Карающий меч.

— Эй, Паш, дай физику списать! — донеслось с парты позади. — Пожалуйста! С меня шоколадка! — Да ладно, я бы и так дал. Но за предложение спасибо, — протянул я тетрадь с решением через плечо своей непутевой однокласснице, Ане. — Не забудь только, а то получится так же, как обычно с домашкой — обещаешь и обещаешь принести, и никак не принесешь. Тут я тихонько засмеялся, а она вспылила, что было ощутимо даже моим затылком, ведь я еще не оборачивался: — Когда это я что важное забывала?! — зашипела Аня, кажется, уже занесшая надо мной меч своего правосудия. — Принесу я, принесу! — Важное? А домашка, значит, не важна совсем? — спросил я, немного опешив. — Как тебя из школы-то еще не выперли, диву даюсь… — Слушай, захлопнись, а? Должна — принесу. На этом, судя по всему, разговор был окончен. Физика была только через два урока, так что я не волновался за судьбу Ани. Она обычно быстро пишет, что уж о списывании говорить, да и писать особо нечего… Так, пара-тройка несложных задачек. Единственным, что меня немного удивляло, был факт того, что списывала она только у меня. Любой мало-мальски важный предмет она, похоже, вообще никогда не делала. Удивительная девушка. Я вышел из класса, в котором был прошлый урок — биология, один из тех редких уроков, которые делала моя нерадивая подруга детства. Ах да, я забыл упомянуть, кажется. Анна Романова — человек, с которым я знаком уже вот с десяток лет, с которым я вместе ходил в детский сад и начальную школу. И постоянно находились в дружеских отношениях, кстати. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что она не просто так постоянно ошивается вблизи: и в кружки мы одни и те же записаны, и профиль класса один — физико-математический, и даже дома наши близко, так что я имею великую удачу сопровождать ее в школу и обратно. Посмотрев на чуточку поблескивающий под электрическим светом ламп циферблат часов, я прочел: «11:49». Надо было поторопиться, чтобы не опоздать, иначе наш завуч — строгий мужчина в вечно выглаженном, будто только с иголочки, костюме-тройке — опять оставит после уроков, чтобы почитать нотации. Единственное, что хорошо, так это то, что для них он всегда выбирает форму разговора, больше мотивационного, спокойного и мирного, чем серьезного, до тех пор, правда, пока количество нарушений, которое он сам и устанавливает для каждого, не будет превышено. Задумавшись о приемлемости нотаций, я очнулся только после того, как обнаружил себя стоящим возле кабинета, где осталась дописывать физику Аня. — Ну и что ты тут встал, разиня? — донеслось из класса. — Или времени много, решил послоняться по коридорам? — Успокойся, — рассмеялся я. — Всего лишь хочу удостовериться, что все в порядке и тебя не поймают за списыванием. А то тетрадочку отберут. А, ну еще и тебе не поздоровится. — А ты что, еще и за меня волнуешься? — с каким-то странным выражением лица посмотрела на меня Аня. — Ну конечно! А иначе кто мне шоколадку принесет? — во весь голос засмеялся я, так что все в коридоре обернулись. — Тебя же дома в порошок сотрут, если опять проколешься на списывании! — Дурак! — ни с того ни с сего вспылила девушка. — Не проколюсь, не беспокойся! Девушка вздохнула, закрыла тетради, сложила их в портфель и быстрым шагом нагнала меня, уже развернувшегося, чтобы пойти на следующий урок. — Что там у нас по расписанию? — как ни в чем не бывало спросила Аня. — Русский, — ответил я. — Надо поторопиться. Я посмотрел на часы. «11:57». Нам всерьез нужно было вовремя попасть на урок, иначе учительница, как муравьи в муравейнике с заходом солнца, со звонком закроет дверь на ключ. Мы прибавили шагу, и в самые последние секунды оказались возле кабинета русского языка — второго, кстати, по счету предмета, который делала Аня. Языки ей всегда легко давались, недаром она уже знает японский, немецкий и английский. Зайдя в класс, я сел на свое привычное место — предпоследняя парта у окна. В этом классе они были парные, в отличие от класса биологии. — Сегодня я сяду с тобой, — тоном, не терпящим возражений, сказала девушка, опускаясь на стул рядом со мной. — Не против, надеюсь? — Да куда мне возражать… — пробормотал я, сев. — Садись, конечно… Прозвенел звонок, мы встали, приветствуя учителя — строгую, но миловидную девушку лет 25, с изящной фигурой, как будто она сошла в наш класс прямо со страниц какого-то модного журнала. Вставая и садясь на место каждый ее урок, я