Du riechst so gut.

Der Wahnsinn ist nur eine schmale Brucke Безумие – лишь узкий мост Die Ufer sind Vernunft und Trieb Между разумом и инстинктом, Ich steig Dir nach Я преследую тебя, Der Sonnenlicht den Geist verwirrt Солнечный свет сбивает меня с пути, Ein blindes Kind das worwarts kriecht Как слепое дитя, ползущее за матерью, Weil es seine Mutter riecht. Чувствуя ее запах. Ich finde dich. Я нахожу тебя. © Rammstein – Du riechst so gut. ***** - Мне обязательно ехать на этот идиотский бал? – Химчан тяжело вздыхает и просяще смотрит на мать. – Ты же знаешь, я больше всего на свете ненавижу эти сборища! Мать возмущенно округляет глаза и открывает рот, чтобы издать громкий возглас, но тут как нельзя вовремя к ней подходит горничная с пудрой и алой коробочкой с губной помадой. Поклонившись, она достает маленькую кисточку и выжидательно смотрит на свою госпожу. Та несколько секунд колеблется, затем вздыхает и сжимает губы, дабы горничная смогла нанести макияж. Химчан облегченно выдыхает: нотация отложена на время. Он молча наблюдает за приготовлениями матери к сегодняшнему торжеству. Дорогое парчовое платье, фамильные украшения, загадочно переливающиеся в тусклом свете свечей, корсет, туго утягивающий начинающее полнеть тело стареющей женщины, косметика, толстым слоем нанесенная на ее лицо и делающая его похожим на фарфоровую маску, тщательно уложенные и взбитые в высокую прическу волосы, которые молоденькая хорошенькая служанка старательно украшает разноцветными гребнями. Она выглядит так, как и подобает особе, принадлежащей к богатому дворянскому роду. Она выглядит до омерзения фальшиво. Титул предполагает хорошие манеры и натянутую улыбку. Улыбаться надо всем, даже тем, кому больше всего на свете хочешь подсыпать мышьяк в украшенный золотом хрустальный бокал. Вести светские беседы с теми, кто за спиной проклинает тебя последними словами. Ездить на многочисленные балы, чаепития, свадьбы, дни рождения и там танцевать с местными девицами на выданье, которые походят на застывших кукол и вызывают тошноту своей манерностью и наигранным смехом. Химчан ненавидит всю эту искусственную мишуру всеми фибрами своей души. Иногда ему кажется, что его подменили при рождении, и изначально его матерью была простая работящая девушка, а отцом – крестьянин, трудящийся на богатого аристократа. Иначе, как объяснить то, что он настолько сильно отличается от своего окружения, чувствуя себя в этой среде настоящей белой вороной? Раньше балы были просто раздражающими мероприятиями, на которых следовало провести протокольные три часа и спокойно сбежать, когда мать в очередной раз отвлечется на разговор со своими закадычными подружками. Теперь это настоящая пытка, потому что отец собирается попытать счастья на политической арене, и родители стали непрозрачно намекать на то, что ему стоит найти себе достойную и богатую жену, чьи связи и деньги помогут его семье добиться еще большего влияния, а его отцу – получить должность, которая позволит ему стать могущественнее и богаче. Каждый званый вечер – это смотрины очередной невесты. К нему подводят девиц, измученных чрезмерным воспитанием, затянутых в дорогое платье и с густым слоем пудры на порочных личиках. Они смотрят на него с нескрываемым интересом, пытаются прижаться к нему в танце как можно ближе и всем своим видом говорят: давай же, женись на мне! Я хочу твои деньги, я хочу твой статус, я хочу быть женой того-самого-рокового-красавца-Ким-Химчана, Ледяного Принца, под чары которого подпала не одна девушка и который остался равнодушным ко всем их ухищрениям. Химчана тошнит при мысли о том, что это его будущее. Брак с женщиной, которую он не любит и которая никогда не будет любить его в ответ. Безбедная однообразная жизнь, несколько детей, пара которых, возможно, будет бастардами, рожденными не от него, а от случайных любовников жены. Он будет изменять ей с красивыми куртизанками, она ему – с его же друзьями, приезжающими к ним в поместье на охоту и светские рауты. Так живет его окружение. Так живут его родители. Так будет жить он. И Химчану кажется, что лучше просто сдохнуть, чем влачить такое безрадостное существование. - Ты же понимаешь, что не поехать нельзя, - с нажимом произносит мать, вставая с кресла и поправляя складки на платье. Она смотрит в зеркало с нескрываемым удовлетворением и продолжает: - На этом балу, посвященном Празднику Урожая, будут все! Мы просто обязаны присутствовать на нем всей семьей, ведь его устраивает графиня и граф Кентерберийские! – Она добавляет в свой голос заговорщические нотки. – И там будет Алисия, дочь герцога Блэка! Она же нравилась тебе, я… Конечно, она мне нравилась, мысленно отвечает Химчан. Как и остальные пятьдесят кандидаток, которых ты подсылала ко мне последние несколько месяцев. На душе становится горько и тоскливо. Ким смотрит в блестящие, подведенные привезенной с Востока сурьмой глаза матери и пытается разглядеть в них хоть что-то, похожее на жалость и понимание, но видит лишь отблески тусклых свечей и нескрываемое раздражение. Коротко вздохнув, он разворачивается к двери и, ощущая, как душа наполняется тяжелым чувством безнадежности и собственного бессилия, говорит: - Я поеду. Мать радостно улыбается и подзывает служанку к себе: - Карета готова? Положите еще несколько подушек в салон, ведь Химчан любит, чтобы… - Я поеду верхом на скакуне через лес, - прерывает ее Ким и быстрым шагом идет к двери. Он слышит, как мать издает изумленный возглас и испуганно говорит: - Через Проклятый