Не отдавай меня никому

Смутные бесформенные тени кружились вокруг меня, скалились, непрерывно меняя очертания, хватали за руки, вовлекая в свой безумный хоровод. Воздух был густ и плотен, по нему плыли какие-то темные клочки, то рассыпаясь пылью, то вновь собираясь в причудливые фигуры. Неясные звуки надоедливым комариным роем приближались со всех сторон, а потом отдалялись, превращаясь в едва слышное бормотание. Иногда они складывались в отдельные слова, и тогда я могла их различить. - Оставь, Дракула, не видишь, ей совсем плохо! - Если я понесу ее, это привлечет внимание, и тогда весь маскарад вообще не имеет смысла. - Я пойду сама! Чей это голос, неужели мой? Разлепив веки, я поначалу ничего не увидела кроме серой колышущейся мглы с черными точками. Но постепенно она рассеялась, и в неверном тусклом свете, льющемся откуда-то сверху, проступили очертания знакомой фигуры. Только выглядела та весьма странно: торс облегал красный солдатский мундир с посеребренными пуговицами, ноги обтягивали узкие белые брюки, заправленные в высокие сапоги, а на голове, низко надвинутый на глаза, красовался кивер английского кавалериста. - Влад, если бы ты знал, в каких причудливых образах порой мне снишься! – мечтательно протянула я. - Это не сон, Аликс! – граф похлопал меня по щекам. - Приходи в себя. Вяло отмахнувшись, я приподнялась на локте. Голова отказывалась соображать, и только после того, как я ею потрясла, сознание немного прояснилось. В землянке по-прежнему царил полумрак, однако пленный атаман куда-то исчез, равно как и мой братец. Граф присел рядом, взял меня двумя пальцами за подбородок и приподнял его. - Как себя чувствуешь? - Лучше не бывает! – отозвалась я. – Ты вернулся… - Разве я мог обмануть твои ожидания? – улыбнулся супруг. – Вставай, я помогу тебе переодеться. - Что это? – я с подозрением уставилась на протягиваемый мне сверток. - Военная форма, такая же, как на солдатах королевского отряда, которые будут охранять нас в пути. Не думаю, что разбойники осмелятся напасть на большую вооруженную группу, но на всякий случай нужно принять дополнительные меры безопасности. Поднимаясь, я едва удержалась, чтоб не застонать. Все тело страшно ныло, будто его пропустили через мясорубку, любое, даже самое маленькое движение причиняло боль. Складывалось устойчивое впечатление, что прошлой ночью я не бегала по лесу, а служила соломенным манекеном, на котором юные бойцы отрабатывают навыки рукопашного боя. Непослушными пальцами принялась расстегивать амазонку, но граф оттолкнул мои руки и кинжалом разрезал лиф. - Не время возиться с пуговицами, - пояснил он, стаскивая с меня платье. Накинув на плечи рубашку, задержал взгляд на моих запястьях. – Откуда у тебя такие синяки? - От веревки, - рассеянно ответила я. - Веревки… - медленно процедил граф. - Что еще с тобой делали? - Больше ничего, - заметив гнев, сверкнувший в глазах супруга, спохватилась я, – меня не обижали и вообще обращались довольно учтиво! - Жаль, что Грей без сознания, а то я бы побеседовал с ним относительно хороших манер. Впрочем, по дороге в Лондон мне не раз представится такая возможность... Я хотела было заступиться за атамана, но, взглянув на мрачное лицо мужа, поостереглась. Как бы не подлить масла в огонь. До сих пор любимый не обнаруживал признаков ревности, и мне не хотелось ее провоцировать. «Как хорошо, что он не знает о способах допроса, принятых в разбойничьем лагере, иначе участь незадачливого похитителя решилась бы прямо здесь, немедленно и бесповоротно, и даже вмешательство Гэбриела не послужило бы преградой» Переодевшись, я собрала волосы в пучок и спрятала под головной убор. Придирчиво осмотрела себя: - Я выгляжу глупо. Костюм велик мне как минимум на четыре размера. - Ну, извини, - развел руками граф, - в английских войсках не служат столь миниатюрные воины. Взяв меня за руку и увлекая за собой, он покинул землянку. Лесной холм, давший нам временное пристанище, окружало не менее двадцати вооруженных до зубов людей, одетых в такие же мундиры, как и мы с графом. Некоторые из них с арбалетами патрулировали окрестности, остальные, завидев командира, тут же встали по стойке смирно, ожидая указаний. Неподалеку пофыркивала и потряхивала шеей лошадь, ковыряя копытом пласт слежавшейся листвы. Поперек ее седла был привязан пленный атаман, так же обряженный в солдатскую форму. Рядом со входом в землянку лежало три тела в одежде разбойников, в груди каждого торчало по стреле. - Работа Гэбриела? – я указала на мертвецов. Граф кивнул. - Странно, я даже не слышала… Подошел брат, оглядел нас, оценивая готовность. - Если вы собрались, тогда временно расстаемся, - произнес он, принимая из рук зятя свой плащ и надевая его. – Встретимся на той стороне леса. - Почему ты не переоделся? – спросила я. - Потому что я пойду отдельно. Мне ни к чему светиться в вашей компании, особенно, учитывая мои дальнейшие планы. Граф вопросительно выгнул бровь, но любопытствовать не стал. Махнув рукой на прощание, Гэбриел скрылся в ближайших зарослях. Оглянувшись вокруг себя, я озабоченно поинтересовалась у супруга: - Влад, а где мой лук? - Лук? – удивился тот. - Тот, что раньше принадлежал Ричарду Грею, ты сказал, он - мой трофей. Усмехнувшись, граф развернул меня