мучился в догадках, что же такая, как она, забыла в стенах этой школы. Похоже, подобным вопросом задавался каждый второй в этой школе и, что самое характерное, версии постоянно менялись, будто совершенствуясь. Были даже совсем уж сверхъестественные, вроде что-то про полную копию сюжета и персонажа какого-то аниме про пришельцев, которое я так и не удосужился посмотреть или хотя бы запомнить название. Впрочем, это не так уж и важно. — Э-эх, осталось только несколько дней, и начнутся летние каникулы! – легонько потянувшись и зевнув, тихонько пробормотала Аня. — У тебя есть планы? А ведь и верно, скоро конец года… За повседневной рутиной я всего этого и не заметил. А ведь планов-то и… — Нет. Буду просто бездельничать, — улыбнулся я. — Целое лето безделья и ничегонеделания, отдыха и набора сил, представляешь? Как бы ни было скучно в этой школе, по необъяснимой причине эта скука мне нравится. Какая-то светлая меланхолия, что ли. Каждый день я собирался в школу с радостью, с подобной же радостью шел практически под ручку с Аней, за которой специально заходил, чтобы удостовериться, что она не опоздает, с радостью же получал оценки и отвечал на занятиях, делал домашние задания и ложился спать с тенью улыбки на лице. — И ты всерьез думаешь, что я тебе это позволю?! — шепотом, но все же громко ответила мне девушка. — Я что-нибудь тебе приду… Но тут ее прервала нарочито громким кашлем в кулак учитель, которая, кажется, уже достаточно долгое время наблюдала именно за нами. Я окинул взглядом класс и понял, что на нас сейчас смотрят все. Полина Георгиевна (такое, вроде, у нее было отчество, никак не могу запомнить) кашлянула в кулак еще раз, привлекая назад внимание класса, и продолжила вести урок. Я шепотом заметил: — Вот видишь, даже судьба, привлекшая их внимание, против твоих выходок. А это означает, что я буду все лето бездельничать… — Как бы не так! — снова вспылила Аня, но на этот раз так сильно, что, кажется, все спалит вокруг себя. — Даже не надейся, что кому-то удастся меня заткн… — Так, Романова! Живо отсела на парту назад! Аня нехотя собралась и с явственно читающейся яростью посмотрела на меня: — Еще вернемся к этой теме, — сказала она и затем молча отсела на парту назад. После этого вновь пошла речь о всяких безумно скучных для меня, как для знающего русский на «отлично», темах, вроде причастий. Аня не проронила ни слова, старательно что-то черкая на бумаге позади меня. «Наверное, опять рисует», — подумалось мне. — «Не буду беспокоить». Урок подошел к концу. Мы записали задание и вышли из класса. Я уже собирался идти на следующий урок — историю — как вдруг что-то ударило меня по голове. Обернувшись, готовый дать сдачу, я увидел Аню с моей тетрадкой по физике, уже занесенной над головой для следующего удара. Я выхватил тетрадь из руки атакующей прежде, чем она успела повторить свой поступок. Аня покраснела и убежала прочь, хихикая. — Вот странная, — пробормотал я, усмехнувшись, и побежал вдогонку. Я бежал и бежал, стараясь догнать Аню, чтобы проучить ее за столь глупый поступок, однако я лишь едва-едва мог держать ее в поле своего зрения. Единственной здравой мыслью, промелькнувшей в моей голове, была предательская мыслишка о том, что мне следует остановить погоню, что меня может поймать Анатолий Леонидович — тот самый строгий дяденька, работающий завучем в нашей школе. Однако затем я вновь увлекся погоней, прекрасно осознавая, что Аня, чемпионка области по легкой атлетике, просто меня дразнит, но будучи не в силах что-либо поделать. Очнулся я, лишь когда осознал, что Аня, как вкопанная, застыла на одном месте спиной ко мне и, казалось, боится даже шевельнуться. — Нам же нельзя выходить за пределы школы во время занятий, верно? — чуть подрагивающим от волнения голосом сказала она. — Однако посмотри, мы уже давно за воротами… «Боже, а ведь и правда!» — подумалось мне. — «Я слишком увлекся этой погоней, чтобы что-либо заметить…» — Ох, ну и кто же в этом виноват? — слегка ироничным голосом спросил я, немного обескураженный. — Только не говори, что я! — Нет, не ты, — с легким напряжением в голосе сказала Аня. — И не я. Судьба нас свела здесь… Я с искренним недоумением уставился на нее, развернувшуюся ко мне лицом после своих слов. Черты этого самого лица давным-давно были мной изучены, даже пропорции с грехом пополам составлены. Будь я художником-портретистом, я бы, наверное, мог рисовать ее портреты