лес?! Ты же знаешь, какие о нем ходят слухи! Только за последние два года в нем бесследно пропало пять девушек-простолюдинок! И ничего от них не осталось, ни костей, ни одежды! Люди стараются обходить Проклятый лес стороной. Слишком дурная слава ходит об этом месте, да и вправду, высокие кривые деревья с извилистыми длинными ветками, похожими на длинные когтистые лапы невиданных чудовищ, непроглядная чаща и постоянные загадочные шорохи вызывают дрожь во всем теле и невольное чувство страха. Среди жителей этих земель ходит молва, что в Проклятом лесу обитают огромные звери, которые нападают на людей и утаскивают их в свое логово. Иногда из недр глухой чащи слышится протяжный вой, громкое рычание и скрежет когтей, и тогда деревенские люди покрепче запирают свои дома, дабы не гневить судьбу и не попасться зверю в когтистые лапы. На секунду сердце екает от странного предчувствия. Почему-то Киму кажется, что если он сейчас уступит уговорам матери и поедет с ними в карете длинной людной дорогой, то ничего страшного не случится. Но, если он сядет верхом на коня и двинется в дорогу один, через загадочную чащу… - Я не верю в глупые суеверия, - громко говорит Химчан и нажимает на дверную ручку, выходя из комнаты. – Пойду прикажу конюху седлать Вихря. Вот увидишь, я домчусь до места быстрее вашей таратайки! Вслед ему доносятся причитания встревоженной матери, но Ким их не слышит. Голова его наполнена невеселыми раздумьями о грядущем балу, таком невообразимо скучном и фальшивом. Не слышит он и того, как за окном, в самых недрах Проклятого леса раздается протяжный громкий вой. Сегодня ночью Полнолуние, и хищники готовятся выйти на охоту… ***** Ветер свистит в ушах, и Химчан буквально задыхается, жадно глотая прохладный воздух. Он покрепче перехватывает вожжи и подгоняет Вихря, пригибаясь и уворачиваясь от кривых изломанных веток. - Но! Но! Лес вокруг него смыкается, превращаясь в одну сплошную непроглядную чащу. Уродливые массивные деревья будто норовят схватить его своими цепкими длинными сучьями, темнота постепенно сгущается, и чаща наполняется странными звуками и шорохами. Химчан ощущает, как в душе разливается липкий животный страх и хрипло кричит, подавляя навязчивое желание развернуться и помчаться прочь, как можно дальше от загадочного и мрачного леса: - Вперед! Но! Но! Конь издает громкое ржание и припускает вперед, так что Ким едва удерживается в седле. Он цепляется за сильную шею скакуна и вглядывается вперед, надеясь увидеть заветный просвет. Казалось бы, осталось совсем немного… Внезапно он слышит шуршание, как будто кто-то еле слышно ступает на сухую осеннюю листву. Химчан судорожно втягивает воздух в легкие и готовится вновь приказать Вихрю скакать быстрее, когда конь неожиданно издает громкое ржание и резко встает на дыбы. Ким едва удерживается в седле и судорожно хватается за вожжи. Вихрь продолжает беспокойно метаться, и у Химчана невольно начинает кружиться голова: - Спокойно, мальчик! – кричит он, с трудом переводя дыхание и чувствуя, как сердце вот-вот вырвется из груди. - Ну же, что с тобой, успокойся! Какая муха тебя укусила? Позади него раздается тихий шорох. Страх буквально парализует застывшего Кима, и тот рвано выдыхает, кожей ощущая на себе чей-то внимательный острый взгляд. Химчан понимает, что надо обернуться, но собственное тело, будто скованное льдом, отказывается подчиняться своему владельцу. Шорох становится все громче. Вихрь нервно гарцует на месте, и Ким шепчет одними губами: - Тише, все хорошо. Мы же здесь одни, совсем одни… Он повторяет это как мантру, в глубине души прекрасно понимая, что это неправда. Достаточно повернуть голову, чтобы увидеть… Ничего. Ким нервно поправляет сбившийся на плечах бархатный камзол и понимает, что в легких отчаянно не хватает воздуха. Он глубоко вдыхает, ощущая, как тело наполняется живительным кислородом, и еще раз внимательно оглядывается. Мрачные уродливые деревья, будто протягивающие к нему свои ветви. Сизый туман, который заполняет собой чащу, серая земля, покрытая ковром из пожухлых листьев. Все это производит угнетающее и пугающее впечатление, и Химчан все еще не может отделаться от навязчивого чувства, что за ним следят. Но вокруг нет ни души, только где-то вдали раздается хриплый крик ворона. Все хорошо, успокаивает себя Ким. Все это лишь игра его воображения, вызванная матушкиными россказнями о «проклятом месте» и мрачной атмосферой, царящей в чаще. - Вихрь, но! – отчетливо повторяет он, дергая за вожжи. Его голос отдается гулким эхом, и Киму вновь становится не по себе. - Пошел! – вскрикивает он, и жеребец, подорвавшись с места, пускается в путь. Конь скачет во всю прыть, и больше всего на свете Химчану хочется как можно скорее вырваться прочь из этого чертового леса. Наконец сквозь деревья показывается слабый свет, и Ким не сдерживает облегченного вздоха. Слава богу, замок совсем близко, и Проклятый Лес вот-вот останется позади. Он вытирает тыльной стороной ладони выступивший на лице пот и мысленно обещает себе, что обратно отправится в карете вместе с родителями. Пусть ему придется терпеть навязчивую болтовню матушки и пьяный храп отца, зато тело не будет сковывать ледяная тревога от того, что его кто-то преследует. Тот, кто смотрит на него в упор вожделеющими животными глазами, как на добычу, будущую жертву. Ким встряхивает головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли, и решает на балу надраться в хлам. Так, чтобы вообще ни о чем не думать. Небо темнеет, и сквозь сизую дымку