«Гнилые»

Хината

"Вернуться домой?"

29 апреля. Время 20:25. Узумаки, как и обещал, вызвал такси. Все трое проспали до девяти часов вечера, а сейчас стояли у дороги, прощаясь с Хинатой. — Спасибо вам за всё, — сказала девушка. Её маленькая ручка удерживала дверцу машины. Водитель — молодой парень — рылся у себя в бардачке, не обращая внимания на девушку. — Я обязательно верну вам деньги. — Перестань, — Джирайя отмахнулся рукой. На его лице, как всегда, сверкала добрая и милая улыбка. Он обратился к водителю: — На дороге будь аккуратен. — Тот лишь кивнул в ответ. Наруто порылся у себя в карманах и достал оттуда клочок бумаги, попросил у водителя ручку и, записав номер мобильного, протянул Хинате: — В любое время дня и ночи, звони, не стесняйся. — Спасибо, — Хьюга свернула листок, положила в карман, и, помахав рукой на прощание, закрыла дверь. Водитель был мастером своего дела. Он ехал быстро, но аккуратно, обгоняя попутные машины. Изредка он поглядывал на Хинату, которая, уткнувшись лбом в стекло, рассматривала освещённую множеством фонарей и лампочек улицу. Она узнавала эти места: магазины, банк, жилые дома, снова магазины. Городская жизнь вовсю кипела. Вот машина завернула в очередной раз и на скорости сто миль в час промчалась мимо центральной больницы. У главного входа толпилось несколько людей: кто-то сидел на расположенных рядом лавочках, кто-то просто проходил мимо. Бригада скорой помощи тащила носилки, а за ними, спиной к улице, стояла молодая девушка с розовыми волосами, которую обнимала за плечо какая-то блондинка. «Сакура? — пронеслось в голове Хинаты, но машина уже умчалась дальше, а девушка скрылась за стенами здания. — Неужели это была Сакура? Может, стоит вернуться и узнать?» — девушка достала из кармана аккуратно сложенные несколько купюр, которые ранее ей дал Джирайя, и печально взглянула на них. Нельзя было рисковать, ещё неизвестно, сколько будет стоить проезд. Тем временем такси подъехало к особняку Хьюга. — Приехали, мисс. — Большое спасибо, — девушка сунула названую сумму водителю и выбралась из машины. Таксист ещё немного постоял, освещая дорогу фарами и дожидаясь того, когда девушка дойдёт до ворот, и отправился обратно. Хината вдыхала ночной воздух и смотрела на свой дом. По щекам стекали слёзы, но она не думала их вытирать. Это были слёзы радости. Она протянула руку к звонку и тут же замерла. Пальцы предательски дрожали. «Не могу, я не могу вернуться домой. После всего случившегося отец не захочет меня видеть. Что я ему скажу? Где пропадала все эти семь лет?» Послышался шум, кто-то открыл дверь и вышел на улицу. Хината тут же скрылась за ближайшим кустарником, пытаясь разглядеть стоявшего на крыльце. Мужскую фигуру, освещённую светом ламп, Хината узнала сразу. Это был личный помощник Хиаши — Ко. Он всегда стоял гордо, широко расправив плечи, а его взгляд, как и всегда, был направлен в одну точку, пронзительный и внимательный. Заметил ли он её? Хьюга прикрыла рот рукой, дабы не выдать себя. Слёзы полились ещё сильней, а в груди защемило так больно, что все пережитые раннее страдания казались бледными и невзрачными по сравнению с этой болью. Как назло, начался дождь. Холодные кали больно ударялись о голову девушки, делали её одежду мокрой и холодной. Поёжившись, девушка, сидя на корточках, пыталась спрятаться в листве кустарника, но всё было тщетно, дождь добрался до неё и здесь. Она промокла насквозь, ливень затопил дороги, оставляя после себя огромные лужи. Ко ушёл сразу же, как только начался дождь. Хината боялась