с закрытыми глазами и левой рукой, при помощи правой при этом жонглируя или придумывая стихи. Тем временем она же сделала пару шажков в моем направлении, оказавшись аккурат перед моим лицом. Замерев, будто картина, она спросила: — Ты веришь в судьбу, Паша? «Ох, неспроста это, неспроста» — пришла мне в голову мысль, тут же вселившая чувство вроде паники на экзамене, когда ты знаешь ответ, но не уверен в нем до конца. — «Хотя надо же что-то ответить…» — Я верю, что что-то наподобие судьбы и правда существует… — видимо, не дождавшись, продолжила девушка, с каждой секундой казавшаяся мне все менее адекватной. Аня уставилась в небо, мечтательно вздохнув. Я же не нашел ничего лучше, как последовать её примеру. Небо было таким чистым и светлым, на нем была лишь пара кучевых облаков, лениво плывших куда-то по своим делам. Было не по-весеннему жарко, будто уже настал июль, и каникулы были в самом разгаре. «Нет, планы у меня всё ещё есть…» — неожиданно всплыло в моей голове. — «Был я как-то в одном отличном лагере… Хотелось бы снова туда попасть. Интересно, я подхожу возрастом?» — Куда? — оторвавшись от созерцания небесной лазури, беспечно спросила Аня. — Куда ты должен подходить по возрасту? — А я что, вслух это сказал? — удивленно пробормотал я. — А, неважно. Никуда, в принципе… Девушка, явно заинтересовавшись, надавила на меня взглядом, и я сдался: — Да так, был один лагерь, теперь я даже не знаю, есть ли он до сих пор… Помню лишь, что там было чертовски весело. Я закрыл глаза и махнул рукой, зевая. Дрема, так неожиданно напавшая на ничего не подозревающего меня, спала, а я, сам не понимая, как, оказался рядом с Аней, обнимая её за плечи. Смущенный, я тут же попытался высвободить руку, но девушка плотно ее схватила и сама обняла меня. Это заставило меня смутиться ещё больше, я почувствовал, как краснею, а между тем Аня довольно спокойно сказала: — Это ничего. Я не против обнимашек. Давай… Поедем в этот лагерь в-вместе? Информация шокировала меня. Разумеется, я был не против. Провести несколько дней с человеком, знавшим меня, как облупленного, не представляло особого труда. Напротив, я был даже немного рад этому. — А хорошая идея! Я только за… Стараясь выглядеть увереннее, чем я был на самом деле, я, кажется, зашел за порог мужества. Как бы она не подумала чего дурного… — Но ты ведь даже не знаешь, про какой лагерь я говорю, — начал отговаривать, сам не зная почему, я. — А вдруг его и, правда, уже нет? Но Аня умела стоять на своем: — А вот мы, как придем, все и разузнаем! Её логику было не попрать. Мне пришлось согласиться, и она выдвинула совсем уж безумное предложение: — А пойдем домой ко мне? — Когда? — я крепко призадумался, говоря эти слова. — Уж не сбежать ли ты мне предлагаешь с уроков? — Отгадал, — лицо девушки начало приобретать оттенок красных, как кровь, роз, растущих в школьной оранжерее. — Поражаюсь твоему интеллекту… Плюс к тому, мы, в принципе, уже сбежали! — А ведь и верно… Но ты разве не забыла, великий комбинатор Анечка, что еще по одному проступку, и Анатолий Леонидович будет взбешен? — А пока ты рядом, я… — замявшись, девушка схватила мою руку. — Я не боюсь его, пока ты рядом! Я… Я вообще никого не боюсь, пока ты рядом! Я обратил на девушку полный недоумения взгляд. Она была красна, будто рак, только что вынутый из кастрюли, где его варили до готовности. Так себе сравнение, но, на мой взгляд, именно оно сейчас больше всего ей подходило. Так мы и простояли пару минут: она, явно наслаждающаяся моментом и я, будто впавший в оцепенение из-за шока. Наконец я легонько пару раз мотнул головой туда-сюда, как будто то, что она сказала, лишь мне привиделось, а затем остановился, поняв, что это даже не очередная глупая шутка. — А ведь мне с тобой, Аня, — в растерянности пробормотал я. — Мне с тобой тоже гораздо уютнее, чем когда ты далеко. Ты будто один сплошной генератор милости и обаяния. Хочешь затащить нас в очередную авантюру? Я не против, лишь бы ты была рядом. Хочешь сбежать со мной с уроков? Почему бы и нет? А если сильно будут доставать, уж как-нибудь выкрутимся! «Пресвятой бур, пронзающий небеса, да что это со мной?! Что я несу?» — слова мигом проносились у меня в голове. — «Неужели я… Признался ей?.. А она? Похоже, что она ничего не имеет против! Вот уж дудки! Ох, надеюсь, что она не поняла все, как обычно, в своей манере…» Хотя, похоже, что она все поняла, как ей казалось, правильно. Девушка