облаков проглядывает полная луна. Она огромная, затмевающая своим сиянием тусклые звезды, отливающая багровым светом. Деревья редеют, и Ким видит раскинувшееся впереди невспаханное поле. Он прищуривается: буквально в паре миль находятся владения семейства Кентерберийских. Химчан тянет вожжи на себя, сбавляя ход, и поднимает голову вверх, завороженно глядя на луну. Она манящая, волшебная, околдовывающая красноватым сиянием. Киму почему-то кажется, что сегодня Луна будто наполнена кровью. Он продолжает смотреть на лунный диск, не в силах оторвать от нее взгляд. Не зная, что где-то там, на выходе из лесной чащи, за небесным телом наблюдают несколько пар багряных глаз. Возле раскидистого дуба показывается высокий силуэт. Раздается громкий скрежет когтей, и хриплый голос громко выдыхает: - Запах… Вы чувствуете его? Ответом ему становится сдавленное рычание, и кто-то грубо отвечает: - Да этот чертов запах везде, он просто кружит мне голову… Я не успокоюсь, пока не овладею этим мальчишкой и не сделаю его своим! - Не дождешься, молоко еще на губах обсохло, - громкий смех, похожий на звериный вой, заполняет ночной воздух. – Ты только недавно прошел инициацию, а уже хочешь играть во взрослые игры? - Да как ты… - начинает было его оппонент, но его прерывает хриплый бас: - Никто из вас к нему не притронется. Ярко-алые глаза лихорадочно вглядываются в ночную тьму, туда, где еще совсем недавно проезжал на скакуне человеческий юноша. Он чувствует его аромат, такой неповторимый, притягательный, ни на что не похожий, отчего рот наполняется слюной, а низ живота – томительным жаром. - Я вожак стаи, - он едва сдерживается, чтобы не вскочить на все четыре лапы и не броситься следом. – И потому этот человеческий юноша будет только моим. – Он поворачивается к притихшим братьям. – И пусть кто-то попробует мне помешать… Глаза ярко вспыхивают и наполняются нескрываемой угрозой. Они ощущают исходящую от него мощь и покорно склоняют головы, не в силах идти наперекор воле Вожака. Он еще раз вдыхает дурманящий запах и не сдерживает громкого рычания: - Я нашел его. ***** - Ах, дорогой, как же мы счастливы вас видеть! – громко причитает графиня Кентерберийская. Химчану ее высокий, слегка истеричный голос напоминает кудахтанье несушки, и он еле удерживается от того, чтобы не передразнить болтающую без умолку женщину. – Ваши маменька и папенька уже пожаловали на прием, и они страшно волновались, что вас до сих пор здесь нет! Химчан стряхивает с камзола налипшую мелкую листву и учтиво кланяется, прикасаясь губами к пахнущей духами руке графини. Затем улыбается и отвечает: - Просто дорога через Проклятый Лес заняла намного больше времени, чем я предполагал. - Как, вы поехали через это страшное место?! – голос графини наполняется нескрываемым страхом и любопытством. – Милостивый Господь, и как у вас только духу хватило! – Она мелко трясет головой, от перевозбуждения даже не замечая, что ее тщательно уложенная высокая прическа растрепалась, став похожей на воронье гнездо. – Ходит молва, что в чаще водятся дикие страшные звери, которые нападают на случайных путников и утаскивают их в свое логово! – Ее голос срывается, и она полушепотом добавляет: – И больше их никогда никто не видит! - Я доехал вполне благополучно, - Химчан вспоминает свои злоключения в чаще и невольно вздрагивает. Он натянуто улыбается и смотрит на женщину. – Но обратно я бы все-таки отправился вместе с родителями. Графиня вновь качает головой и мелко крестится: - Ох, гиблое место… Из приоткрытых дверей бального зала слышится громкая музыка и смех. Подошедшая горничная робко кланяется и говорит: - Госпожа, простите, пожалуйста, но гости ждут, когда Вы вернетесь на праздник. Традиционный вальс не может начаться без хозяйки сегодняшнего вечера. - Ах, милостивый боже, я совсем задумалась! – охает графиня и выжидательно смотрит на Химчана. – Прошу, пройдемте уже внутрь! Она заговорщически подмигивает и шепчет на ухо Киму: - Мисс Алисия уже подъехала и с нетерпением ждет вашего появления. Ким едва сдерживается, чтобы не скорчить гримасу. Но вместо этого он берет женщину под руку и улыбается: - Я чрезвычайно польщен. Что же, проследуем на бал? Графиня жеманно хихикает и кивает. Химчан чувствует исходящий от нее резкий запах талька и дорогой французской розовой воды и невольно морщится. Он встряхивает головой и вместе с женщиной идет к открытым дверям бального зала. Неожиданно он слышит тихий шорох и едва не спотыкается. По венам разливается жаркое тепло, и возникает знакомое навязчивое странное чувство того, что кто-то за ним наблюдает. Внимательный взгляд скользит по его телу, но, вопреки тому разу в лесу, Химчан ощущает, как в теле нарастает сладостное напряжение. Ему не хочется бежать от преследователя. Напротив, он желает быть пойманным. Дверь резко распахивается, и он вступает в просторную комнату, наполненную шумом, смехом и людскими голосами… ***** - Следующим летом мы с родителями планируем поехать в нашу фамильную резиденцию в Йоркшир, - Алисия жеманно хихикает и кокетливо закрывается веером. – Ох, дорогой Химчан, вы знаете, там тааак скучно! Нет ни приличных салонов, ни хороших магазинов, ни одного светского заведения! Настоящая глушь! Химчан осторожно придерживает ее за талию, пытаясь отстраниться как можно дальше. Она усиленно прижимается к нему всем телом, так что он может чувствовать, как вздымается ее грудь от частого дыхания. Вопреки всему, Ким совсем не ощущает возбуждения, а испытывает невероятное желание оказаться