вернуться, боялась, что отец не примет её, боялась стать позором для своей семьи. Холод сковал её хрупкое тело, а в голове всплыло одно из худших воспоминаний в её жизни. Распухшие глаза девушки видят перед собой только два цвета: чёрный и белый. Если чёрный она ещё может терпеть, то белый не выносит всей душой. Он причиняет ей боль. Чёрное небо нависло над ней и её мучителями, белый снег сковывает её тело. Холодно, больно. Они смеются над ней, ругают, издеваются. Хината, полностью обнажённая, лежит на холодной земле, засыпанной таким же ледяным снегом. Белые комья снега скрывают её интимные места, образуя искусственный купальник. Двое мужчин удерживают её за руки, дабы она не вырвалась, третий кладёт на неё снег. Он трогает её грудь своими шершавыми руками, противно облизываясь, а розоватые соски от холода предательски становятся твёрдыми. — Вы только гляньте, кажется ей нравиться, — отозвался мужчина. Это был громила (рост метр девяносто, а то и больше, весил не меньше сотни, длинные рыжие волосы и мерзкая акулья улыбка). — Да, не зря я выбрал тебя. Всегда восхищался женской грудью. Она же у тебя просто шикарная. Грудь. Хината ненавидела свою грудь. Именно из-за неё, она стала фавориткой самых распутных и противных извращенцев. Как же ей хотелось, чтобы органы молочных желёз были намного меньше, совсем крохотные. — Ну как, нравится? — спросил рыжеволосый, сжимая грудь девушки, вдавливая свои грязные ногти в белоснежную кожу. — Ты — маленькая шлюха. Конченая дрянь. Таких, как ты, нужно пороть, жестоко и грубо, — он склонился над её лицом, — и этим мы сейчас займёмся. Ты сама виновата, не нужно было нам противиться с самого начала. Знаешь, я так это не люблю, — его влажный язык прошёлся по девичье щеке, стирая холодные слёзы. После он обратился к своим друзьям: — Кушимару, Джинпачи, снег слишком грязный — видите, какие разводы он оставил на теле нашей малышки, думаю, надо её помыть. Не успела Хината опомниться, как мужчины скрылись за дверью и вернулись спустя пять минут с ведром холодной воды. Они сразу же вылили её на девушку, заливаясь смехом. — А-а-а! — стон боли вырвался из окоченелых уст, руки автоматически попытались обнять тело, но попытка оказалась невозможной, громила всем весом удерживал её запястья. — Так-то лучше. Теперь она чистая, — мужчина подхватил её на руки и занёс в дом. Хината, как бы ни было ей противно, постукивая зубами, прижималась к нему, дабы хоть как-то согреться. Он кинул её на кровать и навалился сверху, остальные двое ждали своей очереди. Картина из прошлого была настолько яркой в своём монохромном обличие, прожигающим голову отвратительными воспоминаниями, что Хьюга пришлось тряхнуть головой, чтобы развеять их. Дождь всё так же падал с небес. Стало невыносимо холодно. Девушка поёжилась и выудила из кармана клочок бумажки с телефонным номером и подписью: «Узумаки Наруто». Обнимая себя за плечи, она быстро пробежала по улице и скрылась в ближайшем магазине. Купив кофе, чтобы разменять деньги, Хината направилась к телефонной будке, стоящей неподалёку. Удерживая в одной руке стаканчик, она набрала номер. — Алло! — Раздался голос блондина. — Наруто... — Да, кто это? — Это Хината. — Хината? Что-то случилось? Почему ты звонишь? — Нет, — её голос сбивался. Было слышно, как она дрожит, — то есть, да. Могу я к вам вернуться? — Эм... Да. А что случилось? — Я всё объясню. — Ладно. У тебя остались деньги? — Да, но их не хватит на такси. — Ладно, не волнуйся. Возьми машину и поезжай квартал Абурамэ, 9 микрорайон, 20-4. Я тебя встречу и рассчитаюсь