Не отдавай меня никому

Я очнулась от свежего воздуха, когда граф выносил меня из склепа. Полуоткрыв глаза, я осознала, что нахожусь у него на руках, вокруг заснеженный сад, а надо мной – бескрайнее серое небо, с которого валит густой снег, крупными хлопьями залепляя мне лицо. Граф заметил, что я прихожу в себя и понес в крытую застекленную беседку. Там он посадил меня на диван, укрыл своим меховым плащом, а сам сел в дальнем конце помещения и стал смотреть на падающий снег. Первые минуты прошли в молчании. Наконец граф спросил: - Что ты делала в подземелье? – голос был хриплым и уставшим. - Я… - промямлила я, - хотела просто посмотреть… - Ты хотела сбежать, – констатировал граф, продолжая смотреть в окно. – Там действительно есть несколько выходов, но ты их никогда не найдешь. Не зная расположения коридоров, в них можно бродить бесконечно, а при нынешнем морозе ты бы не дожила до вечера. Но даже если бы тебе удалось выбраться наружу, - он повысил голос, – что ждет тебя в зимнем лесу? Голодные волки? Неужели тебе настолько неприятно мое общество, что смерть в зубах хищников кажется избавлением? – он повернулся ко мне. В его глазах было столько гнева и боли, что я поразилась. Я искала нужные слова и не могла найти. Я хотела объяснить, что нет, все не так, дело совсем в другом… - Я не знала, что внизу такой лабиринт, и про волков… не подумала. Казалось, он не расслышал и снова отвернулся. Опять потянулось молчание. Наконец я решилась задать мучивший меня вопрос: - Влад, а кто эти люди там, внизу? - Люди? – граф невесело ухмыльнулся. – Пленные враги, продажные слуги, неверные любовницы… Мои предки умели развлекаться, не так ли? Не бойся, моя жертва там всего одна. И она не в подземелье. - В золотом гробу, – догадалась я. - Да, – подтвердил граф. – Это моя невеста. Я убил ее. - За что? Граф посмотрел на меня. Теперь его взгляд был грустным. - За неделю до свадьбы я застал ее в саду. Она сидела на коленях у садовника и целовала его. Тем же вечером садовника повесили, а ей я сказал, что разрываю помолвку, а всему свету расскажу, будто видел ее на сеновале со слугой. Ночью она выпрыгнула из окна. Я хотел всего лишь попугать ее, чтобы она пожалела, раскаялась, а вышло… по-другому, – граф опустил голову. - Она не любила тебя, – прошептала я. - Зато я любил ее! – воскликнул граф. – С тех пор в моей душе образовалась пустота… И я ничем не мог ее заполнить, кроме страданий и боли других людей. У меня было множество женщин, я соблазнял их, забавлялся, как с игрушками, а потом бросал. Видишь, – граф горько усмехнулся, – я на самом деле то чудовище, которым меня считают. Он встал и пошел к двери. «Ты не чудовище! - хотелось закричать мне. – Просто ты еще не встретил ту девушку, которая полюбит тебя всем сердцем и окажется достойной тебя!» Но было уже поздно, граф закрыл дверь. Я еще немного посидела в беседке, наедине с грустными мыслями. Все мои негативные чувства к графу мгновенно испарились. Остались лишь понимание, сочувствие и нежность. Потом я побрела в замок. Приближалось время обеда. Спустившись в столовую, я с удивлением обнаружила, что одна. - А где граф? – спросила я у слуг. - Милорд уже пообедал и уехал, – доложили мне. Уехал… Аппетит тут же испортился. Я отказалась от обеда и пошла в сад. Смахнув с сидения сугроб, я уселась на скамейку. Ветер давно стих, а снег все шел. Маленькие легкие снежинки медленно кружились, словно не желая соприкасаться с землей. Я подняла голову. На сером небе возникали темные точки, они падали, приближаясь, ложились мне на лицо и тут же таяли, оставляя после себя крохотные слезинки. Все вокруг дышало умиротворением и тишиной. И мне вдруг остро, до боли захотелось остаться здесь навсегда. В этом тихом заснеженном саду, который весной расцветет и засияет буйством красок. В этом замке, стена которого находилась за моей спиной, теплом, надежном и таком уютном. Рядом с этим эгоистичным, самовлюбленным и жестоким человеком, у которого кусок льда вместо сердца… Я опустила голову и заплакала. Не знаю, сколько я так просидела, но, когда Мадлен нашла меня, уже стемнело, а на моих плечах и голове намело небольшие сугробики. Мадлен всплеснула руками: - Да разве так можно, мадемуазель! Мы вас повсюду ищем, а вы тут… Вы же простудитесь! Идемте скорее в замок! - Граф вернулся? – с надеждой спросила я. - Да. Просто «да». Значит, не спрашивал обо мне. Мадлен отвела меня в гостиную, усадила в кресло у камина, подала теплый плед и принесла горячего какао. Я устроилась поуютнее, закуталась в плед и обняла ладонями большую чашку, ласкающую своим теплом, сделала глоток. Хорошо. В дальнем углу комнаты что-то зашуршало. Я оглянулась. В полумраке угадывался силуэт. Он стал приближаться, и я узнала графа. В одной руке у него была бутылка виски, в другой бокал. Он медленно подошел к камину и сел в соседнее кресло. - Как погода? – безлично спросил он. - К вечеру похолодало, – несмело ответила я. Воцарилось молчание. Я опустила глаза, поводила пальцем по краю чашки и тихо произнесла: - Прости меня, Влад! Я была не права. Я не хотела тебя обидеть. Граф некоторое время продолжал смотреть в огонь, потом поставил бутылку и стакан на столик рядом с креслом, встал и подошел ко мне. Я поднялась ему навстречу. Граф посмотрел на меня долгим взглядом. От него пахло алкоголем, но глаза были ясные и чистые, полные печали. Его ладони легли мне на талию, и он негромко сказал: - Я боялся, что больше никогда не увижу тебя… живой. Я коснулась пальцами его груди. Сквозь тонкую рубашку чувствовались крепкие мышцы. Несколько секунд я наслаждалась этим ощущением, а потом обняла его, уткнулась носом ему в грудь и зарыдала. За окном неспешно падал снег, в камине весело потрескивал огонь, а из меня выходило напряжение прошедшего дня. Мои плечи беззвучно тряслись, а граф прижимал меня к себе, гладил по волосам и целовал в макушку.