как можно дальше от насквозь фальшивой и напыщенной девицы. Он кружит ее в танце и замечает свою мать, стоящую у стены и о чем-то оживленно разговаривающую с матерью Алисии. По тому, как возбужденно блестят ее глаза, Химчан понимает: разговор явно идет о грядущей помолвке. Матушка явно считает, что они нашли общий язык и теперь мысленно потирает руки, готовясь к пышному торжеству. На душе становится на редкость паршиво. Ким закусывает нижнюю губу, больше всего на свете сейчас мечтая оказаться где-то за сотни километров от роскошно украшенного бального зала, что-то жарко шепчущей ему на ухо Алисии и всей этой омерзительной атмосферы напускной роскоши. Он с трудом отстраняется от липнущей к нему девушки и открывает рот, собираясь соврать ей, что ему срочно надо отлучиться по естественным делам, как неожиданно слышит рядом низкий мужской голос: - Простите, позволите мне украсть вашу даму на танец? Он резко вздрагивает и оборачивается. Возле них стоит темноволосый парень с удивительно красивым, слегка порочным лицом. Пухлые губы изогнуты в чертовски привлекательной улыбке, а темно-вишневые, четко очерченные глаза смотрят на него в упор. Есть в нем что-то пугающее, но в то же время невероятно притягательное. Юноша отвешивает поклон и учтиво говорит: - Разрешите представиться, Чон Дэхён, дальний родственник госпожи Кентерберийской. – Он вновь улыбается Алисии, отчего та, не спускающая с него завороженного взора, вспыхивает и неуверенно улыбается в ответ. – Миледи, вы позволите? Ваш кавалер не возражает? - Нет-нет, вы что, - наконец отвечает Химчан, пытаясь скрыть нарастающее в душе ликование. – Конечно, если мисс Алисия не против… - Я не против, - Алисия смотрит на Чона затуманенным взглядом и делает шаг ему навстречу. Тот берет ее за руку и прикасается к ней губами. Девушка резко выдыхает и прижимает веер к губам. Химчан молча наблюдает за тем, как она медленно кружится в танце с Дэхёном. Чон ласково ей улыбается и что-то шепчет на ухо, отчего Алисия смеется, скользя ладонями по его широкой спине, обтянутой белым смокингом. Свет падает на лицо Чона, и Ким невольно вздрагивает: на мгновение ему чудится, что перед ним не человек, а хищный зверь, ощерившийся в животном оскале. Химчан зажмуривается и трясет головой, пытаясь справиться с наваждением. Когда он открывает глаза, он видит, как Дэхён, совершенно не похожий на чудовищного монстра, подает краснеющей Алисии бокал шампанского. Ким облегченно вздыхает и отворачивается, чувствуя, как от громкой музыки и шума невольно начинает ломить в висках. Химчан забирает у проходящей мимо служанки бокал красного вина и, глубоко вздохнув, делает большой глоток, силясь справиться с подступающей слабостью. - Здесь так шумно, не правда ли? Бокал выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на пол. Стекло с громким звоном разбивается на множество мелких осколков, но в царящей вокруг праздничной какофонии на это никто не обращает внимания. Ким медленно разворачивается на голос, не замечая, что под ногами расплывается липкая алая лужа. Он чем-то похож на Дэхёна: такая же смугловатая кожа, похожий кипенно-белый смокинг, плотно облегающий широкие плечи. И, как и в Чоне, есть в его облике нечто животное, сильное, пугающее и притягивающее одновременно. Дэхён походит на хищного волка. От этого же человека исходит такая незримая волна невероятной звериной мощи, что Химчан невольно думает: он вожак стаи. Когда они встречаются глазами, Ким чувствует, как язык становятся сухим, как наждак, а ноги слабеют, будто превращаясь в вату. Его глаза темно-вишневые, глубокие, они смотрят на Химчана так, что сердце грозит вот-вот вырваться из груди! Это он! Тот самый преследователь, взгляд которого он ощущал на себе все это время! Ким с трудом выдыхает и мысленно чертыхается: да что это с ним такое? Что за ахинея лезет в голову? Он видит его первый раз в жизни, и потом, он просто не может быть… - Меня зовут Бан Енгук, - хрипло говорит мужчина и широко улыбается. И все связные мысли вылетают из головы, когда Химчан видит эту белоснежную соблазнительную улыбку. Он скользит взглядом по коротко остриженным темным волосам, грубоватому, но удивительно притягательному смуглому лицу, чувственным губам, подтянутой широкоплечей фигуре. По телу распространяется обжигающая волна возбуждения, и Ким отвечает слегка севшим, низким голосом: - Ким Химчан, - он смотрит в упор в темно-вишневые хищные глаза Енгука и улыбается в ответ. – Странно, я никогда не видел вас на приемах графини Кентерберийской. Вы откуда-то издалека? Глаза Енгука вспыхивают, и он отвечает: - О, нет, я живу буквально по соседству. Просто, - он морщится, – я не любитель подобных сборищ. - Не говорите, - вырывается у Химчана прежде, чем он успевает задуматься о правилах приличия. – Насквозь фальшивая и искусственная обстановка! Он осекается, мысленно чертыхаясь. Наверняка теперь Бан подумает, что он неотесанный деревенщина. Ведь в их обществе не принято так открыто выражать свои эмоции и говорить то, что действительно думаешь. Енгук пристально смотрит на него, и Ким ощущает, как он буквально плавится под этим обжигающим пронизывающим взглядом. Неожиданно Бан хрипло смеется и говорит: - Ты не умеешь лгать и притворяться. - Он обращается к нему без всяких формальностей, как будто они знакомы всю жизнь. И, черт возьми, Химчану это действительно нравится. Он качает головой: - Умею. – Позади него слышится громкий женский смех и пьяные мужские возгласы. Все это раздражает Кима до боли в