с водителем. — Спасибо, Наруто, — прежде чем отключиться, она услышала, как парень позвал крёстного. Хинате сразу же удалось поймать такси, и буквально через час она уже сидела в доме блондина и старика, одетая в махровый халат парня, наслаждаясь горячим чаем. Не долго. Блондин решил прервать этот приятный и чарующий момент: — Рассказывай, — он сидел в кресле в гостиной, расслабленно вытянув ноги вперёд. — Простите, что я вас беспокою, — начала говорить Хьюга, постоянно делая паузы и удерживая подступившие слёзы, стараясь не расплакаться. — Но, к сожалению, я не могу вернуться домой. Семь лет назад я сбежала из дома, и теперь мне просто стыдно туда возвращаться. — Семь лет?! — от удивления Наруто, даже вскочил с кресла. — И ты не скучала по семье все эти годы? — Скучала, — «Если бы только ты знал, как я скучала. Что никуда я не сбегала, а из-за своей доверчивости и жалости была жестоко обманута и похищена. А сейчас приходится сидеть и врать». — Что-то не похоже. Ты даже сейчас не очень-то хочешь вернуться — усаживаясь поудобней, грубым тоном произнёс парень. Он видел, как крёстный глянул на него свирепым взглядом, но наглым образом проигнорировал его. — Я хочу, но не могу, — сказала девушка, крепче прижимая ладони к чашке. Нагретый фарфор обжигал руки, а по комнате рассеивался приятный аромат чая. — Хината, — обратился к ней Джирайя, — расскажи нам о своей семье. — Хорошо. Я жила с отцом, младшей сестрой и кузеном, — на лице девушки отразилась улыбка, а в голове всплыл образ родных. Строгие отец и брат и, не менее строгая, но с добрыми искорками в глазах, сестра. — Моя мама умерла, когда родила мою сестру, а кузен — сирота. После смерти родителей, папа стал его опекуном. Я не такая, какой была вся моя семья. Они умны, талантливы и уверены в себе. Всегда стремятся достичь своей цели. Я же... Отец часто говорил, что я похожа на свою мать — слишком мягкотелая, — лёгкий смешок вырвался из уст Хинаты. — И я сама себя спрашивала: «Если тебе не нравится мой характер, если я так похожа на мать, то почему ты на ней женился?» Но сказать это вслух боялась. Я боялась своего отца. Да и сейчас боюсь. Меня охватывает страх вернуться домой и услышать от него, что ему не нужна такая непутёвая дочь, что я стала позором для нашей семьи, что... — больше Хината ничего не могла сказать, из серых глаз хлынули холодные слёзы. Она отставила чашку и закрыла лицо руками. Джирайя подсел ближе и обнял девушку. — Ну-ну, не плачь. Ты же знаешь, что родители всегда любят своих детей, и, чтобы они не сделали, всё им прощают. — Только не мой отец. Он никогда не прощает непослушание. — Кто же этот человек? Такой страшный и ужасный? — недоверчивым тоном спросил Наруто. Уже наперёд зная, что Хината откажется отвечать. Но его прогноз оказался ошибочным, девушка нехотя, но всё же ответила: — Хьюга Хиаши. — Хьюга?! — одновременно спросили Наруто и Джирайя. — Да. Вы знаете моего отца? — Не лично, конечно, — сказал Узумаки. — Но кто же в Конохе не знает Хьюга Хиаши? Одного из самых богатых жителей города. Его же сотни раз показывали по телевизору, печатали в газетах... Газетах! — глаза блондина стали широкими, а губы искривились от удивления. — Я сейчас. — Что это с ним? — Не знаю, — ответил мужчина и прошёл к выходу. Через дверной проём он увидел, как крестник роется в старой тумбочке, извлекая оттуда газеты. — Наруто, что ищешь? — Одну минуту, — скрытый за кипой бумаг, ответил парень. — Вот, нашёл! — держа в руках потрёпанную и грязную страницу из одной газеты, парень вернулся в комнату