прижалась ко мне еще сильнее, искренне улыбаясь. Я почувствовал себя каким-то героем, спасшим прелестную девушку из лап безжалостного монстра, и легкая испарина выступила на моем лбу от волнения. Я окинул взглядом обнимавшую меня подругу детства. Её образ можно было описать, как это делали в СССР: комсомолка, спортсменка, умница и просто красавица. Хотя, пожалуй, пара слов тут лишняя. Какая из нее комсомолка... Да и насчет красавицы я погорячился — ей было далеко до титула «Мисс Вселенная». Однако она была в моем вкусе, её бесконечно милый образ подкупал меня, и я улыбался всякий раз, когда её видел. Умница из неё ещё какая, просто ленивая в плане учебы. Да я и не могу представить её за зубрёжкой каких-нибудь важных предметов. Как представлю этот милый лобик нахмуренным, сразу хочется облегчить всю учебную программу в мире, а некоторые предметы так и вовсе упразднить. Ведь, по сути, она все может постичь, только не хочет, а захотела бы — лет, наверное, в 20 уже защищала бы докторскую… Хотя смотреть, как она рисует — одно удовольствие. Портреты, пейзажи, натюрморты — всё выходило просто великолепно. «Уж не влюбился ли я в свою подругу детства?» — сам себя ошарашил вопросом я. — «Нет, наверняка этому всему есть логичное объяснение…» — Ну, раз ты не против, то, может, пойдем? — вырвав меня из цепи размышлений, мягко проронила Аня. — А то обнимать тебя, конечно, удобно, но не на открытом же воздухе! Опять в своем репертуаре. Едва договорив, она отошла от меня на маленький шажок, взяла меня за руку и потянула за собой. Вдалеке, почти неслышимо, прозвенел школьный звонок. Я инстинктивно взглянул на часы. «12:59». — Рановато что-то… — заметил я. — Обычно будто по курантам… — Просто день сегодня особенный! — повернувшись ко мне, ответила Аня, ласково улыбнувшись. — Ох, наконец-то! Я так долго ждала подобного дня… — Чего ты ждала? — с дрожью в голосе спросил я, не замедляя ход. — Что-то должно произойти?.. Я начал озираться по сторонам, ожидая подвоха. — Глупенький… Всё уже происходит! — засмеявшись, бросила мне девушка и высвободила руку, чтобы убежать дальше. — Догоняй! «Что… Происходит?» — подумал я и тут же принял все за милый сюрприз, которые Аннушка так часто любила устраивать. — «Поживем — увидим!» Я прибавил ходу, но легкоатлетку мне было не обогнать. Просто физически я находился на порядок, а то и на два ниже, чем она. Но, постаравшись, я смог кое-как сравняться с ней. Она одобрительно глянула на меня через плечо, кивнула, сказала: — Будем считать, что догнал… И тут же начала тормозить, да так резко, что я не заметил, и почти врезался в неё, вместо этого, однако, обняв её, так как она, извернувшись, сама упала ко мне в объятья. Я сшиб её, заставив нас обоих упасть и потерять наши сумки, которые будто ждали момента, чтобы улететь от нас подальше. Однако я смог спасти хотя бы девушку, схватив её при падении и перевернувшись так, чтобы на земле оказался я, а не она. Посадка была не из мягких — я приземлился на какие-то камешки. Однако, хвала небесам, Аня всё же не пострадала. Зато пострадал я — когда девушка встала с меня, смеясь и отряхиваясь от пыли, я почувствовал острую боль в груди и замер, боясь, что она лишь усилится. — Ты в порядке?! — в испуге воскликнула Аня, когда увидела гримасу боли, скорченную мной. — Скажи мне, что ты в порядке! — Да в порядке я… — сам не веря тому, что сказал, простонал я и кашлянул. — А-а-ах! — Что случилось, Паша? Где болит?! — с искренним волнением в глазах воскликнула девушка. — Да ничего особенного, я, похоже, ребро сломал… — Ничего особенного?! Ничего, мать твою, особенного?! Надо же «скорую» вызывать! — Ох, не надо «скорой». Может, я просто ушибся, чего людей зря тревожить? — Но я же волнуюсь! Нет, я все же позвоню, — сказала тоном, не терпящим пререкательств, Аня. И тут я попытался привстать. Больших ошибок в своей жизни я пока не делал. Резкая боль в груди парализовала меня, и я не смог подняться полностью, да так и застыл, уперев руки в землю позади себя в состоянии полулёжа. Похоже, моё лицо выражало весь ужас и боль, потому что Аня, пошатнувшись, начала ещё быстрее искать телефон у себя в сумке, за которой отходила. Буквально через полминуты она достала свой телефон и начала судорожно копаться в нём, вызывая «скорую». Слов я уже не слышал, так как впал в забвение(или как там это называется) и не просыпался ещё, похоже, достаточно долгое время.