висках, и он морщится. – Просто я все это ненавижу. Презираю. Так сильно, как это только возможно. Внезапно он чувствует, что его запястья касается обжигающе горячая рука Енгука. Химчан вновь поднимает глаза на Бана, который крепко сжимает его ладонь своей. Енгук наклоняется к нему вплотную и шепчет, обжигая кожу жарким дыханием: - А тебе хотелось бы сбежать отсюда? Чтобы никогда больше не видеть всей этой мишуры, фальшивых напыщенных лиц и оживших пороков? Как можно дальше, туда, где до тебя никогда не доберутся властные родители и шалавы из высшего общества? Его хриплый низкий голос действует на Химчана гипнотически. Енгук слегка царапает ногтями кожу на его запястье, скользя пальцами выше, крепко сжимая его плечо и притягивая к себе практически вплотную. - Тебе нравится меня дразнить? – выдыхает Ким, замечая, как на них изумленно смотрят собравшиеся гости. По толпе прокатывается легкий шепоток, который отчетливо слышится в воцарившейся тишине. Бан слегка отстраняется от него и прищуривается, обводя цепким взглядом притихших людей. Неожиданно он замирает, его темно-вишневые глаза ярко вспыхивают. Он произносит что-то одними губами, и спустя мгновение помещение заполняется громкими звуками кадрили. Толпа моментально оживляется и, начисто забыв о них, пускается в пляс. Енгук поворачивается к нему, и даже сквозь царящую вокруг какофонию Химчан слышит, как он шепчет: - Глупые людишки. Как вами легко управлять… Он наклоняется к Химчану так, что практически касается губами его губ. От него пахнет хвоей, пеплом и мускусом. Ким вдыхает его запах и чувствует, как вновь начинает кружиться голова, но на этот раз не от алкоголя. - У тебя под ногами разлито вино, - Енгук обводит кончиком пальцев контур его ключиц, проглядывающих сквозь тонкую шелковую ткань рубашки. – И здесь вновь начинается настоящая оргия. – Жар внутри Химчана нарастает, и он закрывает глаза, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. – Не хочешь ли немного остудиться на свежем воздухе? - Меня может искать Алисия, - Ким отчаянно цепляется за остатки разума, понимая, что все это настоящее безумие. Он упирается лбом в плечо Енгука и глубоко вдыхает. – Вдруг она меня хватится, и тогда… - Не хватится, я тебе обещаю, - Енгук вновь берет его ладонь в свою руку и улыбается. И, черт возьми, все моральные принципы и устои моментально исчезают из его головы, когда Химчан видит его улыбку. Чем-то похожую на звериный оскал. Енгук тянет его к раскрытым дверям, ведущим в сад, и со смешком добавляет: - Я думаю, Дэхён ее нескоро отпустит. Он уверенным шагом идет сквозь гомонящую толпу. Химчан покорно следует за ним, машинально отмечая, насколько пружинисто и ловко движется Енгук. Даже не задумываясь о том, откуда он знает, что Алисия ушла вместе с таинственным Дэхёном… ***** Химчан опирается руками на холодные мраморные перила террасы, завороженно глядя в ночное небо. Алая луна отбрасывает зловещие отблески на верхушки тщательно подстриженных деревьев, мраморные фонтаны, промерзшую землю, отчего ухоженный сад графини Кентерберийской кажется непривычным и на редкость загадочным. Ким чувствует, как Бан подходит к нему со спины и невольно задерживает дыхание, когда его ладони скользят по плечам. - Не холодно? – руки Енгука опускаются ниже, и ладонями Бан касается его ладоней. Жаркое дыхание опаляет кожу шеи, не скрытую высоким воротником жакета, и Химчан хрипло отвечает, разворачиваясь к Бану лицом: - Нет. – Он смотрит в упор в его темно-вишневые глаза и ощущает, как тело заполняется болезненным жаром. Ему хочется коснуться Бана, что он и делает, медленно проводя кончиками пальцев по смуглой щеке. Неожиданно Енгук резко перехватывает его руку и ведет носом по запястью. Теплые губы прихватывают кожу в том месте, где бьется пульс, и Енгук сдавленно выдыхает, подаваясь вперед и вжимаясь бедрами в его бедра: - Черт возьми, как же ты пахнешь! – Он утыкается носом в изгиб шеи Кима и шумно вдыхает, стискивая его запястья железной хваткой. – Ты пахнешь так хорошо… Это похоже на самое настоящее наваждение. Енгук – мужчина. Он знает Бана без малого пару часов, но уже готов проследовать за ним хоть на край света. Это противоречит всему, чему его учили в воскресной школе, тому, о чем говорил священник на длинных проповедях, но почему-то Химчану сейчас абсолютно все равно. Он ощущает, как тело горит лихорадочным жаром, сердце вот-вот грозит вырваться из груди, а все его нутро наполняется безумным желанием быть рядом с Баном. И как-то все равно, женщина он или мужчина. Главное, что это именно Он. Возможно, виновата алая луна, которая превращает привычную реальность в наполненную мрачной красотой иллюзию. Возможно, виноваты темно-вишневые глаза Бана, которые смотрят на него вожделеюще, с безумным животным желанием, будто Химчан - это самое прекрасное создание в мире. А может, осознание того, что все это неправильно, порочно, грешно, заставляет Кима испустить сдавленный стон, когда влажные и жаркие губы Енгука грубо накрывают его собственные и начинают терзать нежную плоть. Бедрами Бан вжимается в его бедра, так что Ким чувствует, насколько сильно Енгук возбужден. Его руки скользят по его телу лихорадочно и торопливо, и Химчан порывисто обхватывает руками шею Бана, языком вторгаясь в чужой рот. Ему плевать, что в любой момент на балкон могут выйти люди, которые, безусловно, будут в шоке, увидев наследника аристократического рода Ким в объятиях другого мужчины. Плевать, что это греховно, и за подобные деяния его ждет огненная