и положил её на стол. — Смотрите. Большими печатными буквами был напечатан текст: «Смерть в семьи Хьюга. Хьюга Хиаши, подавленный горем и потерей своих дочерей, признал их официально мёртвыми. Не смотря на то, что тела девушек не найдены, отец установил им монумент на центральном кладбище Конохи. Администрация газеты выражает своё соболезнование». — Значит, он решил, что мы мертвы, — как-то грустно проговорила Хината. — Какая там дата стоит? — Третье декабря, — ответил Джирайя. — Спустя год, как мы сбежали. Интересно, год это много для отца, утративших своих детей?.. Наруто и Джирайя ничего не ответили. Девушка сложила газету и вернула парню. Тот положил её на место. — Стоп! — неожиданно сказал Наруто, вернувшись в комнату. — Так ты сбежала с сестрой? — Угу. — И где она сейчас? — Я не знаю. — Как это? Сем лет назад вы просто ушли из дома, а потом всё — ваши пути разошлись? — Н-нет, — «Чёрт, что же придумать? Я уже настолько завралась, что каждая следующая ложь даётся всё труднее и труднее». — Мы сняли квартиру, долгое время жили вместе, а потом между нами произошла ссора, и Ханаби захотела переехать. Я не стала противиться. — И где же она живёт? — Она переехала в другой город — Отогакуре, адрес я не знаю. — Как же так? — удивился Джирайя. — Неужели вы так сильно поссорились, что решили оборвать родственные связи? — Да. — Ладно, сделаем так, — проговорил Джирайя, сжав губы, а после растянув их в улыбке, — будешь жить с нами, пока сама не захочешь вернуться домой. — Спасибо, — девушка посмотрела на Наруто, тот лишь сдавленно улыбнулся.

Сакура

"Потеря".

Дом Цунаде. Центральная больница. Время: 21:00. Сакура выходила из больницы, придерживаясь за руку блондинки. Её глаза были красными от слёз. Женщина молчала, крепко прижимала девушку к себе, стараясь хоть как-то утешить. — Не могу поверить, что их больше нет. Мои родители, почему они? — Поплачь дорогая. Не сдерживай себя. Двенадцать часов назад. Дом Цунаде. Время 09:00. Рядом с домом Моеги был лишь один ночной магазин, именно там Сакура смогла купить пива и газированной воды. После быстро вернулась в дом девочки. Поблагодарив новую знакомую за услугу, девчонка поставила пиво в холодильник и решила сделать чай. — Сакура, ты присоединишься ко мне? — в руках замелькала упаковка зелёного чая. — У нас и кофе есть. — Спасибо. Я буду чай. Кухня была совсем крохотной. Маленький столик на четыре человека, вокруг которого лежали затёртые подушки, старая плита и два стола для готовки, к одному из которых была приделана раковина. На обоях просвечивались подтёки, а в некоторых местах виднелась щебёнка. В отличие от гостиной здесь было чище, но исходил неприятный запах. Поморщившись, Харуно села за стол и сделала несколько глотков чая. — Знаю, пахнет противно, — сказала Моеги, увидев скривлённое лицо девушки. — Просто рядом туалет, а там не очень чисто. — О, ничего страшного. Прости. — Не извиняйся. Нам следует с мамой хорошенько здесь прибраться, да всё руки не доходят. Я целыми днями в школе пропадаю, потом делаю уроки, а после уже ничего не хочется. А мама... — девочка затихла, пытаясь подобрать правильно объяснение. — Я понимаю, — сказала Сакура и указала головой на мусорное ведро, где скопилось достаточное количество пустых бутылок. — А, нет-нет, — замахала головой Моеги. — Мама любит выпить, но она не алкоголичка. Просто у неё есть жених, и она часто пропадает у него. Вот поэтому мы и не успеваем прибраться. — Ясно, — «Бедный ребёнок. Мать алкоголичка, пусть она это и отрицает, путается с каким-то мужланом, а