в сторону лошади, и я увидела желанное оружие, притороченное к седлу рядом с пленником. - Повесишь над кроватью, как делают охотники с чучелами добытых зверей? - Зачем же? В нашей оружейной. Граф отдал приказ выступать. Путь через лес занял весь оставшийся день, вплоть до самого заката. Солдаты рассредоточились, прочесывая местность и охраняя основную группу, в составе которой находилась и я. Слева и справа от меня шагали два дюжих бойца с квадратными каменными лицами и мушкетами наперевес. Для конспирации мне тоже выдали небольшой карабин, заранее предупредив, что он не заряжен. «Чтобы на случай боя ты не имела ни малейшей возможности в него ввязаться» - пояснил супруг. Впрочем, опасения графа не подтвердились, путешествие прошло без эксцессов. Видимо, разбойники действительно не решались связываться с превосходящими силами противника, а может, потеря главаря обескуражила их и на время выбила из колеи. Как бы там ни было, к опушке вышли без потерь. Там нас ожидал еще десяток кавалеристов, присматривающих за лошадьми их товарищей и стерегущих выход из леса. Уже совсем стемнело, однако факелы из предосторожности не зажигались. Если бы не луна, временами выглядывающая из-за низких рваных туч, темнота казалась бы совсем непроглядной. Откуда-то возник Гэбриел, натягивая на голову поданную солдатом шляпу, приблизился ко мне и крепко обнял. - Здесь наши дороги расходятся, Аликс, и я вынужден попрощаться. - Ты снова покидаешь меня, - грустно произнесла я, прижимаясь к нему. – И снова я не буду иметь от тебя никаких вестей. - Ненадолго, сестренка, - брат поправил на моей голове съехавший на бок кивер. – Как только закончу свои дела здесь, обязательно вернусь в Румынию. Насовсем. - Неужели? – обрадовалась я, поднимая голову. Гэбриел улыбнулся: - Мне надоело путешествовать. За несколько месяцев скитаний я понял, что нет ничего лучше родной стороны. Неспешным шагом к нам подошел граф, и брат разомкнул объятия, передавая меня законному «владельцу». - Не думал, что когда-нибудь скажу это, - задумчиво произнес супруг, кладя руку мне на плечо, - но я благодарен тебе за помощь, Ван Хельсинг. Пригласил бы тебя в замок, но знаю, что ты откажешься. - Конечно, откажусь! – воскликнул Гэбриел и добавил, уже тише. – Прощай, Дракула, береги мою сестру, – приложив два пальца к шляпе и кивнув мне, брат растворился во тьме. - Нам тоже пора, - проговорил граф, подталкивая меня к запряженной лошади. Рассевшись по коням, наш отряд направился к Ноттингемской крепости. Добравшись до замка, граф поручил меня заботам взволнованной камеристки и целого сонма английских служанок. Сам же, наскоро переодевшись в парадный костюм, приказал закладывать тюремную карету и седлать свежих лошадей, а также вызвать доктора, чтобы тот осмотрел пленного. - Его жизнь слишком дорого мне обошлась, - пробормотал супруг, заходя в мои покои попрощаться, - чтобы позволить ему умереть, не повидавшись с английским королем. - Поедешь, даже не отдохнув? – расстроилась я. - Не имею не малейшего желания ночевать с атаманом под одной крышей, даже если тому отведут место в конюшне, - пояснил он, натягивая перчатки. – Кроме того, моя дипломатическая миссия и так слишком затянулось, чтобы позволять себе терять дополнительное время. Закончив все необходимые приготовления, граф во главе внушительного конвоя, охраняющего карету, отправился в Лондон. После всех пережитых приключений страшно хотелось спать, но отсутствие даже призрачных средств гигиены в течение последних двух дней было слишком мучительным, и я не устояла перед искушением принять ванну. После чего, облаченная в великолепный шелковый пеньюар, расслабилась в удобном кресле перед туалетным столиком, пока служанка расчесывала и приводила в порядок мои волосы, заодно рассказывая обо всем, что происходило в замке за время моего отсутствия. Как и ожидалось, супруг был в бешенстве, такого всплеска ярости наши слуги не видели никогда. Под горячую руку граф хотел перевешать всех охранников, не справившихся с обязанностями, но потом немного остыл. Несчастного конюха, польстившегося на золото и организовавшего миледи незаконную прогулку, так и не нашли. Оставалось лишь надеяться, что парню хватило ума скрыться, не дожидаясь гнева господина. Сутки спустя на переговоры явился «негодяй Грей», а потом и «его сиятельство граф Ван Хельсинг», затеявший с моим супругом дуэль на мосту, завершившуюся, впрочем, довольно мирным совещанием в кабинете. «Так и знала, что эти двое не обойдутся без драки» - с волнением думала я, слушая красочный рассказ служанки. Договорившись, новоиспеченные союзники собрали военный отряд и поскакали спасать графиню. Дальнейшее было мне известно. Разговор затянулся на несколько часов, поэтому улеглась я далеко за полночь. После тесного разбойничьего шалаша и неприветливого Шервудского леса своды Ноттингемской крепости показались мне райской обителью, а простая чистая постель – царским ложем. С наслаждением кутаясь в теплое одеяло и вдыхая изумительный запах свежих простынь, я чувствовала бы себя совершенно счастливой, если б не одно «но» - отсутствие любимого супруга. Однако теперь его жизни не угрожала прежняя опасность, и эта мысль примиряла с вынужденным одиночеством, позволяя спокойно заснуть.