геенна. Весь его мир сужается до чертового Бан Енгука, который вторгся в его жизнь холодной лунной ночью. Енгук подхватывает его под колени так, что ногами Химчан обвивает его талию и крепко вжимается в него бедрами. Он разрывает поцелуй и испускает гортанный животный рык. Химчан смотрит на него затуманенными глазами и не сдерживает рваного вздоха. Енгук смотрит на него алыми, горящими хищным огнем звериными глазами. Химчан скользит взглядом по его лицу и видит выступающие белоснежные клыки, настолько острые и длинные, что они не могут принадлежать обычному человеку. Бан поднимает вверх руку и хрипло шепчет: - Не бойся… Я не причиню тебе вреда… Несмотря на то, что Енгук весь напряжен от нескрываемого возбуждения, Ким понимает, что он не лжет. Он замечает острые когти на кончиках пальцев и тихо спрашивает, заранее зная ответ на свой вопрос: - Тогда, в Проклятом Лесу… Это же был ты? - Я, - Енгук медлит, но потом отвечает, продолжая смотреть на него в упор. – Но я был не один. Другие тоже имели на тебя виды. - Другие? – в свете алой луны Енгук действительно выглядит пугающе. Хищный зверь, беспощадный и опасный, вышедший на охоту. Но, как ни странно, Химчан совершенно не боится. Ему нравится, что Бан его хочет. Ему нравится тот, кого он видит перед собой. Ему хочется, чтобы Енгук им обладал. - Нас целая стая, - Бан подается бедрами вперед, и Ким не сдерживает стона, откидывая голову назад в немом наслаждении. Енгук проводит языком по белоснежной коже и выдыхает: - Они все чуяли твой запах… Каждый хотел тобой обладать. Но я не позволил бы этого ни за что на свете. Неожиданно он резко хватает Химчана за подбородок и пристально смотрит ему в глаза. Алые звериные очи вспыхивают лихорадочным огнем, и Енгук рычит: - Ты мой, Химчан. Ты был рожден, чтобы стать моим, и никто, никто не посмеет отнять тебя! - А что, если я сам не соглашусь? – слабо усмехается Ким, плавясь под обжигающим взглядом. – Если я сбегу от тебя? - Я найду тебя, где бы ты ни был,- Бан тянет на себя воротник его рубашки. Жемчужные пуговицы с легким стуком летят на мраморный пол, и зубами Енгук сильно прикусывает кожу в области ключицы. Химчан не сдерживает легкого вскрика, и Бан хрипло смеется: - Ты не сбежишь от меня, Химчан. Ты ведь сам не хочешь сбегать? Ты ведь тоже чувствуешь это? Да, черт возьми, хочет сказать Ким. Он не знает, как это назвать, он не может понять, что это за странное и неведомое ему ранее безумное чувство, но он понимает, что это необратимо. Он ощущает Енгука каждой клеточкой своего тела, его жар, его мускусный запах, его ауру хищного зверя, он судорожно прижимается к нему, не в силах выпустить его из своих объятий, потому что он действительно принадлежит Бану. Так же, как Бан теперь принадлежит ему. Влажные губы прижимаются к его губам. Химчан прикрывает глаза, ощущая, как жаркая истома заполняет его нутро, и слышит, как Бан счастливо шепчет: - Я нашел тебя. ***** - Ох, блядь, а что если сюда кто-нибудь войдет? – Химчан ударяется спиной о спинку кровати и не сдерживает болезненного вздоха. Енгук небрежно кидает брюки куда-то в угол комнаты, рывком стягивает с себя рубашку, оставаясь целиком обнаженным, и медленно качает головой: - Нет, - он забирается на кровать и нависает над Кимом, глядя на него в упор. – Сюда никто не зайдет. Чунхон и Чоноп позаботятся, чтобы нам никто не мешал. Химчан хочет спросить, кто такие эти двое, которые выступают в роли их бдительных стражей, но все слова вылетают из головы, когда Енгук вжимает его в кровать и зубами хватает воротник его рубашки. Бан хрипло рычит и резко поднимает голову вверх, разрывая нежный шелк на уродливые ошметки. Ким не сдерживает громкого вздоха и насмешливо шепчет, глядя в горящие в темноте алые глаза: - Тише ты. А что, меня тоже укусишь? Ладони Бана, увенчанные когтями, ведут по его ногам, вниз, прямо к изящным лодыжкам. Енгук слегка нажимает когтем, и в плотной ткани появляется длинная проплешина. Бан ловко разрывает его брючину пополам и хрипло отвечает: - Если ты захочешь – укушу. Если ты захочешь – оближу целиком, - он смотрит на него так, что Химчан невольно краснеет. – Все, что ты захочешь Несколько его нетерпеливых движений, и остатки одежды летят прямо на пол, а Химчан оказывается абсолютно обнаженным. Коленом Енгук ловко разводит его ноги в стороны, и Ким закрывает глаза, когда горячее дыхание опаляет выступающие ключицы: - Хорошая собачка. Енгук в ответ громко рычит и достаточно сильно кусает его за плечо. Химчан глухо стонет и цепляется побелевшими пальцами за шелковые простыни, когда влажный язык скользит по изгибу его ключиц ниже, прямо на грудь. Енгук ласкает его сосок, рукой грубо поглаживая внутреннюю поверхность бедер, и Ким выгибается на кровати, когда Бан прикусывает нежную плоть зубами. - Ох, черт… - выдыхает Химчан и царапает ногтями широкие плечи. Енгук скользит свободной рукой по его животу и хрипло выдыхает, ладонью оглаживая его обнаженные ягодицы: - Я ненавижу долгие прелюдии. Ким приоткрывает затуманенные глаза и завороженно смотрит на залитого лунным светом Бана. Он поднимает руки и влажными от пота ладонями скользит по груди Енгука, по его рельефному животу, пока не опускается ниже, на влажную от смазки возбужденную плоть. Пальцы обхватывают твердый ствол, и Ким отвечает, слабо усмехаясь: - Я тоже не кисейная барышня. Его собственный член стоит так, что Химчан едва сдерживается, чтобы не кончить. Бан откидывает голову назад и рычит, когда пальцы Кима накрывают головку: - Черт, как хорошо! Он