сама она целыми днями одна пропадает дома. У них, наверное, и поесть нечего. Живут хуже бомжей». — О чём задумалась? — склонив свою маленькую головку, спросила Моеги. Два хвостика смешно болтались на голове, создавая впечатление, что они перетянут голову, и тоненькая шея вмиг переломится. — Да так, — отмахнулась Сакура и мило улыбнулась. — Скажи, а твоя мама работает? — Раньше работала. В центральной больнице. Но два года назад её уволили. — М-м-м, ясно. А где ты учишься? — В школе «Тобирама». Мне там нравится. У меня есть два хороших друга. Сейчас, — она поставила чашку на стол и убежала в спальню, а когда вернулась, несла в руках рамку для фотографий. — Вот — это Конохомару и Удон — мои лучшие друзья. — Какие хорошие, — сказала Харуно, рассматривая фото. Трое ребятишек стояли напротив озера и весело улыбались. Девушка вернула фото хозяйке и залпом допила остаток чая. Моеги посмотрела на часы, висевшие на стене. Было одиннадцать часов. — Как хорошо, что сегодня выходной. Если честно, то очень хочу спать, а ты? — Я тоже. Очень. — Если хочешь, оставайся у нас, — смеясь, сказала девочка и принялась убирать со стола. — А я не буду мешать? — Харуно очень хотела вернуться домой, но она настолько устала, что ни о чём, кроме сна не могла думать. — Нет, — как-то неуверенно ответила Моеги. — Мне будет приятно, я пойду постелю нам. Сакура вымыла чашки. Вернулась в гостиную и застала Моеги, расстилавшую старое одеяло на полу. — Что делаешь? — спросила Харуно, присаживаясь на диван. Она склонилась к полу и поправила завёрнутый уголок одеяла со своей стороны. — Ты будешь спать на диване, а я лягу на полу, — ответила девочка и посмотрела в сторону спальни. — Я могла бы лечь с мамой, но не хочу, от неё неприятно пахнет. — Знаешь, — Сакура посмотрела на диван, обшитый синей протёртой тканью, — здесь хватит места двоим, если ты не против? На полу будет холодно. — Правда? — обрадовалась Моеги и подняла с пола одеяло. — Ага. Давай ложиться. Укутавшись тем же самым одеялом, Моеги сразу погрузилась в сон, а Сакура ещё долго не могла уснуть, погружённая в свои мысли. Вскоре усталость её одолела, и она провалилась в мир иллюзий. Проснулись девушки от шума, исходившего с кухни. Моеги дала знак Сакуре ждать её здесь, а сама, будучи ещё сонной, поплелась на кухню. Красивая, не смотря на своё состояние, женщина пила воду прямо из-под крана. — Мам! — Привет, дорогая, — отозвалась женщина. Её большая грудь была мокрой от воды, а под глазами просвечивались синие полосы. — Ты как? — Хорошо. В холодильнике есть пиво. — Пиво? Откуда? — Ну... тут такое дело, — девочка начала ёжиться, теребя свои пальцы, а глаза устремились в пол, — одна девушка привела тебя вчера домой, вот я и попросила её купить тебе пива. — Хм, ясно. А где она? — женщина прошла к холодильнику, вытянула банку и открыла её. — З-здесь, — голос Моеги дрожал. Она знала, что мать запрещает водить ей кого-либо в дом, но на сей раз пришлось ослушаться. — Ладно. Пригласи её, — сказала женщина, после шёпотом добавила: — и чтобы больше такого не было. Через минуту девушки вернулись на кухню. — Вот мама, знакомься, это Сакура, — Моеги держа Харуно за руку, чуть ли не силой затащила в кухню. — Сакура, это моя мама — Цунаде. — Очень приятно, — ответила девушка и поклонилась. — Да-да, мне тоже, — лицо блондинки выглядело озабоченным, глаза сужены, а большая грудь то медленно поднималась, то опускалась из-за глубокого дыхания. Казалось, она пытается вспомнить, видела ли она раньше эту девушку. — Твоё лицо? Ты?.. — Вы не помните? Мы