесь, у меня, здесь безопаснее уютнее. Сиди тут пока ладно? Живи...Только живи», - как заклятье молвила она, все еще не осознавая. Да она готова была поклясться, что не сказала бы этого в трезвой памяти. Главное - не закрывать глаза. Не отрезать связь с живительным светом. Не уходить в грядущую полосу небытия, из которой не будет выхода…Ни ей, не Тане, не ее маленькой дочке. Их дочке…