наклоняется и накрывает губами губы Химчана, целуя его влажно, жарко, так что в уголке рта появляется слюна. Он резко отстраняется от Кима, тяжело дыша, и касается пальцами его распухших губ. - Хочешь, чтобы я поцеловал тебе пальчики? – усмехается Химчан, демонстративно касаясь губами мизинца. Енгук резко ударяет ладонью по его заднице, отчего его собственная плоть твердеет от нахлынувшего возбуждения. - Нет, я хочу выебать тебя так, чтобы ты не мог подняться с этой кровати, - выдыхает Бан. От этих слов Химчан глухо стонет и втягивает в рот пальцы, скользя влажным языком по соленой коже. Надолго терпения Бана не хватает – он резко вытаскивает пальцы изо рта Кима и вгоняет в него сразу два пальца. Ким выгибается на простынях и громко выдыхает: - Ох, блядь! - Полегче, Химчан, ты же как-никак аристократ, - Енгук насмешливо смотрит на него затуманенными алыми глазами. – Тебе не пристало знать подобные фразы. - Да пошел ты… ах! – в этот момент Енгук вставляет третий палец, отчего Ким морщится и закусывает нижнюю губу. Бан двигает пальцами внутри, осторожно ощупывая стенки мышц, и громко стонет: - Блядь, Химчан, какой же ты узкий! Какой же ты красивый. Как же ты невероятно пахнешь! Ты… Он не успевает договорить, потому что Ким резко выгибается и сдавленно кричит. Пальцами Бан задевает простату, отчего по всему телу Кима проходит вязкая волна удовольствия. Енгук хрипло смеется, слегка прикусывая кожу на его плече: - Нашел… - Блядь, - шепчет Ким, прикрывая глаза. - Ох, черт! Каждое движение пальцев Бана внутри него заставляет терять голову от болезненного и в то же время изумительного ощущения. Воздух в легких испаряется с безумной скоростью, он обхватывает руками шею Енгука и подается вперед, слепо касаясь губами везде, куда только может достать. Бан поглаживает его свободной рукой по влажным от пота волосам и выдыхает: - Химчан… Он вытаскивает пальцы и, зарычав, проводит ладонью по пульсирующему члену. Головка касается его входа, и Ким утыкается лбом в плечо Бана, когда член Енгука оказывается в нем практически целиком. Это больно, но в то же время невообразимо хорошо. Енгук не умеет быть нежным и спустя несколько мгновений сбивается на безумный ритм, придерживая сильными руками его бедра, сжимая их практически до синяков. Спина Химчана скользит по простыням, а затылком он больно ударяется об изголовье кровати, когда Бан делает особенно резкий толчок. Ким судорожно втягивает воздух и стонет: - Хорошо… - Конечно, хорошо, - хрипло шепчет Енгук, прикусывая мочку его уха. – Потому что я трахаю тебя, Химчан. Я имею тебя, крутого и сильного мужика, как свою грязную суку. Член болезненно пульсирует, и Ким ощущает, что разрядка близка. Грубые слова Бана лишь приближают его к пику, а он продолжает говорить: - Я трахаю тебя, потому что мой… Ты только мой… - Его ладонь накрывает возбужденную плоть Кима, отчего от удовольствия у Химчана темнеет в глазах. – Моя сука! - Сволочь! – выстанывает Ким, вновь резко ударяясь головой об изголовье кровати. Бан подается бедрами вперед, вгоняя в него член до предела: - А знаешь что еще, Химчан? – Низ живота скручивает судорога удовольствия. – Я ведь трахаю тебя в спальне графини Кентерберийской. На ее кровати. – Он тянет его бедра на себя и рычит: – Просто представь ее лицо, если бы она увидела, чем ты тут занимаешься. Химчан запрокидывает голову назад и кончает с громким хриплым стоном. Мышцы резко сжимаются, и следом за ним кончает и Енгук, царапая когтями его бедра так, что проступает кровь. Бан поднимает руку вверх и слизывает ее, прикрывая затуманенные глаза: - Плохой, плохой мальчик Химчан, - он проводит кончиками пальцев по заляпанному спермой животу Кима, осторожно ложась рядом. – Что бы сказала твоя мама? Химчан приоткрывает затуманенные глаза и скользит взглядом по обнаженному сильному телу Бана. Затем слабо усмехается и отвечает: - Я думаю, она была бы рада узнать, - он тянется и вытирает шелковым пододеяльником сперму с живота, – что я сказал тебе «спасибо» за все хорошее. – Он облизывает пересохшие губы. – Спасибо большое, сэр. Енгук сгребает его в объятия и крепко прижимает к себе: - Засуньте его себе подальше, сэр. - Его глаза ярко горят в свете алой луны. – В то самое место, в котором мой член только что побывал. ***** - Ты целовал эту мерзкую суку! - сдавленно рычит Енджэ, раздраженно царапая когтями стену. Раздается противный скрежет, и Дэхён морщится от отвратительного звука. Он резко перехватывает запястье Енджэ и тянет его на себя: - Это был приказ вожака. Сам бы я ни за что ее даже не коснулся. Он мягко касается языком изгиба шеи Енджэ. Дикий звериный взгляд Ю начинает смягчаться, и он тихо спрашивает, разворачиваясь лицом к Чону: - И как? Какие ощущения? - Как будто касаешься губами надушенной швабры. – Дэхён кривится. – Ты же знаешь, насколько сильное у меня обоняние. Сильнее, чем у кого-либо в стае. Енджэ хмыкает: - Неужели совершенно никаких приятных ощущений? Тебе же нравились человеческие самки. - Ну, почему же, - хрипло смеется Чон. – Перегрызать ей горло было весьма и весьма приятно. Он опускает взгляд на лежащее рядом с ними тело Алисии, смотрящей в потолок расширенными от ужаса безжизненными глазами. - Я не любитель вот таких вот убийств. - Она касалась тебя. Она целовала тебя, - глаза Енджэ темнеют, и он издает громкий рык. – Всего этого было достаточно, чтобы она сдохла! - Волки – жуткие собственники, - Дэхён привлекает его к себе и проводит кончиком носа по щеке. – Но даже ты выделяешься среди