встретились вчера возле бара. К сожалению, вы немного перебрали, и мне пришлось нести вас домой. Вы почти назвали свой адрес, а придя на улицу, встретила вашу дочь. — Понятно, — Цунаде посмотрела на дочь. Та стояла, опустив голову, боясь посмотреть на мать. — Спасибо, Сакура. — После этих слов глаза Моеги расширились от удивления, а на лице появилась еле заметная улыбка. Мать улыбнулась в ответ, давая понять, что она не сердится. — Ну, что ж, — уверенно сказала Цунаде и, отставив банку с пивом в сторону, посмотрела на часы. Было уже четыре часа. – Мда, долго же мы спали. Думаю, не мешало бы перекусить. Поможете мне? — обратилась она к девушкам. Те согласно кивнули. На приготовление обеда ушло почти два часа. Девушкам пришлось идти на рынок, находящийся в двух кварталах от их улицы, чтобы купить продукты, плюс сам процесс готовки занял достаточное время. Когда всё было готово, все трое удобно разместились на подушках и принялись за трапезу. Минут через десять кто-то постучал в дверь. Моеги побежала открывать. — Мам, это Шизуне! — раздался голос девочки спустя пару минут. — Тащи её сюда! — крикнула в ответ Цунаде и повернулась к Сакуре, добавив: — Это моя подруга. Шизуне — среднего роста брюнетка с короткими до плеч волосами и чёрными глазами. Зайдя в кухню, она тут же кинулась к раковине и присосалась к крану, жадно глотая воду. — Фух, ну и ночка сегодня была, — тыльной стороной ладони вытерла губы, и повернулась ко всем: — Всем привет! — Привет-привет, — отозвалась Цунаде, намазывая плавленый сыр на булку. — Что там у тебя случилось? Садись, есть будешь? Шизуне посмотрела на Сакуру. В её глазах было удивление, видимо, она знала, что её подруга не любит гостей. — Это Сакура. Она вчера мне помогла, дотащила меня домой. Представляешь, я вчера так набралась, что отрубилась прямо на улице, хорошо, что эта девочка оказалась рядом. — Эх, Цунаде, когда-нибудь ты себя угробишь. — А, не зуди, — проныла блондинка, отмахнувшись рукой. — Если не трудно, сделай нам кофе, и садись, рассказывай, что случилось. Приготовив кофе, брюнетка села между Моеги и Сакурой и грустным тоном сказала: — У нас в больнице два трупа: мужчина и женщина, которые разбились на машине. Всю ночь пытались спасти, не удалось, — Шизуне несколько раз моргнула, сбивая подступившие к глазам слёзы. Врач должен сдерживать свои эмоции, но это на работе, а здесь можно и погоревать, пусть это даже и чужие люди. Вот только какой смысл? — Жалко. Ты их знала? — спросила Цунаде. — Знала как клиентов. Женщина один раз у нас лежала. Семь лет назад у неё случился инфаркт. Кажется, я тебе о ней рассказывала, у неё тогда дочь пропала? — А, помню. Как там Мэбуки Хару... Хану... Хара...? — Харуно, — дрожащим голосом произнесла Сакура. Её пальцы ослабли, и маленькая чашечка из чёрного фарфора выскользнула из рук, ударилась о стол, заливая его поверхность чёрной жидкостью. По щекам девушки тонкой струйкой скатились слёзы. — Точно, — подтвердила Шизуне немного нервным голосом. — Это были твои... — Мои родители, — теперь Сакура себя не сдерживала, она уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Шизуне поднялась с пола, набрала холодной воды и поставила перед Сакурой стакан. Девушка мгновенно опустошила его, вытерла слёзы и виновато посмотрела на всех. — П-п-простите, — её голос дрожал, а слёзы всё так же продолжали капать на грудь. Цунаде цокнув, поднялась с пола и протянула девушке банку пива. — Это помогает, иногда. Сакура без угрызений совести взяла банку и чуть-чуть отхлебнула. Горькая жидкость приятно защипала в горле, вот только легче от этого не стало. — Спасибо, — Сакура обратила внимание на разлитый кофе, и Моеги тут же принялась его вытирать, тараторя о том, чтобы Харуно не переживала из-за этого. — Вы сказали, что они разбились? — Да. Машина на большой скорости врезалась в бетонную стену. Они умерли сегодня утром. «Утром, — повторила про себя девушка. — Если бы я не осталась здесь... Я должна была идти домой... Я бы застала их, возможно, они были бы живы». Моеги будто прочитав её мысли, ухватилась своими маленькими ручками за руку Сакуры и жалобно сказала: — Прости, Сакура, я не должна была тебя просить остаться. Я не знала... я... — Ну что ты, перестань, — Харуно прижала девочку к себе, нежно поглаживая по волосам. Потом отпустила её и снова обратилась к брюнетке: — Что я должна делать? — Должна подтвердить, что ты их дочь. У вас есть родственники? Кто может заняться похоронным процессом? — Никого нет. Боже! — Сакура застонала, обняла себя за плечи, покачиваясь из стороны в сторону, а слёзы хлынули с новой силой. Цунаде поднялась со своего места, подошла к девушке и крепко прижала её к себе. — Мы тебе поможем. Всё будет хорошо. Ну-ну, не плачь. Хотя нет, поплачь, тебе станет легче, — женщина отстранила от себя девушку, вытерла её слёзы и сказала: — Сейчас мы должны поехать в больницу, чтобы опознать твоих родителей... — Нет-нет, — перебила её Харуно, отрицательно замахав головой. — Я не могу, не хочу. — Дорогая, пойми, надо это сделать. Ты должна быть сильной. Нужно пройти через это, пережить, смириться. — Это же мои родители, как я могу смириться? — Такова судьба. Кто-то умирает, кто-то рождается. И когда нас покидают те, кого мы любим, кажется, что больше нет смысла жить. Но проходит время, всё налаживается, и постепенно мы принимаем то, что произошло. Пойми, это твои самые близкие люди, кроме тебя у них никого не было, ты должна с честью проводить их в иной мир. Отдать им дань уважения за то, что они тебя воспитали, поставили на ноги, подарили жизнь. Ты должна. Сакура затихла, выпила воды и, закусив губу, понимающе кивнула. Она посмотрела на часы, было уже шесть вечера. Невероятно, как быстро летит время, а ведь они только сели за стол. Но теперь желание есть пропало у всех. Цунаде предложила Харуно принять душ и поехать в морг, на что девушка неохотно, но всё же согласилась. Под горячим напором воды Харуно провела целый час. Она сидела на полу душевой кабинки, поджав к себе ноги, и тихо плакала, проклиная всех на свете. Дорога к моргу заняла довольно длительное время, плюс ещё пришлось ждать автобус, который приезжает на остановку каждые двадцать минут и ползёт, как черепаха. И только к половине десятого они — Цунаде и Сакура — оказались на месте. При виде родителей Сакуре стало плохо, и, если бы не Цунаде, она свалилась бы на пол без сознания. Исхудавшая женщина, довольно симпатичная блондинка в прошлом, сейчас никак не была похожа на женщину в рассвете сил. Ей можно было дать лет шестьдесят, не меньше. Бледная кожа, огромные синяки, впалые щёки. Казалось, даже через закрытые веки она смотрит на дочь. На соседнем столе лежал мужчина — отец Харуно — его вид был не лучше. Пышная розовая шевелюра напоминала грязный комок шерсти, промокший под дождём, губы сжаты, а лицо покрыто множеством ссадин. Оставаться дольше у Сакуры не было сил. Цунаде прижала её к себе, и как можно быстрее вывела на улицу. Не сказав ни слова, оставляя вокруг них немую тишину, она вызвала такси, и они отправились домой. Всё это время Харуно была словно в тумане.