них, Джэ… Внезапно он резко отстраняется от Енджэ и настороженно принюхивается: - Погоди… Ты чувствуешь? Это же… - Что здесь происходит? Он поднимает глаза и видит перед ними невысокого полноватого мужчину в дорогом фраке. Он смотрит сначала на него, потом на заляпанного кровью Енджэ, затем замечает тело Алисии, и его лицо бледнеет от ужаса. Он набирает воздух в легкие и кричит - Скорее!!! Все сюда! Эти двое убили леди Алисию! - Вот, черт! – Дэхён вскакивает и опускается на четвереньки. – Енджэ, обращайся и бежим отсюда! Мужчина видит, как на месте двух юношей появляются два огромных белых волка. Он громко визжит от ужаса и бросается в коридор, откуда уже слышатся взволнованные голоса: - Оборотни!!! Это оборотни!!! Скорее, хватайте оружие, иначе они загрызут всех! - Предупреди остальных, - взглядом говорит Дэхёну Енджэ. Тот кивает и, запрокинув голову, издает протяжный оглушительный вой. - Вот, черт, - наверху в спальне Бан резко вскакивает с кровати. Химчан приподнимается на локтях и обеспокоенно спрашивает: - В чем дело? - Нам пора уходить, - Енгук поднимает с пола брюки Кима и кидает ему их в руки. – Дэхён послал сигнал тревоги. - Выходит, он тоже оборотень! – восклицает Химчан, неловко натягивая брюки прямо на голое тело. Внезапно он замирает. – Погоди, так значит, Алисия… Енгук открывает окно и поворачивается к нему лицом: - Нет времени, иди скорее сюда. – Ежась на холодном ветру, Химчан подходит к окну и смотрит вниз. И вздрагивает, когда видит, что по залитой лунным светом пустоши в сторону Проклятого леса бегут четыре огромных белых зверя. - Моя стая, - Енгук напряженно вглядывается в темноту. – Затем становится на четвереньки и протягивает Киму руку. – Садись на меня и держи меня за плечи как можно крепче. - Что ты… - начинает было Химчан, но тут за дверью слышатся громкие голоса и топот ног. - Давай, Химчан, - Бан смотрит на него в упор темно-алыми глазами. – Ты же готов пойти со мной? Если он пойдет с ним сейчас, то пути обратно уже не будет. Это значит, что он никогда не увидит дом, семью, привычные и до боли знакомые места досуга, которые должен посещать каждый уважающий себя аристократ. Никаких приемов и торжеств. Никакого титула и фамильного наследства. Никакой фальши и искусственной, псевдороскошной жизни, потраченной впустую на то, чтобы потратить фамильное состояние… Дверь резко распахивается, и в комнату вваливаются сразу несколько человек. Стоящий впереди мужчина с ружьем наперевес внимательно оглядывается и разочарованно говорит: - Пусто. Какой-то пожилой мужчина в дорогом фраке наклоняется и поднимает с пола тщательно начищенный кожаный ботинок. Его лицо бледнеет, и он с трудом выдыхает: - Это же ботинок молодого Кима, мистера Химчана! Господи, неужели чудовище сожрало его, не оставив даже костей? Он роняет ботинок на пол и пятится назад, прижав руки к губам. Другой джентльмен снимает шляпу и, опустив голову, мрачно говорит: - Они же с леди Алисией были обручены. Насколько я знаю, свадьба была уже запланирована, и молодые люди сегодня на балу были так счастливы вдвоем. Мужчина с ружьем подходит к окну и напряженно вглядывается вдаль. Луна скрылась за облаками, и в темноте практически ничего невозможно разглядеть. Он качает головой и крестится: - Мерзкие чудища из Проклятого леса! Кровожадные твари, не способные на искренние чувства! ***** - Куда ты меня тащишь? – сонно спрашивает Химчан, обхватив руками широкую шею Енгука. Волк быстро двигается по ночному лесу, и Ким кладет голову ему на загривок, зарываясь носом в мягкую шерсть. - В наше логово, - хрипло отвечает Бан. – Там я тебя покусаю и сожру. - А я и не знал, что в этой форме ты можешь говорить? – Химчан украдкой оглядывается назад. Огни поместья Кентерберийских померкли где-то в кромешной темноте, и Ким может различить только смутные очертания деревьев. Почему-то на душе становится немного грустно. - Не переживай, мы частенько выходим погулять среди людей, - словно услышав его мысли, говорит Бан. – В этом лесу, конечно, красиво, но иногда чересчур уныло и однообразно. - Я заметил, - смеется Ким, чувствуя, как от звука голоса Бана становится легче. Внезапно волк останавливается. - Слезь с меня. Химчан удивленно округляет глаза и подчиняется. Волк резко выгибается и рычит от легкой боли, и через мгновение перед Кимом стоит Енгук в человеческой форме. - Не делай это так неожиданно, - морщится Ким, выдыхая. – Это немного пугает. - Привыкай, - Бан пристально смотрит на него. – Скоро тебе предстоит то же самое. Химчану кажется, что он ослышался. Он качает головой и тихо говорит, чувствуя, как от напряжения и волнения сердце вот-вот вырвется из груди: - Ты хочешь обратить меня в оборотня? Сделать меня чудовищем, беспощадным зверем, порождением дьявола? Енгук молчит. Внезапно он подается вперед и заключает Кима в объятия. Страшный безжалостный хищник. Вожак волчьей стаи, огромный оборотень. Бесконечно родной и теплый Бан Енгук, вырвавший его из фальшивой, ненавидимой им рутины. Тот, с кем он связан незримой неразрывной цепью. Ладонью Бан настойчиво приподнимает его голову и тихо спрашивает, не сводя с него взгляда мерцающих алых глаз: - Ким Химчан. Ты готов разделить со мной вечность? Некоторое время Химчан молча смотрит на него не мигая. Пока наконец не расплывается в улыбке и не тянется к Бану губами, чувствуя кожей его жаркое и сбивчивое дыхание… Я чувствую твой запах, Я одурманен тобой, я найду тебя, Я сделаю тебя своим, во что бы то ни стало, Я принадлежу тебе И больше никому. The End.